Чэнь Бо последовал за ними и только тогда понял, что прежде они находились на небольшой возвышенности. Теперь же они шли под уклон. Выносливость, проворство и сила дикарей были поистине потрясающими — они двигались очень быстро. А вот Чэнь Бо пришлось туго: с тяжелым походным рюкзаком за плечами, тяжело дыша, он кое-как тащился позади. Предводитель дикарей и худой черноволосый старик обладали некоторой сообразительностью, поэтому они нарочно замедлили шаг, идя вместе с Чэнь Бо.
Спустившись с холма на ровную местность, они прошли еще около десяти минут и наконец достигли цели — можно сказать, лагеря этого племени.
Чэнь Бо увидел на земле два костра и несколько… как бы это описать? Называть это деревянными навесами было бы неправильно. Всё выглядело донельзя примитивно! Четыре палки, вбитые в землю, связанные лианами шкуры разного размера в качестве крыши, а щеки прикрыты большими древесными листьями. Глядя на эту продуваемую со всех сторон хижину, Чэнь Бо просто лишился дар речи. Ему предстояло жить здесь? Такой навес унесло бы первым же сильным порывом ветра, а во время дождя в нем пришлось бы мокнуть под открытым небом. Так дело не пойдет! Чэнь Бо тут же подумал, что как только он устроится, нужно будет поломать голову над тем, как построить нормальный дом.
Предводитель дикарей и худой старик пригласили его под один из навесов. Предводитель указал на Чэнь Бо, а затем на каменный чурбан внутри хижины. Чэнь Бо понял, что его просят присесть, и не стал церемониться: ходьба утомила его до предела. Он снял рюкзак и опустился на сиденье. Заодно он огляделся вокруг — надо признать, обзор из этого навеса открывался отличный!
Хижины дикарей стояли почти вплотную друг к другу, на расстоянии менее двух метров друг от друга. Всего их было около десяти, они полукругом окружали два костра в центре. Внешнюю сторону окружали цветы и травы, а вдали виднелся какой-то лес; он был далеко, и разглядеть его отчетливо не получалось. У Чэнь Бо было небольшое зрение, да и много ли среди домоседов тех, у кого оно стопроцентное? У него еще всё было относительно неплохо — всего минус полтора, и очками в обычной жизни он не пользовался.
Предводитель дикарей и худой старик тоже сели на камни неподалеку. Все трое молча сидели, внимательно разглядывая друг друга. Чэнь Бо чувствовал, что атмосфера царит довольно неловкая. Как же все-таки неудобно, когда не знаешь языка — даже расспросить ни о чем нельзя. Чэнь Бо как раз размышлял, как бы получше наладить с ними общение, как вдруг предводитель дикарей подал голос. Посмотрев на Чэнь Бо, он указал на себя и произнес два звука: «Мода».
— Мода? — Чэнь Бо понял, что дикарь называет свое имя, и повторил за ним.
Предводитель, похоже, очень обрадовался: он растянул рот в улыбке и тяжело кивнул. Затем он указал на худого старика и произнес: «Лу Е».
— Лу Е, — снова повторил Чэнь Бо, после чего указал на себя: — Чэнь Бо.
— Чэнь Бо, Чэнь Бо… — Мода и Лу Е несколько раз повторили его имя, словно пытаясь получше запомнить.
Чэнь Бо тоже загорелся энтузиазмом, решив, что сейчас самое время заняться изучением их языка. Чтобы выжить здесь, это было просто необходимо. Он открыл рюкзак и принялся рыться в нем, пока не нащупал немного исписанной бумаги. Среди этих бумажек было пять листов формата А4 с распечатанными из интернета советами по горным походам, один билет на поезд и с десяток банкнот юаней разного достоинства.
Мода и Лу Е во все глаза уставились на вещи, которые извлек Чэнь Бо — тоненькие, казалось, рвущиеся от малейшего прикосновения, они совершенно не понимали, для чего те нужны.
Затем Чэнь Бо вытащил шариковую ручку, собираясь записывать слова. Сначала на обратной стороне руководства по походам он написал имена Мода и Лу Е, а затем, указывая на надпись, посмотрел на них и произнес:
— Мода, Лу Е.
