Готовый перевод Bug Race From The Egg / Империя насекомых: Восхождение из кокона: Глава 32

Словам звонкого раскола в термоконтейнере внутри виллы последовал долгожданный выход из яйца малютки-лиэна. На свет появился крошечный омега-детеныш с золотыми волосами, золотыми глазами и необычайно живой духовной силой. Линь Юй назвал его Энь Юй, вложив в это имя смысл драгоценного, словно нефрит, и несгибаемого творения.

Почти в то же время радостная весть прилетела из здания дипломатического ведомства. Из яиц благополучно вылупились близнецы Андру и главного дипломата Жули — мальчик и девочка, унаследовавшие священные крылья Андру и сияющие радужные переливы Жули. Андру в один миг превратился из вчерашнего стажера в новоиспеченного папашу: теперь, помимо разбора дипломатических депеш, он чаще всего наведывался к Линь Юю вместе с двойняшками, да еще и выдвигал фантастические предложения сосватать детей с пеленок.

— Братец Линь Юй, посмотри, как подходят друг другу мои Цици и Луньлунь и ваши Энь Юй с Эньцзы, давай-ка мы…

— И думать забудь, — Линь Юй, привычным движением меняя пеленку Энь Юю, безжалостно пресек разговор. — Судьбу брачных сортов в нашем доме дети будут решать сами, когда вырастут. Всяким замшелым традициям сосватания с пеленок нет места в моем доме.

Хотя поначалу Эньцзы опасался, что его заменят, в тот самый момент, когда Энь Юй пробил скорлупу, знакомое чувство близости мгновенно растопило лед в его сердце. С самого рождения Энь Юй признавал только старшего брата: стоило взять его на руки Лиэну — он плакал, брал Сид — он плакал, и лишь когда его обнимал Эньцзы, малыш заливисто смеялся.

Самым первым словом, которое произнес Энь Юй, был вовсе не папочка и не отец, а обращенное к Эньцзы детское, звонкое: «Брат».

Этот возглас окончательно покорил сердце Эньцзы, закаленное и превращенное с малых лет в чрезвычайно стойкое. С той поры Эньцзы превратился в самого ярого защитника младшего брата во всей империи. Если кто-то осмеливался хотя бы пальцем тронуть Энь Юй, тому сначала приходилось столкнуться с боевой мощью Эньцзы, способной стереть в порошок любой детский сад.

Виллу Линь Юя украшал записанный на бумаге и приклеенный на стену табель семейного старшинства, который навеки отпечатался в душах всех обитателей:

1. Лиэн, 2. Сид, 3. Эньцзы, 4. Линь Юй, 5. Энь Юй.

Этот список оставался неизменным со дня рождения Энь Юй. Несмотря на то, что Энь Юй был драгоценным омегой, в этом доме ему приходилось беспрекословно подчиняться старшему брату и двум папам.

Когда Энь Юй дорос до возраста детского сада, его жгло первое в жизни крушение идеалов.

В государственных детских садах Дисина традиционные предрассудки полов по-прежнему пустили глубокие корни. Энь Юй видел множество рослых альфа-детенышей, которые униженно преклоняли колени у ног худеньких омег, завязывая им шнурки и поднося сладости. Воспитатели тоже неустанно лелеяли омег, словно те являлись прирожденными владыками.

Наблюдая за этой картиной, Энь Юй преисполнился сомнений в своей бестолковой головушке. Он размышлял: «Выходит, раз я омега, то должен быть самым главным? Почему же дома я должен подавать папе тапочки и стоять в углу по воле отца?»

В этот день, возвратившись из детского сада, Энь Юй решил восстановить справедливость и перекроить семейную иерархию.

В гостиной Эньцзы сидел на ковре, сосредоточенно собирая сложную модель боевого меха. Энь Юй расправил плечи, скопировал надменный тон заносчивых детсадовских омег, ткнул в Эньцзы пухлым пальчиком и громогласно объявил:

— Братец, я омега! С сегодняшнего дня ты должен меня слушать, а ну-ка… встань на колени передо мной и завяжи мне шнурки!

