Треск потрескивающего хвороста наполнял тишину, а нанизанное на вертел змеиное мясо издавало шкворчащий звук, покрываясь аппетитным слоем жира. Вместе с поднимающимися облачками аромата это заставляло желудки сжиматься от голода.
Цзи Фуюнь то лениво перекидывался фразами с Гао Ияном, то наблюдав за тем, как языки пламени принимают самые причудливые формы.
А Се Чэн… уже прислонился к скале и спал.
Цзи Фуюнь не мог с уверенностью сказать, действительно ли Се Чэн уснул. В конце концов, они с Гао Ияном постоянно разговаривали, и даже когда речь заходила о наболевших проблемах отряда, Се Чэн не высказывал никаких возражений, выглядя так, будто и впрямь погрузился в глубокий сон.
Впрочем, ответ не заставил себя долго ждать.
К Се Чэну подошла женщина лет двадцати с небольшим. Когда до него оставался всего метр, Цзи Фуюнь заметил, что глаза Се Чэна открыты. И это было не похоже на пробуждение ото сна или внезапное отрезвление — он словно заранее знал, что кто-то приближается, и нарочно ждал с открытыми глазами.
— Что-то случилось? — повернув голову, спросил Се Чэн.
Женщина на мгновение замерла и лишь после этого произнесла:
— А-Хуэй где?
Опасаясь, что Се Чэн не знает, о ком речь, она пояснила:
— Ну, тот высокий мужчина, который уходил сегодня с вами. Разве он не вернулся?
Се Чэн помолчал немного, а затем тихо ответил:
— Мне очень жаль, но он погиб в пасти змеи.
Цзи Фуюнь отвел взгляд — у него не хватило духу смотреть на лицо этой женщины.
— Ох, — откликнулась она.
Впрочем, особого удивления в ее голосе не было. В тот самый момент, когда она увидела возвращение Се Чэна, она уже поняла, что произошло, да и морально подготовилась к подобному исходу еще в тот день, когда оказалась в этом мире.
— А его тело?
— Кремировано и предано земле, — ответил Се Чэн.
— Понятно, — снова произнесла женщина. — Так даже лучше. Спасибо тебе.
Она развернулась и ушла. От начала и до конца не было ни рыданий, ни терзающего душу отчаяния, каких ожидал Цзи Фуюнь. Весть о смерти А-Хуэя прозвучала так, будто он просто выбрал себе тихий и живописный уголок где-то вдали, чтобы свить там гнездо.
Женщина вернулась на свое прежнее место, опустилась на землю, подогнув под себя ноги, и, подобно большинству людей в этой пещере, машинально устремила взгляд на единственный источник света. Отблески пламени окрасили ее лицо в багровый цвет.
Цзи Фуюнь поглядел на нее какое-то время, а затем перевел взгляд — и тут же столкнулся глазами с Се Чэном.
— Если бы ты сдох где-нибудь снаружи, твоя сестрица точно бы житья мне не дала, — произнес Се Чэн.
При упоминании Хэ Чжунцин на лице Цзи Фуюня появилась улыбка:
— Вот именно поэтому мне никак нельзя умирать.
Уголки губ Се Чэна тронула насмешливая улыбка:
— Тогда ты вполне мог бы отсидеться в пещере. Здесь чертовски безопасно.
— Но я хочу жить, — ответил Цзи Фуюнь.
Слова звучали просто, а логика казалась противоречивой.
Се Чэн стер с лица усмешку, перевернул правую руку и сделал несколько странных жестов.
— Что это значит? — Цзи Фуюнь знал, что в некоторых организациях и профессиях существуют свои специфические жесты и профессиональный сленг, однако это вовсе не означало, что он способен расшифровать смысл телодвижений Се Чэна.
Се Чэн хлопнул в ладоши и бросил:
— Как-нибудь в другой раз расскажу.
Цзи Фуюнь промолчал и уже собирался переспросить, но тут подоспело жареное змеиное мясо, которое Чжао Лань по очереди раздавала остальным.