Лу Е оказался весьма смышленым и мгновенно сообразил, что это знаки, обозначающие их имена. Он с трепетом взял в руки бумагу, чувствуя, что во всем этом сквозит какое-то волшебство: волшебны и эти символы, и ручка в руке Чэнь Бо. Такая тоненькая палочка, а может так просто и четко выводить столь сложные знаки! Лу Е вглядывался снова и снова, а потом нашел на земле ветку и принялся старательно выводить на песке похожие линии. В эту эпоху символы полагались только самым важным вещам. В их небольшом клане знаки были нанесены лишь на родовые тотемы и алтарные таблички для жертвоприношений Небесным Богам.
Чэнь Бо молча понаблюдал за ним какое-то время, сообразив, что восторг Лу Е утихнет еще нескоро. Тогда он решил пока не отбирать у того листок, а просто достал чистый лист. Посмотрев на Моду, он указал на навес и сделал несколько знаков ручкой. Мода понял, что Чэнь Бо хочет учить язык и собирается записывать их речь с помощью символов. Хоть он и не выказывал такого бурного восторга, как Лу Е, он чувствовал, как дрожит его сердце. Даже если он не заглядывал далеко в будущее, он понимал, какую огромную пользу эти знаки принесут их жизни в дальнейшем. Из-за отсутствия письменности знания, передаваемые из поколения в поколения в их роду, с каждым разом истончались. Мода подумал, что Лу Е был прав: Чэнь Бо определенно посланник Небесных Богов.
Совершенно не подозревая, что его уже записали в посланники небес, Чэнь Бо усердно постигал язык. На что бы он ни указал, Мода называл ему звучание этого слова, а Чэнь Бо записывал его на бумаге с помощью пиньиня. Правда, записать удавалось совсем немного. Вокруг, помимо камней, шкур, цветов и травы, больше ничего и не было — удручающе однообразный пейзаж.
Размышляя об этом, Чэнь Бо с горечью осознал серьезную проблему: если с осязаемыми существительными вроде камней или навесов еще можно было справиться, просто указывая на них пальцем, а глаголы можно было постепенно объяснять жестами, то как быть с прилагательными и прочими частями речи? Эх, путь к знаниям предстоял долгий и трудный.
Лу Е все еще самозабвенно копировал собственное имя, боясь его забыть. Для дикарей, привыкших к простоте, эти знаки казались невероятно сложными. Чэнь Бо вместе с Модой походил вокруг лагеря, то и дело указывая на все, что еще не было записано, а Мода подсказывал звучание, которое Чэнь Бо заносил на бумагу. Сделав круг по лагерю, они пополнили запас новыми словами. Чэнь Бо обнаружил, что местный язык состоял лишь из простых тонов, не отличался сложностью, но был совершенно лишен каких-либо правил. Похоже, кроме как зубрить наизусть, другого выхода не оставалось.
Степенно смеркалось. К ним прибежал молодой дикарь и что-то затараторил Моде, то и дело украдкой поглядывая на Чэнь Бо, а затем быстро убежал обратно. Жители деревни испытывали жгучее любопытство к человеку, о котором говорил жрец Лу Е. Жрец утверждал, что тот посланник небес, поэтому молодой дикарь не смел к нему приближаться, страшно боясь проявить неуважение и навлечь гнев небожителей — это было бы худшим из бедствий.
Мода долго жестикулировал перед Чэнь Бо, пока тот наконец не догадался, что подошло время ужина. Стоило об этом подумать, как в животе тут же заурчало. Это означало, что факт собственного перемещения во времени и пространстве Чэнь Бо принял уже вполне спокойно и хладнокровно. Пусть этот процесс и занялся немного времени, но небеса всегда благоволят оптимистам. Как только душевная тяжесть отступила, дал о себе знать голод.
Сидеть в кругу дикарей у костра в ожидании жареного мяса было, пожалуй, несколько жутковато. Вокруг царила тьма, дикари выглядели совсем темными, пламя костра металось то ярче, то тусклее, а уши улавливали непонятную речь. И главное — эти люди явно обсуждали его самого, для чего требовались крепкие нервы.