Воздух мгновенно застыл. У Линь Юя, наливающего чай в гостиной, дрогнула рука. Эньцзы медленно поднял голову, и во взгляде его читались не гнев, а жалость, свойственная человеку, смотрящему на дурака.

— Энь Юй, что ты сказал? — Линь Юй отставил чашку с чаем и приблизился, а лицо его сделалось мрачным, как никогда прежде.

— Я сказал, что я омега и я тут главный! — Энь Юй, еще не осознавая опасности, упрямо задрал подбородок. — В детском саду все слушают омег, и вы тоже должны меня слушаться!

Шлеп! Раздался звонкий звук.

Не дав ему ни шанса на оправдания, Линь Юй подхватил малыша, усадил себе на колени и отвесил несколько отнюдь не слабых шлепков по пухлому заду.

— У-у-у! — испуганно заревел Энь Юй.

— Ступай в тот угол и думай о своем поведении целый час, — Линь Юй указал на угол комнаты, а голос его зазвучал ледяным холодом. — Энь Юй, я учил тебя: в этом доме никто не должен стоять на коленях перед другими. Твой статус омеги — вовсе не повод угнетать близких. Если ты не научишься уважению, то не достоин быть частью нашей семьи.

Заливаясь слезами и всхлипывая, Энь Юй устроился в углу на коленях. Сердце Эньцзы разрывалось от жалости: он украдкой подкрался ближе, сунул под коленки братишке лоскут мягкой ткани и протянул карамельку.

Энь Юй, посасывая сладость, обиженно глянул на Эньцзы:

— Братец… больше не буду заставлять тебя стоять на коленях…

Эньцзы погладил его по голове и вздохнул:

— Глупышка, табель старшинства в нашем доме утвердил отец. Чтобы забраться мне на голову, тебе сначала придется одолеть отца. Так что, брат, в этом списке тебе, судя по всему, век оставаться на последнем месте.

Прислонившись к дверному косяку, Линь Юй наблюдал за этой сценой, и пламень гнева в его груди уступил место глубокой нежности. Глядя на этих любящих и привязанных друг к другу братьев в мире, полном предрассудков, он наконец отстоял для близких чистый уголок, незапятнанный скверной. А семейная иерархия? То была лишь иная форма расстановки любви и уважения.

Энь Юй потирал все еще горевший пухлый зад и заплаканными глазами всматривался в щель двери, ведущую в гостиную. Он полагал, что происходящее — верх несправедливости! Ведь за спиной у самого драгоценного маленького омеги во всей империи стояли пятеро величайших столпов, от одного имени которых содрогалась галактика.

Отстояв положенный час в углу, он украдкой шмыгнул обратно в комнату, включил миниатюрный оптический компьютер с инкрустированным сапфиром корпусом и начал свой общеимперский марафон жалоб.

Первым делом Энь Юй связался с Лиэном, который как раз заседал в военном министерстве. Стоило экрану высветиться, как Энь Юй скорчил плаксивую гримасу, и слезы градом потекли из его глаз:

— У-у… Папа, отец меня избил, задница просто раскалывается, да еще заставил целый час простоять на коленях…

Глядя на заливающегося слезами малютку-омегу по ту сторону экрана, Лиэн от боли в сердце нахмурил брови и чуть было не велел адъютанту подавать корабль для возвращения домой. Но когда жалобы Энь Юя иссякли, Лиэн промолчал ровно три секунды.

— Энь Юй, — Лиэн глубоко вздохнул, и голос его прозвучал мягко, но безапелляционно. — Если отец тебя отшлепал, значит, был прав. В нашем доме даже главнокомандующий должен слушаться твоего отца. Малыш, иди выпей молока, здесь папа тебе ничем помочь не сможет.