Мясо прожарилось до хрустящей корочки снаружи и оставалось нежным внутри. И хотя оно по-прежнему было пресным и отдавало легким душком сырости, но само по себе оказалось на редкость сочным и мягким. Стоило слегка пожевать, как оно таяло во рту, скользя по горлу прямо в желудок. По сравнению с прошлой жесткой дичью, которую приходилось жевать едва ли не полдня, это принесло невероятное облегчение всему телу.
— Вкусно, — откусив огромный кусок, невнятно пробормотал Гао Иян.
Принесшая мясо Чжао Лань не спешила уходить. Она подняла глаза на полуобгонного Се Чэна, затем потупилась, снова вскинула взгляд, словно собиралась что-то сказать, но не решалась. Столкнувшись взглядами с Се Чэном, она тут же смущенно отвела глаза в сторону.
Даже для Се Чэна подобное откровенное разглядывание оказалось слишком заметным, чтобы делать вид, будто ничего не происходит.
А Гао Иян и вовсе церемониться не стал. Проглотив мясо, он поддразнил ее:
— Сестрица Чжао Лань, раз у Шефа Се такая отличная фигура, можешь любоваться в открытую — Шеф Се ни капельки не разозлится!
— Я вовсе не это имела в виду! — лицо Чжао Лань мгновенно залилось краской, и она принялась отчаянно махать руками. — Я просто подумала... у Се Чэна нет нормальной одежды, да и у вас у всех вещи порвались, так что надолго их точно не хватит. У меня тут есть одна идея…
— Какая идея? — изрядно удивился Се Чэн.
Чжао Лань родилась в бедной горной деревушке и благодаря собственному упорству смогла поступить в провинциальный ключевой университет. Однако даже не самые баснословные деньги за учебу ложились непосильным бременем на плечи ее бедной семьи. Чтобы хоть немного облегчить им жизнь, Чжао Лань подрабатывала на нескольких работах в свободное от учебы время.
По вечерам она обычно выходила торговать вразнос на пешеходную улицу студенческого городка, специализируясь на продаже дешевых комплектов спортивной одежды юаней по сто-двести за штуку. Когда её занесло в Мир Диких Земель, она как раз возвращалась с оптового рынка одежды, и чемодан был набит под завязку.
— Где чемодан? — спросил Се Чэн. Услышав слова Чжао Лань, он сразу понял, что багаж последовал за девушкой.
Чжао Лань тщательно напрягла память и только потом произнесла:
— Я встретила вас возле огромного баньяна, а потом увязалась следом. Как раз в тот момент за нами гнался какой-то страшный зверь, и мне показалось, что чемодан только обуза, поэтому я бросила его недалеко от того баньяна.
Се Чэн кивнул. Через его отряд прошло множество людей, и он не помнил, где именно подобрал Чжао Лань, но то гигантское баньяновое дерево врезалось в память:
— Завтра мы прервем поиски Безопасной зоны и сначала вернем вещи.
Никто не стал возражать — одежда действительно была одной из насущных проблем, требующих скорейшего решения. Если упустить момент сейчас, то добраться до Безопасной зоны и попытаться вернуться за вещами будет уже не так просто.
Цзи Фуюнь вспомнил о трех пакетах с семенами, которые он спрятал в дупле дерева при встрече с черным ведмедем. Если им будет по пути, он бы не отказался прихватить с собой и их. В конце концов, это было наследие его учителя, которое, возможно, еще пригодится им, когда удастся обосноваться на новом месте.
— Давайте я покажу вам дорогу, — предложила Чжао Лань.
— Не нужно, — покачал головой Се Чэн. — Там может быть опасно, и мы просто не сможем присматривать за тобой.
Услышав это, Чжао Лань перестала настаивать. Вместо этого она присела рядом и принялась лихорадочно восстанавливать в памяти те события, надеясь сообщить Се Чэну хоть какие-то точные ориентиры.
Едва наступила ночь, как многие уже спали. Жизнь здесь давила слишком сильно, и сон оставался единственным доступным способом сбросить напряжение.
Заметив, что Хэ Чжунцин примостилась рядом с Цзи Фуюнем, Чжао Лань подумала немного и сказала:
— Чжунцин, пошли со мной спать туда, там все девчонки, так будет удобнее.