Этот ужин оказался вовсе не таким аппетитным, каким представлялся Чэнь Бо. Жареное мясо пахло великолепно, но на вкус оказалось подгоревшим снаружи и совершенно сырым внутри, с кровавыми прожилками и без единой крупицы соли или специй. Трудно было даже сказать, мясо какого именно зверя это было — вкус отдавался некоторой странностью. Ветви, на которые нанизали куски, тоже были подобраны прямо с земли. Вдобавок руки, которыми Мода протягивал ему мясо, обладали длинными ногтями, а под ними чернела грязь.
Вообще-то Чэнь Бо не отличался особой привередливостью в еде, но пропасть между современным цивилизованным обществом и первобытным миром оказалась слишком оглушающей. Он понимал, что в таких обстоятельствах не стоит обращать внимания на мелочи: эти дикари и так жалки, они еле сводят концы с концами в поисках пропитания — откуда у них время на личную гигиену? Рассуждая так про себя, Чэнь Бо через силу откусил пару кусочков. Оставшееся мясо он уже не мог в себя впихнуть, и Мода забрал его, ничуть не брезгуя и продолжая есть.
Закончив трапезу, дикари парочками разошлись по своим навесам готовиться ко сну. Чэнь Бо взглянул на часы — стрелки показывали чуть больше шести вечера. Местное время, судя по всему, было примерно таким же. Ложиться спать в шесть с небольшим — до чего же скучно, эх. В лагере оставалось трое дежурных, а вокруг хижин развели дополнительные костры для защиты от возможных ночных нападений хищников.
Чэнь Бо вернулся в навес вместе с Модой и Лу Е. Здесь, вдали от костра, было довольно темно. Чэнь Бо уже хотел достать фонарик, чтобы осветить путь, но передумал: каждая батарейка была на счету, лучше поберечь ее на крайний случай.
Лу Е, судя по всему, переутомился от избытка эмоций, а в силу возраста это сказывалось особенно сильно — старик выглядел уставшим. Перекинувшись парами слов с Чэнь Бо, он тут же заснул.
Сам же Чэнь Бо спать совершенно не хотел. Жестами он объяснил Моде, что хочет развести небольшой костерок перед их навесом. Засыпать так рано он не мог, поэтому решил хотя бы поучить слова.
Костер был разожжен, и Чэнь Бо устроился рядом с ним, готовясь повторять лексику.
Мода и остальные привыкли ложиться рано, к тому же на рассвете им предстояло отправиться на охоту. Чэнь Бо тоже страстно хотел увязаться с ними ради зрелища — в конце концов, за всю свою жизнь он еще ни разу не видел настоящей охоты. Его мечты были весьма романтичны: ему казалось, что это зрелище заставит кровь бурлить в жилах. Впрочем, трезвый взгляд на вещи у него присутствовал — с его-то слабым и непривычным к физическому труду телом он станет для них лишь обузой. Поразмыслив, он оставил эту затею. Время впереди еще было, успеется; когда он освоится здесь и немного потренируется, у него еще выпадет шанс.
Мода помог ему обустроить очаг, а затем отыскал на земле кусок шкуры, расстилая его для сна. Перед тем как лечь, он указал на эту шкуру, давая понять, что Чэнь Бо может устроиться на ней. Чэнь Бо был готов голову дать на отрез, что в этой шкуре неопределенного цвета завелся целый легион блох. Кивнув в знак того, что все понял, он с головой ушел в заучивание слов. Сейчас им двигал мощнейший стимул: без освоения местного языка здесь нельзя было сделать ни шагу. Он вовсе не питал иллюзий насчет того, чтобы спасать этих первобытных людей или менять их уклад жизни к лучшему — сейчас его заботило лишь одно: обустроить собственное существование в этом мире с наибольшим комфортом.Ночью поднялся ветер, стало немного прохладно. Чэнь Бо помассировал уставшие глаза, взглянул на часы — всего двадцать минут одиннадцатого. С чего бы это ему клонить в сон в такое время? Настоящий затворник не ложится спать раньше полуночи! Наверное, всё дело было в царившей вокруг атмосфере всеобщего сна: со всех сторон раздавался непрекращающийся храп. Немного подумав, Чэнь Бо решил, что лучше тоже лечь. Он поднялся на ноги, отошёл от навеса шагов на десять, огляделся по сторонам — в темноте повсюду виднелись смутные тени, казалось, что вокруг ничего нет, и в то же время чудилось, будто кто-то таится впотьмах. Чэнь Бо быстренько пописал и бегом вернулся обратно. У него была привычка справлять малую нужду перед сном, иначе спалось ему неспокойно.