Результат жалобы: провал. Лиэн в семейной иерархии неизменно ставил Линь Юя на первое место.

Не поверив в неудачу, Энь Юй переключился и позвонил папе Сиду. Ему казалось, что папа Сид любит его сильнее всех и непременно встанет на его защиту.

— Папа Сид, отец применил ко мне физическое наказание!

Сид как раз сидел в кабинете, полируя свой короткий клинок из сплава, и бросил на экран участливый взгляд:

— Какая сторона пострадала? Левая или правая? Сильно ударил?

Энь Юй остолбенел:

— Правая… очень больно!

— Раз можешь звонить по видеосвязи, значит, с тобой все в порядке. Жди, когда папа вернется и испечет твое любимое пирожное, малыш, отбой.

Сид с щелчком оборвал связь.

Результат жалобы: провал.

С последней надеждой Энь Юй набрал маршала Огу, который любил его сильнее всех. Едва соединение установилось, Огу взревел:

— Кто? Кто посмел тронуть моего малыша? Старик сейчас же поднимет звездный флот и разнесет его в пух и прах!

Энь Юй обрадовался:

— Это отец! Он побил меня по заду за то, что я не проявил уважения к брату!

Голос Огу внезапно оборвался, и с той стороны экрана донесся неловкий кашель:

— Кхе… кхе-кхе. Ну… малыш ты мой, методы твоего отца тебе известны. Старик… старик нынче на границе занят, связь плохая, я отключаюсь!

Результаты жалобы: мгновенный сброс.

Вызов Сайрусу:

— Крестный отец, я хочу подать в суд на отца за домашнее насилие! — рыдал в трубку Энь Юй.

Сайрус, занимавший пост председателя трибунала, поправил очки, раскрыл лежавший на столе проект Закона о новом республиканце и хладнокровно пояснил:

— Согласно статье 3 проекта Закона о новом республиканце, поданного твоим отцом, если омега пытается использовать преимущества своего пола для угнетения членов семьи, глава семьи имеет право применить надлежащее физическое наказание. Энь Юй, действия твоего отца законны, обоснованны и целесообразны. В иске отказать.

Результаты жалобы: провал.

Напоследок он позвонил главному дипломату Жули. Жули баюкал собственных двойняшек и с улыбкой выслушал горестные жалобы.

— Ох, дорогой Энь Юй, звучит ужасно, — Жули изящно отпил черного чая. — Но до меня только что дошли недобрые слухи: твой отец собирается использовать этот случай в качестве наглядного антипримера к статье 3 Закона о новом республиканце прямо в учебниках. Как дипломат, я советую тебе немедленно пойти и извиниться перед братом Эньцзы, иначе ты рискуешь стать самым знаменитым примером порки во всей империи.

Результат жалобы: полный крах.

Энь Юй уныло опустил оптический компьютер. Он и помыслить не мог, что все эти пять сильнейших покровителей империи втайне соучаствовали в проделках отца.

В этот момент дверь тихо приотворилась. Линь Юй вошел с тарелкой любимых фруктовых корзиночек Энь Юя, а следом за ним семенил Эньцзы с преисполненным заботы и нежности взглядом.

Линь Юй присел на корточки, ласково погладил Энь Юя по макушке, и спокойным голосом произнес:

— Энь Юй, запомни: если ты превратишься в задир, заставляющих других падать на колени, любовь в твоем сердце увянет, и мы перестанем быть твоей опорой.

Энь Юй смутно понял слова отца и перевел взгляд на Эньцзы, который крепко держал его за руку. Мальчик наконец осознал: в этом доме порядок старшинства определяется вовсе не статусом омеги, а приумножается любовью и заботой.

— Братец… прости меня, — пробормотал Энь Юй.

Эньцзы улыбнулся и сунул ему в рот фруктовую корзиночку:

— Ничего страшного!

http://bllate.org/book/24910/2947967

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь