Готовый перевод The Little Soldier Is Busy / Солдат на пределе: Вторая попытка: Глава 2

Смирение с судьбой

Гу Сяоцзин в форме тюремного надзирателя конвоировал заключенного по длинному тюремному коридору. Тусклый свет отбрасывал его высокую и стройную тень. Тонкая талия и прямые длинные ноги казались еще более выдающимися в этой приталенной форме. Козырек его фуражки был немного наддвинут на лоб, а выбившиеся прядки волос небрежно рассыпались снаружи, наполовину прикрывая сияющие, живые глаза.

Всю дорогу уши были заполнены пошлыми свистами заключенных, доносившимися в его адрес.

– А ну все замолчали! – на ходу постукивая черной полицейской дубинкой по железным решеткам камер, Гу Сяоцзин нетерпеливо призывал их вести себя прилично.

Остановившись у двери самой дальней камеры, Гу Сяоцзин достал ключ и отпер тюремную дверь. Железная решетка со скрипом отворилась. За исключением человека, сидевшего с книгой в углу у стены, остальные заключенные с невероятной быстротой выстроились в аккуратный ряд и с ухмылками отдали Гу Сяоцзин честь.

– Здравия желаем, начальник!

– Тяжела ваша служба, начальник!

Гу Сяоцзин даже не удоставил заключенных взглядом и толкнул вперед того, кто шел за ним:

– Номер 4785, отныне будешь находиться здесь.

Закончив говорить, он заново запер дверь и удалился.

Стоило надзирателю уйти, как заключенные, только что стоявшие навытяжку, мгновенно переменились в лицах. Зловеще усмехаясь, они окружили нового арестанта. Переглянувшись друг с другом, один из зеков вытащил из штанов свое достоинство и принялся мочиться в эмалированную кружку. Закончив, он стряхнул его и запихнул обратно в ширинку, после чего пододвинул полную чашку мочи прямо к лицу новичка.

– Хе-хе, это братуха тебе на встречу! Отец тут тебя уважил, так что не смей отказывать!

Не успели затихнуть эти слова, как раздался дружный гогот. Остальные с предвкушением ждали хорошего зрелища, в то время как тот самый человек, что раньше читал книгу, лишь приподнял веки, холодно и равнодушно глянул на новичка, а затем снова перевел все внимание на страницы.

Новый заключенный, до этого молчаливо опустивший голову, равнодушно взглянул на чашку с мочой, медленно поднял голову, нахмурившись, окинул взглядом окруживших его людей, а затем протянул руку, ухватился за ручку эмалированной кружки и с молниеносной быстротой выплеснул всю мочу прямо в лицо тому зеку.

– Ах ты, щенок, не хочешь по-хорошему, получишь по-плохому!

Зек яростно стер с лица мочу и со злобной гримасой замахнулся кулаком, целясь новому арестанту в висок. Одновременно с этим остальные заключенные тоже подняли шум и бросились на новичка, хватая по пути все подвернувшиеся под руку предметы. В ту же секунду в камере начался настоящий кавардак.

– Черт! Эти ублюдки что, взбунтоваться решили?!

Гу Сяоцзин увидел все это на мониторе видеонаблюдения, схватил дубинку и поспешил туда.

Честно говоря, он был весьма удивлен встретить здесь Гао И, да к тому же в роли заключенного. Хотя он не знал, какое задание Гао И выполнял здесь и почему начальство отдало приказ направить его именно в камеру, где содержался главарь наркосиндиката… но он внимательно наблюдал и анализировал психологическое состояние этого главаря в тюрьме и его нынешний настрой, и тот был крайне опасен. Этот небольшой локальный бунт мог привести к серьезным последствиям, поэтому он не мог сидеть сложа руки.

Если подумать, Гу Сяоцзин и Гао И не были близко знакомы. Если бы не Гао Чан, Гу Сяоцзин чувствовал бы, что за всю жизнь у него не возникло бы желания по своей воле знакомиться с таким человекоподобным оружием, как Гао И.Гао Чан был тайным возлюбленным Гу Сяоцзина, а Гао И — старшим братом Гао Чана, который был на семь лет старше их обоих. Говорили, что еще в шестилетнем возрасте Гао И отобрали для учебы в специальной школе элитного подразделения из-за его близких к идеалу показателей физического тестирования. Честолюбивый и не желающий никому уступать Гао Чан не раз прямо заявлял Гу Сяоцзину, что не хочет проигрывать родному брату, поэтому он тоже изо всех сил постарается стать элитным бойцом спецназа.