Вернувшись под навес и открыв рюкзак, Чэнь Бо мысленно усмехнулся: сейчас этот рюкзак казался ему настоящей сокровищницей. При свете костра Чэнь Бо вытащил из сумки спальный мешок и тонкое одеяло, аккуратно их расстелил и залез внутрь. Об умывании и чистке зубов он и помышлять не смел — в темноте отправляться на поиски воды он не рискнул. Чэнь Бо успокоил себя тем, что не стоит излишне привередничать, лучше отложить это дело на завтрашний день.
Стоило ему успокоиться, как в мыслях невольно всплыли родные и друзья. В эту поездку они отправились вместе с товарищами, планируя переночевать на вершине горы, дождаться утреннего рассвета и повернуть назад. И ведь даже не предупредили домашних! Интересно, как испугались друзья, когда он сорвался со склона? А что переживут папа с мамой, если узнают? От этих мыслей на душе у него защемило. Чэнь Бо искренне надеялся, что родители и друзья в будущем будут жить счастливо, а сам он непременно обретёт своё счастье в этом месте. Постепенно мысли начали путаться, и он заснул.
Спальный мешок отлично защищал от света, и Чэнь Бо, которого в обычной жизни не добудишься и двумя будильниками, спал мёртвым сном. До такой степени, что даже не заметил, когда именно Мода уходил на охоту. Разумеется, он пропустил и момент, когда утром Мода и Лу Е чуть не наступили на него, а затем долго разглядывали его спальный мешок.
Лу Е не нужно было ходить на охоту, но поскольку в их племени людей было мало, трудиться приходилось каждому, кто был на это способен. Лу Е помогал женщинам из племени разводить костры и готовить еду, а то и дело бросал взгляды на чужеземный навес и мысленно поражался тому, как же крепко спит этот посланный небесами человек.
Наконец Чэнь Бо проснулся. Стоит признать, спать в спальном мешке оказалось весьма удобно: и тепло, и воздух пропускает, вот только в полный рост не потянешься. Чэнь Бо расстегнул молнию, вылез наружу и от души потянулся. Затем он аккуратно свернул спальный мешок с пледом и убрал их в рюкзак. Лу Е издали заметил, что Чэнь Бо поднялся, взял пиалу с мясной похлёбкой и направился к навесу.
— #% пиала %￥… мясо #￥% — выпалил Лу Е целую тираду, из которой Чэнь Бо расслышал только слова пиала и мясо.
Надо же, а он и вправду запомнил немало из того, о чём вчера твердили. За эти годы сидения дома его умственные способности явно не усохли! Попивая странную на вкус мясную похлёбку, Чэнь Бо испытал лёгкое чувство гордости.
После похлёбки настало время завтрака. Жестами Чэнь Бо попытался расспросить, где здесь течёт река — ему ужасно хотелось как следует умыться и почистить зубы.
Лу Е не осмелился отпускать его одного и проводил прямо к берегу. Речушка находилась совсем недалеко от стоянки: судя по его шагу, идти пришлось минут семь. Вроде бы и не так далеко, но в случае какой-нибудь срочной надобности всё же не слишком удобно.
Это был совсем узкий ручеек, противоположный берег просматривался насквозь. Вода в речке была чистой и мелкой, виднелись камни на самом дне, а течение — довольно быстрым. Чэнь Бо немного постоял, заглядывая в воду, но рыбы не заметил. Впрочем, оно и понятно: в таком мелком и быстром притоке вряд ли водилась рыба.
