Готовый перевод Empire's Spring Reborn / Весна Империи: Возвращение гения: Глава 7

Младший принц Чу Ци прославился в первой же битве.

Саймон по этому поводу сильно тревожился некоторое время: у этой маргинальной развлекательной передачи было немало зрителей из высшего общества, которые, приглядев кого-нибудь, могли напрямую связаться с самим человеком, а отказать последнему было практически невозможно. Вероятно, именно в этом и заключалась истинная причина, по которой правительство изначально решило приютить его — воочию увидеть, как потомок политических противников скатывается в столь жалкое положение, психологически было в той или иной степени отрадно. Высшие чины Федерации наверняка думали именно так.

Будь Саймон чистокровным агентом, он сейчас наверняка был бы безумно рад и с удовольствием подливал масла в огонь, но на самом деле дело обстояло совсем иначе.

Целые годы напролёт изо дня в дни находиться рядом с юношей, чья концентрация феромонов была столь высока… Даже несмотря на то, что тот был несовершеннолетним, даже несмотря на то, что у Саймона имелся ингибитор феромонов, он всё же оставался полноценным альфой.

Никто лучше него не понимал, насколько двусмысленно положение Чу Ци. В прошлый раз отправка Чу Ци в постель Его Высочества кронпринца стала результатом многосторонней борьбы — в этом замешано было не только федеральное правительство Пантеры, но даже люди из далёкой имперской столицы. Саймон ничего не мог с этим поделать, однако внутренняя боль его была невыразима.

К счастью, тот кронпринц оказался не просто пустым избалованным мажором: заприметив красавца, он не стал закрывать глаза на сопутствующие проблемы и в конце концов вернул парню целостность и невредимость.

Саймону пришлось признать, что, узнав о безопасности Чу Ци, он откровенно вздохнул с облегчением. Ему вовсе не улыбалось наблюдать, как Чу Ци становится игрушкой в руках власть имущих, а в конце бесславно погибает.

Пережив то происшествие, Саймон наконец осознал: младший принц, за которым он присматривал и которого защищал семь-восемь лет, больше не сможет продолжать жить в теплице.

До совершеннолетия Чу Ци оставалось меньше года, но его недавние поступки вновь нарушили привычный ритм, преждевременно выставив его напоказ перед теми, кто испытывал к нему лютую ненависть и вынашивал на его счёт тайные замыслы.

На следующий день после трансляции передачи Саймон уже получил запросы с самых разных сторон и даже приглашения на кое-какие закрытые банкеты, среди которых было немало дурно пахнущих. Какое-то время Саймон просидел в задумчивости, но в конце концов связался с номером, который однажды сохранил, но никогда прежде не использовал. С омегой-старшим братом Чу Ци, Энди Роуном.

Победителей не судят, а участь семей проигравших редко бывает завидной; положение Энди, должно быть, являлось худшим из возможных.

После поражения их отца Энди уже достиг совершеннолетия, но еще не состоял в браке. Подобный омега сводил с ума многих представителей высших эшелонов действующего правительства, и в конце концов заполучил его генерал Панде, один из маршалов-основателей.

Генерал Панде славился своей железной хваткой и пользовался непререкаемым авторитетом в армии. Чтобы завладеть Энди, этим драгоценным аристократическим омегой, он бросил свою законную жену. Но, к великому сожалению, Энди не смог родить ему столь желанного чистокровного потомка-альфу. После рождения второго ребенка-омеги состояние здоровья Энди больше не позволяло ему вынашивать детей, и разочарованию генерала не было предела.

Сам он происходил из простых гражданских, и чистота его генов оставляла желать лучшего, не говоря уже о его законной омеге-жене. И неудивительно, что из четверых детей Панде и его первой жены оба сына-альфы обладали весьма заурядными способностями, совершенно не дотягивая до стандартов достойного наследника в его глазах.

Возложив надежды на Энди и потерпев крах во второй раз, Панде практически поставил крест на попытках улучшить свою кровную линию. Хотя он и не выставил Энди вон, но стал постоянно пропадать на светских приёмах, даже не утруждая себя соблюдением приличий на публику.

Положение Энди было крайне незавидным, но он всё же носил титул супруга высокопоставленного лица, что делало его участь намного лучше участи Чу Ци, превратившегося в рыбу на чуткой разделочной доске. К тому же он приходился Чу Ци кровным братом, и Саймон подумал, что у того наверняка найдётся способ вытащить Чу Ци.

Движимый надеждой хоть на что-то, Саймон набрал номер. Спустя десяток с лишним секунд на том конце наконец ответили, и установилась видеосвязь.