Позже Гао Чан, как и желал, попал в спецназ, а Гу Сяоцзин, изучавший психологию личности, совершенно неожиданно для всех устроился работать тюремным надзирателем. С тех пор им было суждено видеться крайне редко, и, если подсчитать, казалось, будто с их последней встречи прошло уже целых пять лет. Перед лицом времени и расстояния ту самую и без того зыбкую связь стало еще труднее поддерживать. Порой, размышляя об этом, Гу Сяоцзин думал: не было ли ошибкой то, что в свое время он не отправился в спецназ вместе с Гао Чаном? Быть может, если бы тогда он решил идти рука об руку с Гао Чаном, это не гарантировало бы сохранение их отношений, но по крайней мере, зная, что он хоть что-то сделал ради этой связи, он бы не сожалел об этом в будущем, ведь они хотя бы пытались...

Впрочем, даже если бы он пошел туда в то время, его вовсе не обязательно приняли бы.

Все эти предположения — кто же знает! Додумавшись до этого, Гу Сяоцзин зашагал быстрее, и шаги его стали еще легче.

Вдруг раздался звук рации, которую он носил с собой. Гу Сяоцзин взял ее в руку, не замедляя шага.

— Что вы сказали? Приказать мне найти возможность и выпустить этого человека?

Он резко остановился, явно будучи крайне удивлен приказом руководства.

— Но, судя по моим наблюдениям, этот человек с наибольшей вероятностью страдает расстройством множественной личности. Если... — в порыве тревоги Гу Сяоцзин был вынужден высказать свои опасения, однако не успел он договорить, как собеседник прервал его.

Дождавшись, пока на том конце все выскажут, он убрал рацию, посмотрел на тусклый коридор впереди, и каждый шаг, которым он ступал вперед, казался таким тяжелым. Он не был экспертом-психологом и не имел никаких официальных сертификатов, так почему же начальство стало бы прислушиваться к словам какого-то рядового тюремного надзирателя?

Когда Гу Сяоцзин подошел к камере, драка уже давно закончилась. Заключенные валялись на полу в беспорядке, постанывая, в то время как «новый арестант» Гао И по-прежнему сохранял беспристрастное выражение лица, а его дыхание оставалось ровным. Между тем мелкий главарь, который всё это время читал книгу, теперь захлопнул ее и перевел взгляд на Гао И, слегка нахмурив брови.

— 4785, за мной.

— Офицер, я могу посвидетельствовать: они начали первыми, а этот новенький братуха просто защищался.

Читавший книгу главарь поднялся с места и с улыбкой подошел к Гу Сяоцзину. Его улыбка была совершенно официальной, безупречной до такой степени, что к ней нельзя было придраться. Гу Сяоцзин не ожидал, что этот главарь станет помехой и попытается помешать ему забрать Гао И. Он некоторое время всматривался ему в глаза, но так и не смог прочитать в них ни единой подсказки.

— Я просто следую процедуре и задаю вопросы. — Гу Сяоцзин перевел взгляд на Гао И: если приказ руководства заключался в том, чтобы намеренно позволить главарю совершить побег, то Гао И определенно должен знать, что делать. — 4785, за мной.

В тот самый момент, когда Гу Сяоцзин повернулся, со стороны шеи повеяло холодком. Подавив естественную реакцию тела, он позволил Гао И ударом ребра ладони вырубить себя.

Увидев, что Гао И преуспел, главарь тут же протянул руку, намереваясь нашарить ключи и удостоверение личности, висевшие на поясе Гу Сяоцзина. Едва его пальцы коснулись одежды Гу Сяоцзина, как другая сильная и крепкая рука намертво вцепилась в его запястье, лишив возможности пошевелиться.

— Что это ты делаешь?

— ...

Столкнувшись с вопросом главаря, Гао И только сейчас осознал, что невольно совершил ошибку. Для человека его склада любая, даже самая малейшая оплошность могла стать фатальной, а потому в его словаре просто не существовало таких слов, как ошибка или оплошность.О? Значит, у тебя такие вкусы? Неудивительно, что раньше ты оставался равнодушен, сколько бы красоток с пышными формами ни вешалось тебе на шею. Хе-хе... — усмехнувшись, главарь убрал руку. — Нравится — забирай с собой, он послужит отличной живой мишенью.