Лу Е во все глаза уставился на то, как Чэнь Бо умывается и чистит зубы — всё принадлежало ему казалось невероятным дивом. Эта маленькая круглая штуковина при растирании давала столько пены, а та палочка с волосками на конце... Для него всё это было сплошным чудом. У него вертелось на языке столько вопросов, но, понимая, что они с Чэнь Бо говорят на разных языках, он мог только топтаться на месте и сгорать от нетерпения.
Чэнь Бо теперь локти кусал от досады: поскольку они с друзьями планировали провести на горе всего одну ночь, он не взял с собой почти никаких средств гигиены. А чтобы рюкзак был полегче, мыло и зубную пасту он прихватил те самые суперминиатюрные, что обычно утаскивают из отелей!
Закончив утренние процедуры, Чэнь Бо наполнил речной водой пустую бутылку из-под минералки. Питьевой воды у него оставалось немало — опасаясь, что на горе не будет источников, он захватил с собой три бутылки, и одну из них они опустошили ещё во время подъёма. К счастью, пустую тару он выбрасывать не стал, и она как раз пригодилась для воды.
Чэнь Бо очень хотелось искупаться, но стояла прохладная погода ранней осени. Прыгать вот так в реку он не решался: в здешних местах, оставшись без лекарств, можно было легко отдать концы от обычной простуды или жара. Поразмыслив, он решил вернуться в лагерь, вскипятить немного воды и просто обтереться полотенцем.
Закончив сборы, он вместе с Лу Е вернулся в лагерь. По дороге он на ходу записывал в блокнот все новые словечки, которые удавалось услышать.
Вернувшись под навес, Чэнь Бо решил навести порядок в рюкзаке. Его туристический рюкзак был большим, вместительным и с кучей кармашков, вот только положить в него было особо нечего. Чэнь Бо хотел разложить всё по полочкам: то, что могло пригодиться в повседневной жизни вроде туалетных принадлежностей и съестного, оставить в рюкзаке, чтобы носить с собой. А вещи, которые здесь были без надобности — мобильный телефон, фотоаппарат, кошелёк — сложить в отдельную сумочку и оставлять под навесом. Будет время — достанет, посмотрит, хоть какая-то память о доме.
Пока Чэнь Бо занимался рюкзаком, Лу Е извёлся от беспокойства. Он так переживал! Невозможность объясниться словами сводила с ума, и теперь он мечтал лишь об одном — чтобы Чэнь Бо поскорее научился говорить.Чэнь Бо высыпал на землю всё, что было в сумке, а затем стал раскладывать вещи по категориям. Воды достаточно взять с собой одну бутылку — её он положил в специальный внешний карман рюкзака. Два куска хлеба, две пачки сосисок, одна банка консервированной рыбы. Расставаться с едой прямо сейчас Чэнь Бо отчаянно не хотелось, но у хлеба слишком маленький срок годности, и он решил, что вечером разделит его со всеми. Что касается сосисок и консервов, они спокойно пролежат несколько месяцев. Вот и вся еда с питьем. Чэнь Бо отложил хлеб в сторону, а сосиски и рыбные консервы убрал обратно в рюкзак.
Из средств гигиены у него оказались: один супермини-кусок мыла, одна мини-тюбик зубной пасты, один спальный мешок, одно одеяло, одна зубная щетка, одно полотенце, одни трусы, одна пара носков, пачка влажных салфеток, пачка бумажных салфеток и рулон туалетной бумаги. Ах, туалетная бумага! Всего один рулон, а когда он закончится, придется пользоваться листьями. Чэнь Бо с грустью подумал: а что делать зимой, когда листьев не будет? И тогда он решил: с сегодняшнего дня будет использовать листья, а этот рулон туалетной бумаги прибережет на зиму. А насчет следующего года — видно будет, до того времени обязательно придумает, чем ее заменить. Вещей первой необходимости оказалось так мало, что Чэнь Бо, разбирая их, только и делал, что жалел о нехватке. Хорошо еще, что у него была привычка надевать чистые трусы после душа и менять носки каждый день, поэтому он и захватил с собой еще один комплект на смену. Иначе, порвись те трусы, что были на нем, остался бы он совсем без белья, а светить голой задницей ему вовсе не улыбалось. Кстати говоря, интересно, а под своими звериными шкурами Мода и остальные носят что-нибудь или нет?
