Готовый перевод Coveted: Jian's Alt Account / Соблазн: Тайная роль Нон Цзянь: Глава 11

Шэн Шаою тут же протянул руку, притягивая его к себе, крепко обнял за талию, а локтем отпихнул захмелевшего Ли Боцяо.

Желающих поднять тост за столом оказалось слишком много, и Хуа Юн, будучи спутником Шэн Шаою, был вынужден выпить пару бокалов. Алкоголь ударил в голову: обжигающие пары в сочетании с излишне близким, агрессивным запахом феромонов Альфы лишь усилили туман в мыслях, а на нежных белых щеках заиграл яркий румянц опьянения.

Одет он был слишком просто, из-за чего в подобной обстановке выглядел еще заметнее. Скромный наряд в сочетании с потрясающей, неземной красоты лицом сделал спутника Шэн Шаою главной темой для сплетен на весь вечер.

Шэн Шаою выпил немного и, заметив, что Хуа Юн, кажется, захмелел, позвал его поехать вместе, чтобы завезти домой по пути.

В машине работала на полную мощность печка, отчего лицо Хуа Юна казалось еще более раскрасневшимся. Некоторое время он оцепенело сидел на месте, пока вдруг о чем-то не вспомнил, достал из кармана телефон и протянул его Шэн Шаою.

— Господин Шэн, — произнес он. — Вот мой план выплат, взгляните, пожалуйста.

Пальцы, державшие телефон, почти не сжимали аппарат, но из-за чрезмерной худобы суставы резко выступали, а кожица на них отливала едва заметной розовизной.

Шэн Шаою бросил взгляд на тыльную сторону его кисти, где проступали слабые синеватые вены, наклонился ближе и вчитался в план погашения долга, составленный в заметках телефона.

Хуа Юн разделил те шестьсот тысяч на тридцать частей, собираясь выплачивать по двадцать тысяч ежемесячно. Ему потребуется примерно три года, чтобы полностью закрыть долг.

Заметив, что Шэн Шаою молча уставился на графу со сроками выплат, Хуа Юн решил, что тому показалось слишком долго, и, приоткрыв пахнущие алкоголем губы, принялся объяснять:

— Я знаю, что срок немного большой, да и проценты невысокие. По логике вещей, раз у меня нет залога, процентная ставка должна быть выше, чем в банке.

Лицо его выражало легкое напряжение, обе руки лежали на коленях, судорожно в них вцепившись:

— Но когда я выплачу основную сумму, я подсчитаю общую сумму процентов по четырехкратной банковской ставке и продолжу выплачивать их, пока не рассчитаюсь полностью.

Шэн Шаою поднял голову, перевел взгляд на серьезное, искреннее лицо Хуа Юна, вернул ему телефон и равнодушно бросил:

— Вообще-то есть способ быстрее.

Руки на коленях мгновенно сжались сильнее. Очевидно, он тоже догадался, о каком именно быстром способе говорил Шэн Шаою, но все же сделал вид, будто ничего не понимает, и ровным голосом извинился:

— Простите, моя зарплата ограничена. Если мне не повысят оклад и не дадут должность, это самый быстрый способ.

Шэн Шаою усмехнулся ему, сам не понимая почему, но чувствуя в этот момент собственную презренную жестокость.

— Хуа Юн, — произнес он. — Побудь моим спутником. Если согласишься, эти деньги возвращать не придется.

Напротив него сидел омега — он замер на мгновение, а затем, как и ожидалось, отказался.

Однако, в отличие от резких и прямых отказов другим Альфам, Хуа Юн, вероятно, помня о проявленной к нему доброте, ответил очень вежливо и мягко:

— Простите, господин Шэн, возможно, я буду возвращать долг немного медленно. Но я постараюсь как можно скорее.

Глядя на его затуманенное хмелем, но исполненное решимости лицо, Шэн Шаою не захотел продолжать давить и через силу произнес:

— Хорошо.

Всю оставшуюся дорогу Хуа Юн просидел с закрытыми глазами, чуть склонив голову и легко прислонившись к оконному стеклу машины. Полоска кожи на шее, виднеющаяся в вырезе свитера, была белой с розоватым отливом — такая картина у любого Альфы вызвала бы непреодолимое желание прикусить ее, а лучше всего — оставить на этом Омеге временную или постоянную метку.

Его полусонное состояние, в котором сочетались невинность и соблазн, заставило сердце Шэн Шаою наполниться странным порывом протянуть руку и обнять его.

Но прежде чем Шэн Шаою успел перейти от мыслей к делу и действительно протянуть руку, телефон несколько раз вибрировал. Проведя по экрану, он увидел сообщения от нескольких близких друзей: они наперебой спрашивали, у какого же университета он умудрился отбить такого невероятно красивого спутника, вызывающего зависть у всех вокруг.

Среди них Ли Боцяо и некий Чэн Чжэ были ближе всего к Шэн Шаою, оба — завсегдатаи шанхайских развлекательных заведений. Они наперебой, наполовину в шутку, наполовину всерьез советовали Шэн Шаою: когда ему надоест эта игрушка, не забывать, что добро не должно уходить на сторону.

Ли Боцяо, хоть и слыл легкомысленным повесой, никогда прежде не зарился напрямую на тех, кто делил ложе с Шэн Шаою. На этот раз, похоже, он действительно положил глаз на эту орхидею.

Шэн Шаою почему-то почувствовал себя крайне раздраженным. То ли эта орхидея была слишком хороша собой и пришлась ему по вкусу, а он сам еще даже не успел ее сорвать, как кто-то уже потребовал ее себе — всё это задело его за живое.

Машина проехала через оживленный центр города и остановилась перед старыми жилыми домами в глубине шумных кварталов. Хуа Юн, словно по наитию, затрепетал ресницами и открыл глаза. На мгновение взгляд его затуманился, а затем он повернулся и растерянно произнес:

— Господин Шэн, я приехал.

Снаружи заморосил мелкий дождь, капли барабанили по стеклу, оставляя один за другим прозрачные следы.

— Подвезти тебя доверху?

Хуа Юн немного замялся, вежливо поблагодарил и отказался:

— Дорога в переулке неровная, там полно луж, вы испачкаете туфли.

С этими словами он потянулся к ручке двери и вышел из машины.

Это был старый жилой квартал в шумном центре Цзянху, средний возраст зданий здесь превышал сорок лет. Голые провода разрезали небо над головой на бесчисленные кусочки, на узком тротуаре валялись бетонные полусферы и мусорные баки, а старые многоэтажки сомнительной планировки теснились по обеим сторонам дороги, выглядя инородными монстрами в самом сердце дорогой земли.

Выбравшись из машины, Хуа Юн обернулся и, заметив помрачневшее лицо Шэн Шаою, на секунду замер в нерешительности — уходить ли сразу? Потоптавшись у обочины, он произнес:

— Ну, я пойду?

Шэн Шаою лишь глухо отозвался:

— Мм.

Однако он все так же стоял на прежнем месте, не сдвинувшись сдвинувшись с места. Влажный, наполненный дождевой владой взгляд мягко качнулся, отражая самые роскошные, красивые переливы ночного Цзянху, и окликнул его:

— Господин Шэн.

— Что такое?

Та самая орхидея, что промокла под ветром и дождем, но все еще оставалась мягкой и прекрасной, наклонилась и согнула изящные белые пальцы. Легко постучав в оконное стекло, она дождалась, пока оно опустится, и тихо произнесла:

— Когда у вас будет свободное время, дайте мне знать, я снова приглашу вас на ужин.

Шэн Шаою снова ответил:

— Мм, — и на душе у него сразу стало намного светлее.

Он сказал:

— Иди домой, идет дождь, на улице прохладно.

Хуа Юн улыбнулся ему и мягко произнес:

— Хорошо, спокойной ночи.

Вернувшись домой, Шэн Шаою даже в душе продолжал вспоминать удаляющуюся фигуру Хуа Юна.

Светлый свитер с высоким воротом был заметно поношен, на манжетах виднелись едва заметные катышки — было очевидно, что их аккуратно сбривали машинкой, но от старости одежды следы чрезмерной носки всё равно проступали наружу. Красивые запястья Омеги выглядывали из слегка обтрепанных рукавов, отчего даже эта простая старая вещь казалась привлекательной.

Хуа Юн шел под дождем без зонта, торопливо шагая прочь, и его точеная фигура растворилась на границе между кричащей ветхостью и мерцающей роскошью мегаполиса, терзая сердце Шэн Шаою, неотрывно смотревшего ему вслед.

В тот вечер в голове Шэн Шаою крутилась лишь одна мысль: этому Омеге не положено жить в таком месте.

...