Гао И не произнес ни слова. Он бросил главарю удостоверение личности и ключи, а затем подхватил Гу Сяоцзин на руки.

Он знал, что Гу Сяоцзин находится в этой тюрьме. Отправляясь сюда, Гао И думал о том, что может с ним встретиться. Поначалу им двигало лишь желание увидеться хотя бы еще раз, но небеса не только свели их вновь — теперь Гу Сяоцзин был у него на руках.

Гао И познакомился с Гу Сяоцзин вовсе не из-за своего младшего брата Гао Чана. Лишь позже, благодаря счастливому стечению обстоятельств, он узнал, что Гао Чан и Гу Сяоцзин были хорошими друзьями. Гао И планировал уйти из армии после завершения этого задания, и если бы к тому моменту Гу Сяоцзин был свободен, он решил побороться за свое личное счастье.

Однако нынешняя ситуация никак не входила в планы Гао И...

Завыли сирены, тюремные охранники мгновенно окружили их, и несколько красных точек лазерных прицелов упало на их фигуры. Зажав в руке табельное оружие Гу Сяоцзин, главарь приставил дуло прямо к его межбровью и с ухмылкой пригрозил стражникам: Я знаю, что снайперы уже взяли меня на мушку! И я знаю, что они стреляют без промаха, но мне интересно: чья пуля окажется быстрее — ваша или моя? Хотите, чтобы он остался жив — бросайте оружие!

Заметив, что противник колеблется, главарь бросил взгляд на Гао И. Лицо Гао И помрачнело, и он одним стремительным движением полоснул Гу Сяоцзин по запястью, заставив струйку крови медленно потечь вниз.

Если вы и дальше будете мяться, этот молоденький тюремщик истечет кровью! — осквернился главарь.

Хотя внешне Гао И выглядел так, будто готовится к бою, в мыслях он оценивал размер раны и скорость кровотечения Гу Сяоцзина, чтобы рассчитать безопасный запас времени. После недолгого противостояния полицейский снайпер установил, что главарь прошел специальную подготовку: его кажущиеся небрежными движения на самом деле представляли собой элементы боевого маневрирования, и поручиться за то, что выстрел не заденет заложника, было невозможно. К тому же руководство негласно намеревалось отпустить преступников, поэтому, разыграв убедительный спектакль, они позволили им уйти, лишь для видимости отправив в погоню патрульные машины.

Машина помчалась к порту, они под дулом пистолета затащили Гу Сяоцзин на быстроходный катер, а на полпути пересели на яхту. Лишь когда они вышли в открытое море, напряжение наконец спало.

Опершись на леерное ограждение яхты, главарь сделал глоток бренди, затянулся сигаретой и, набрав дым в рот, легко выпустил его наружу. Облачко дыма окутало его, во влажном воздухе тотчас заструился аромат табака. Приподняв брови, он наблюдал, как Гао И перевязывает рану Гу Сяоцзину. Техника перевязки заставила его слегка прищуриться: Братуха, мы тут вообще-то бе бегаем, а не на курорте отдыхаем. Побаловался с тюремщиком — и хватит, в наше время при наличии денег можно найти кого угодно!

Услышав это, Гу Сяоцзин понял, что добром дело не кончится и живым отсюда ему, судя по всему, не выбраться. Главарь вне всяких сомнений начал подозревать Гао И, и в сложившихся обстоятельствах спасти его не мог никто, кроме него самого. Но как спастись? Гу Сяоцзин глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Он оглядел бескрайнюю гладь океана: шансы на выживание были ничтожно малы. И пока он размышлял об этом, в кармане некстати зазвонил телефон.

Не дожидаясь, пока главарь что-то предпримет, Гао И действовал на опережение: одной рукой он приставил пистолет к голове Гу Сяоцзина, а другой залез в его карман и вытащил мобильный. Увидев имя на экране, зрачки Гао И резко сузились. Он нажал кнопку ответа и поднес телефон к уху Гу Сяоцзина.

Алло? Сяоцзин?

Мм.

Это я, Гао Чан. Давно не виделись...