На экране возник мужчина, которого было трудно описать словами. В его чертах угадывалось некоторое сходство с Чу Ци, но из-за разницы в возрасте лет в семь-восемь, а также замужества и материнства (отцовства) в нем чувствовалось неповторимое очарование, свойственное зрелым омегам.

На фоне этого даже аристократические особенности внешности казались сущим пустяком.

Саймон никогда прежде не видел столь пленительного омеги — даже сквозь экран чувствовался шлейф исходивших от него феромонов.

Но ничего хорошего это не сулило. Чем насыщеннее феромоны, тем дольше он был вынужден коротать ночи в одиночестве. Раз уж даже столь соблазнительный омега не удостоился милосердия железного генерала, было очевидно, что тот видел в нем лишь машину для воспроизводства потомства, а после потери полезности — полностью забросил и забыл.

Саймон слегка склонил голову в знак приветствия, а затем услышал холодный голос собеседника: — Зачем ты меня ищешь?

Саймон вкратце изложил суть дела. Он понимал, что его нынешнее поведение уже перешло черту. Вместо того чтобы напрямую доложить руководству и следовать указаниям, он действовал по собственному усмотрению — это тоже было дурным знаком, однако он ни капли не жалел о содеянном.

Энди нахмурился, словно вспоминая лишь спустя какое-то время, что у него вообще-то есть такой братец-омега.

— Ох, Чу Ци... — Его голос звучал холодно, с оттенком насмешки. — А ты о нем печешься. Похоже, этому моему младшему братишке посчастливилось родиться под удачной звездой. Почему же ты сам не взял его тепленьким?

Не дожидаясь ответа Саймона, он сам же пренебрежительно усмехнулся: — Всего лишь рядовой агент, близость к телу тут не поможет.

— Я — назначенный правительством опекун, поэтому перед тем, как направить его на верный путь, мне показалось правильным хотя бы посоветоваться с его кровными родственниками, — бесстрастно произнес Саймон.

— Верный путь? — смех Энди стал громче. — Разве истинный путь для омеги — не замужество и рождение детей? Впрочем, формулировка не совсем точна: рожать требуется именно альф.

— Господин, — прервал его Саймон, — проблемы вашего брата сейчас ещё далеки от замужества и деторождения. Во-первых, должен найтись кто-то, кто захочет на нем жениться; во-вторых, если предположить худший сценарий — вам ведь известно, что все те люди, которые в свое время дали согласие приютить этого ребенка, поджидают дня его совершеннолетия. Если они все разом... то у него, пожалуй, никогда не появится шанс обзавестись собственными детьми.

Этот худший сценарий... расстройство феромонов, ментальный срыв. Энди замолчал. Он был вынужден признать: даже подвергаясь холодному обращению, он всё ещё должен был испытывать благодарность к тому альфе, от одного вида которого его бросало в дрожь. По крайней мере, тот не выбросил его в казармы, наигравшись, а даровал достойное положение и статус.

Суровая реальность заставляла его всё сильнее ненавидеть и этот мир, и самого себя; Энди едва ли мог вспоминать о тех прекрасных днях прошлого и родных, с которыми делил их. Какой толк знать, что у каждого из них жизнь сложилась скверно? Но кровные узы не сотрешь. Как бы то ни было, Чу Ци — его младший брат; пусть он и может тешить себя самообманом, делая вид, что ему всё равно, но оградить будущее мальчика от совсем уж мрачного исхода — его неизбежный долг живого человека.

— Я могу попробовать, — с трудом произнес Энди. — Если он согласится, я постараюсь познакомить его с молодыми людьми.

Пользуясь статусом супруга генерала, он вполне мог выписать приглашения для некоторой части потомков высших чинов нынешнего правительства.

Если кто-то рискнет преодолеть все преграды и жениться на нем... Энди и Саймон встретились взглядами сквозь волны помех, и в глазах обоих читалась беспомощность. Подобный исход казался маловероятным, но пока оставался хоть призрачный шанс, люди всегда были готовы попытаться.

Спустя несколько дней Чу Ци получил украшенное золотой каймой приглашение.

Популярные в эту эпоху узоры отличались чрезвычайной сложностью — настолько старомодной, что подобного не сыскать было и шестьдесят лет назад.

К тому моменту Чу Ци уже составил общее представление об историческом фоне: гражданские технологии развивались поразительными темпами, индустрия развлечений процветала, что выдавало царящий здесь гедонизм. Изысканность вкупе с полной бесполезностью — точнее всего это описывало такие незначительные детали, как это приглашение.

Однако наука, затрагивающая самую суть этого мира, откатилась назад до определенной черты. Чего они боялись?

Чу Ци беззвучно усмехнулся, уголки его губ изогнулись в саркастической улыбке.

Не зная, о чем тот подумал, Саймон указал на голографический экран: — Тебе лучше всё же сходить, Энди Роун тоже будет присутствовать.