После выхода на работу Гао Ту редко брал отпуска. С тех пор как его перевели к Шэнь Вэньлану и назначили личным секретарем, Гао Ту не отдыхал и нескольких дней в году, а положенный ежегодный отпуск всегда оставался неиспользованным.

Но в прошлый четверг секретарь Гао неожиданно взял три дня отпуска и, присоединив к ним выходные, отдыхал целых пять дней, собираясь выйти на работу только во вторник.

Секретарь Гао редко брал отпуск, но начальник отдела кадров не стал с легкостью подписывать заявление, предпочтя проконсультироваться с высшим руководством.

Начальник был тертым калачом в офисных интригах и прекрасно понимал, что Гао Ту — не обычный сотрудник: пусть его должность и невысока, но он всё же личный человек Шэнь Вэньлана, так что во всех важных вопросах лучше лишний раз спросить совета у шефа.

Взглянув на заявление, Шэн Шаою не колеблясь поставил одобрительную резолюцию и только после этого вспомнил поинтересоваться у подчиненного причиной.

Начальник кадров ответил:

— В графе «причина» указано: «сопровождение партнера в период течки».

Правый глаз Шэн Шаою тяжело дернулся. Подняв взгляд, он холодно и строго спросил:

— Насколько я помню, секретарь Гао не женат.

— Не женат, — виновато улыбнулся начальник кадров. — Но, согласно соответствующим положениям «Положения о защите омег», в период течки, при необходимости, сожительствующие более двух лет партнеры обязаны оказывать друг другу поддержку.

Шэн Шаою равнодушно бросил:

— Ох, — по его лицу нельзя было понять, зол он или доволен, он лишь добавил: — Понятно.

В отсутствие Гао Ту оставшиеся два рабочих дня показались остальным сотрудникам секретарского отдела сущим адом. Хуа Юн устроился на работу совсем недавно и еще не во всем разбирался. Шэн Вэньлан обычно сильно опекал его, и в секретарском отделе молчаливо сошлись на воле начальства: раз уж шеф держит этого человека при себе и балует, то нагружать его по полной никто не смел, поручая лишь легкие задания вроде подготовки данных и документов.

Обычное совещание Группы HS проводилось в понедельник в девять утра, и материалы для докладов Шэнь Вэньлана обычно заранее готовил и предоставлял Гао Ту.

Но на этой неделе секретарь Гао был в отпуске, и обязанность по подготовке документов закономерно легла на плечи Хуа Юна.

В субботу утром заместитель главы секретарского отдела с ужасом обнаружил, что флеш-накопитель с материалами для понедельничного совещания он по ошибке вместе с отчетами о данных на следующую среду отдал Гао Ту.

Из-за этого ему пришлось сквозь землю проваливаться, но звонить секретарю Гао.

Забота об омеге в период течки — дело тяжелое для Беты, не способного выделять успокаивающие феромоны.

На другом конце провода голос секретаря Гао звучал устало и вяло:

— Что случилось?

Заместитель руководителя выложил всё как на духу.

Гао Ту некоторое время сомневался, но в конце концов тяжело вздохнул:

— Тогда я сам ему завезу.

Из соображений конфиденциальности любые файлы HS строго запрещалось копировать или передавать кустарным способом — для чтения и хранения требовалось использовать исключительно фирменные защищенные аппаратные ключи компании. То, что Гао Ту был готов пожертвовать выходным и приехать лично, буквально спасло заместителя от немигинущей катастрофы.

— Секретарь Гао, вы выручаете. Но… — с беспокойством спросил он. — Разве можно оставлять омегу одного дома во время течки?

Гао Ту неопределенно хмыкнул, поднимаясь с растрепанной постели, и ответил:

— Если ненадолго, то можно.

Взяв с прикроватной тумбочки бесконтактный термометр, он увидел желтый сигнал тревоги: температура тридцать семь и восемь.

Гао Ту с облегчением выдохнул: легкий жар означал, что тяжелый период течки подходит к концу и скоро завершится.

Он поднялся, направился в ванную, вымыл голову, высушил волосы и вышел, окутанный облаком свежего водяного пара. Распахнув окно, он позволил тяжелому, густому запаху шалфея выветриться из комнаты — прохладный ветер помог прояснить отяжелевшую голову.

Это был уже неизвестно какой по счету период течки, который Гао Ту переживал в одиночестве.

http://bllate.org/book/24907/2947696