Мм...— Я… я хотел сказать тебе, что женюсь. В конце года. Невеста — медсестра из военного госпиталя… Сяоцзин, я… прости…

— Хе-хе, поздравляю. Почему ты говоришь мне об этом только сейчас? Конец года… не знаю, смогу ли успеть… — В этот момент на душе у Гу Сяоцзин было на удивление спокойно. Возможно, подобный исход он предвидел уже давно, а может, сегодняшняя участь и впрямь была неотвратимой, раз уж раздался этот звонок. — У меня еще есть дела, Гао Чан, прощай.

— Гао Чан? — Главарь словно внезапно переродился. Его взгляд, устремленный на Гу Сяоцзин, стал свирепым и хищным. Этот сопляк разрушил его логово и упек за решетку! Колесо фортуны сделало оборот, и теперь бывший сопливый любовничек того парня попался прямо ему в руки! Главарь с ног до головы окинул Гу Сяоцзин оценивающим взглядом, прикидывая про себя: интересно, что будет, если снять с участием этого молоденького тюремщика потрясающий фильм и отправить его тому пареньку? Тц! Стоило вообразить выражение лица того ублюдка, когда он увидит запись, как кровь закипала в жилах.

Главарь выхватил у Гу Сяоцзин телефон и усмехнулся, глядя на Гао И:

— Братец, можешь драть его как душе угодно, а я просто запишу короткий ролик. Конечно, если ты предпочитаешь что-нибудь пожестче, будет еще лучше!

— Ты такой инфантильный! — Гу Сяоцзин знал, что главарь выполнит угрозу, и вместо того, чтобы заставлять Гао И мучительно выбирать, было куда лучше пойти ва-банк и попытаться сыграть на опережение. Не отрывая глаз, он следил за малейшим изменением мимики на лице главаря. Для человека, страдающего шизофренией, стоило лишь задеть то, от чего его подсознание пыталось бежать, и пробудить другую личность или даже несколько — глядишь, и появится новый шанс на спасение. Глядя на главаря, Гу Сяоцзин чеканил каждое слово: — Почему тебе вечно нравится смотреть на черное или синее? Ты ведь наверняка терпеть не можешь красный цвет, верно?

Лицо главаря едва заметно изменилось. Гу Сяоцзин чуть изогнул губы в улыбке и провел языком по пересохшим нижней губе:

— Но я-то знаю почему, хочешь послушать?

Не дожидаясь ответа, он продолжил:

— В психологии красный цвет способен пробуждать глубоко укоренившуюся страсть — например, вид пролившейся крови заставляет людей волноваться сильнее. Ты не любишь красный вовсе не потому, что пытаешься обуздать свои эмоции, а потому, что ты трус! Ты трус, который живет исключительно за счет собственных фантазий! Думаешь, стоит тебе сохранять невозмутимость, как этот второй не появится? Пока ты трусишь хоть день, он будет существовать вечно! Тебе никогда не доказать собственную ценность и способности, без него ты — полное ничтожество! Посмотри-ка, только такой слабак, как ты, мог додуматься до столь ребяческого способа мести. Если ты мужчина, решай все по-мужски… Кхм…

Гу Сяоцзин не успел договорить: Гао И наглухо запечатал его рот поцелуем. Тело Гу Сяоцзин мгновенно оцепенело. Гао И что, целует его? Среди переплетения губ и зубов, прикрываясь видимостью грубых ласк, Гао И отстучал на теле Гу Сяоцзин целую серию точек азбуки Морзе: прыгай за борт, внизу ждет подстраховка.

Черт! Если есть подстраховка, нельзя было сказать раньше?! — волна горького возмущения застряла у Гу Сяоцзин в груди.

Гао И целовал его изо всех сил, не желая отпускать. Он зажмурился, а когда снова открыл глаза, от былого вожделения не осталось и следа. Придя в себя после страстного поцелуя, Гу Сяоцзин ухватился за представившуюся возможность: согнув ногу в колене, он ударил Гао И в ребра, однако тот молниеносно перехватил его за ногу и, используя инерцию, толкнул назад. С глухим плеском — бульк! — Гу Сяоцзин полетел с яхты в воду…

Едва оказавшись под водой, Гу Сяоцзин зашелся пузырями, стремительно погружаясь на дно: Ах ты черт, Гао И! Дай мне хоть немного размяться, у меня же нога свело, придурок!

http://bllate.org/book/24925/2949408