Хэ Чжунцин, которая весь день неотступно следовала за Чжао Лань, решительно покачала головой:
— Я хочу остаться с братом Фуюнем.
— Но… — Чжао Лань смущенно покосилась на Цзи Фуюня. Хотя на нем и была надета одежда, крупные участки кожи оставались открытыми. И хотя сейчас обстоятельства были таковыми, что о различиях между мужчинами и женщинами вспоминать не приходилось, такая чрезмерная близость между Хэ Чжунцин и Цзи Фуюнем все равно легко могла породить недобрые слухи.
Еще днем Чжао Лань слышала, как Сюй Цайцай злословила вместе с какой-то женщиной за спиной у Цзи Фуюня. Они распускали слухи, будто Цзи Фуюнь и Хэ Чжунцин — парочка бесстыдников, которые крутят шашни, но прикрываются братско-сестренскими узами, чтобы пустить пыль в глаза. Мол, признались бы открыто — никто бы слова не сказал, но они же строят из себя праведников, аж тошно становится. И даже если они брат и сестра, не слишком ли они близки для родственников? Ха-ха, еще неизвестно, что там за братец с сестричкой… Дальше следовали и вовсе мерзкие, не поддающиеся никакой цензуре слова.
Погладив Хэ Чжунцин по волосам, Цзи Фуюнь с улыбкой произнес:
— Оставь её.
Чжао Лань не нашлось что возразить. Она не смела пересказать услышанные сплетни Сюй Цайцай, опасаясь спровоцировать конфликт между ней и Цзи Фуюнем и лишь лишний раз доставить ему хлопот. Впрочем, про себя она решила обязательно намекнуть Хэ Чжунцин на это на следующий день.
Ранним утром Се Чэн взял с собой Цзи Фуюня, Чжоу Цимина и остальных, чтобы отыскать оставленные вещи Чжао Лань.
Все остальные остались в лагере заниматься привычным делом: кто-то отправлялся за хворостом, кто-то принимался за шлифовку костяных орудий.
Чжао Лань и Хэ Чжунцин примостились неподалеку, с помощью твердого гранита обтачивая куски костей.
Чжао Лань все не давал покоя вчерашний инцидент, особенно после того, как она только что услышала, как Сюй Цайцай шепталась с кем-то: Видела вчера? Эта маленькая шлюха так и льнет… развалилась у него на коленях, да еще и глазки строит старшему брату Се… В итоге она решила перевести разговор на Цзи Фуюня.
— Вы с твоим братом очень близки?
— Конечно, — кивнула Хэ Чжунцин.
— Вы кровные брат и сестра? Но ведь у вас разные фамилии…
— Нет. Брат Фуюнь — ученик моего отца, — покачала головой Хэ Чжунцин.
Чжао Лань нервно усмехнулась. Раз они не состоят в кровном родстве, то в их отношениях не было ничего предосудительного, если б они оказались влюбленной парочкой, но предупредить девушку насчет того, как они держатся на людях, всё же стоило:
— Твой брат, наверное, уже в том возрасте, когда пора жениться. Если твоя будущая невестка увидит, как близко вы общаетесь, она ведь наверняка приревновать может.
— Ни за что, — беззаботно отмахнулась Хэ Чжунцин. — Брат Фуюнь вообще-то по парням. Если бы этот парень вздумал ревновать меня к нему, это выглядело бы уморительно.
Чжао Лань остолбенела. С приоткрытым ртом она замерла на месте и лишь спустя добрую минуту пришла в себя:
— Ч-Чжунцин, что ты сказала?!
— Цзи Фуюнь любит мужчин! Он — долбаный гей! — резкий, пронзительный голос Сюй Цайцай грохнул над их ушами подобно грозовому раскату.
Сердце Чжао Лань пропустило удар — она поняла, что дело приняло дурной оборот.
И точно: все обитатели пещеры услышали выкрик Сюй Цайцай и в едином порыве бросили работу, уставившись в их сторону странными, полными недоумения взглядами.
http://bllate.org/book/24906/2947559
Сказали спасибо 0 читателей