Услышав это имя, Чу Ци потратил несколько секунд на то, чтобы извлечь из глубин памяти факт, который он был обязан твердо помнить. Это был его брат, единоутробный, омега-брат, который заботился о нем с самого детства — правда, после того как все они стали военнопленными, никто из них больше не видел друг друга.

Он поднял глаза на лицо Саймона — самое заурядное, способное затеряться в любой толпе, полностью соответствовавшее профессиональным особенностям этого человека. Чу Ци не уловил на нем ни единой эмоции, однако проигнорировать приглашение, связанное с происхождением его прежнего владельца, он не мог.

— Ладно, — он слегка наклонил голову, внимательно вчитываясь в текст приглашения на световом экране. Тема вечеринки звучала как совершеннолетие некоего альфы, а ниже значился адрес, причем слова Эмпайр-Стейт-Билдинг вызывали у Чу Ци странное чувство знакомости и абсурда.

Этот адрес являлся одним из немногих ярких воспоминаний после его перерождения.

Он помнил первоначальную панику, помнил унижение, которым то место одарило прежнего хозяина тела, и помнил лицо того ослепительно красивого альфы.

— Не волнуйся, он уже отказал тебе, — Саймон, казалось, снова погрузился в какие-то свои мысли.

Чу Ци поджал губы и ничего не ответил.

— Или ты пожалел?

Как только эти слова слетели с языка, Саймон тут же пожалел о них.

Он вовсе не собирался ранить юношу, но не мог совладать с собственными речами, точно так же, как не мог совладать с собственными чувствами.

При мысли о том, что после совершеннолетия Чу Ци он больше никогда не сможет прикоснуться к этому парню, сердце Саймона сжигала исступленная ревность.

Пусть всё это поскорее закончится! — он поправил пальцем очки, пряча мрак на дне глаз. Даже если в будущем после отставки ему придется допьяна напиваться в дешевых кабачках трущоб, чтобы забыть обо всем, он не желал предаваться воспоминаниям о прошлом и жалеть о содеянном.

Отправившись в путь, Чу Ци устроился внутри флаера. К этому повсеместному средству передвижения он уже успел привыкнуть, но даже привыкнув, продолжал находить его чрезвычайно удобным. Взяв приглашение, он снова повертел его в руках и между делом обронил: — Что за птица этот альфа?

То, как он слегка склонил голову в раздумье, придавало ему на редкость невинный и беспомощный вид. Нынешнее выражение лица заставило Саймона вспомнить их первую встречу.

Тогда Чу Ци был еще ребенком, чье хрупкое от природы тело омеги не могли скрыть роскошные одежды. Среди выстроившихся в ряд солдат он казался донельзя наивным и беззащитным, словно птенец, выпавший из гнезда.

Подавив неуместные эмоции, Саймон заговорил ровным, безразличным и безупречно деловым тоном: — Молодой господин Линтон — младший двоюродный брат генерала Панде. Хоть он и происходит из низов, с тех пор минуло немало времени. Имея за спиной такую опору, как генерал Панде, он может ходить гоголем по всей Столице.

— Выходит, теперь от меня хотят, чтобы я охмурил его? — ошеломленно переспросил Чу Ци. В конце концов, он столько лет прожил в шкуре беты, а соблазнять альфу будучи бетой — задача заведомо невыполнимая. До сих пор он так и не смог до конца привыкнуть к своей омежьей сути.

— Или любого другого влиятельного альфу, готового ради тебя похлопотать, — с каменным лицом ответил Саймон.

— Разве это входит в ваши обязанности? — внезапно бросил Чу Ци.

Саймон опешил и промолчал.

— Ну надо же, как вы из-за меня мучаетесь, — с наигранным сочувствием вздохнул Чу Ци. Генетическая чистота этого тела была налицо, и он ни капли не сомневался в собственном воздействии на Саймона.

Лицо Саймона сделалось еще мрачнее. Он ведь знал абсолютно всё! Но почему, зная всё на свете, тот умудрялся сохранять столь беспечный вид? Разве что... он действительно был настолько беспечен...

Улыбка на губах Чу Ци подтверждала это предположение.

Даже испытывая чувства к прежнему владельцу тела, Саймон всё равно молчаливо позволил отправить того в покои генерала, не имея никакого плана, а если тот и существовал — абсолютно невыполнимого.

Вот почему феромоны — вещь самая ненадежная на свете.

Все эти глупые смертные.

Чу Ци отвернулся и сквозь стекло летящего флаера бросил холодный взгляд на ночное небо столичного города в удаленной звездной системе.

На этот раз он уже ничего не боялся.

http://bllate.org/book/24916/2948410