Пока Чэнь Бо предавался самым разным мыслям, он аккуратно сложил драгоценные туалетные принадлежности в рюкзак.
Следующими на очереди были фонарик и многофункциональный нож. Собираясь в кемпинг, обычно берут с собой хоть какие-нибудь ножи или вилки для самообороны. Но сейчас в вокзалах досмотр такой строгий, что ничего толкового пронести не удастся. Чэнь Бо захватил с собой набор небольших многофункциональных инструментов — складных, которые можно повесить на брелок для ключей. В него входили маленький перочинный ножик, маленькие ножницы, кусачки для ногтей и открывалка для бутылок. В этом каменном веке такая вещь — просто божественный артефакт! Чэнь Бо бережно убрал их в рюкзак.
Остались только кошелек, телефон, фотоаппарат, карманный компьютер, зарядные устройства и тому подобное. Сеть на телефоне, разумеется, не ловила, а батарея в фотоаппарате почти села. Чэнь Бо выключил их и убрал отдельно в пластиковый пакет. Оглядев навес, продуваемый со всех четырех сторон, он понял, что оставлять их где попало просто небезопасно.Лу Е догадался, что у того на уме, и протянул руку, жестом требуя этот пакет — мол, может помочь с сохранностью. Правда, из-за языкового барьера им пришлось изрядно помахать руками, прежде чем они друг друга поняли. Закончив с уборкой, Чэнь Бо приподнял рюкзак — эх, полегчало изрядно.
Помогнув Чэнь Бо разобраться с вещами, Лу Е снова отправился помогать остальным по хозяйству.
Чэнь Бо остался в навесе повторять вчерашние слова. Пока учил, приспичило в туалет. Эх, вздохнул Чэнь Бо с досадой, позывы не удержишь — придется идти искать листья.Чэнь Бо дошёл до дерева на краю стоянки, собрал с десяток больших листьев, а затем присел на корточки в высокой траве. Голый зад на ветерке приятно холодило, но приходилось всё время озираться по сторонам, опасаясь диких зверей. Чэнь Бо быстренько нарвал травы для подтирки, и когда все листья закончились, вернулся в шалаш вымыть руки. То ли это было самовнушением, то ли ещё чем, но ему всё казалось, что зад он вытер недостаточно чистно. Раньше он слышал, что если плохо подтираться, можно легко заработать геморрой. Чем больше он об этом думал, тем сильнее скребло на душе, поэтому он решил просто выбросить это из головы. Чэнь Бо вышел из шалаша и принялся бродить по стоянке в надежде хоть чем-нибудь помочь и тем самым отвлечься.
Впрочем, никакой помощи от него не потребовалось. С трудом объяснившись на пальцах, он добровольно вызвался водрузить каменный котел на костер. Вот только сдвинуть котел с места ему так и не удалось, зато он воочию наблюдал, как стоящая рядом женщина легко и непринужденно подхватила его. Мужское самолюбие Чэнь Бо было глубоко задето.
Скрепя сердце, Чэнь Бо отвёл взгляд и как раз вовремя заметил того младенца, которого спас вчера, вместе с его матерью. Женщина прижимала к себе ребенка и благодарно улыбалась Чэнь Бо, собираясь что-то сказать, но, похоже, немного робела. То, как Чэнь Бо появился словно с небес, и слова жреца о том, что он посланник богов, произвели на них неизгладимое впечатление.
Сам Чэнь Бо ничего об этом не знал, беспечно улыбнулся в ответ и про себя лишь подивился тому, куда запропастился отец семейства.Охотники и те, кто собирал дикие овощи, разошлись кто куда. В лагере почти никого не осталось, все были заняты своими делами. Чэнь Бо побродил вокруг, но ничем помочь не смог и, решив, что это смертельно скучно, вернулся в хижину продолжать зубрить слова.
Ближе к вечеру Мода и остальные вернулись с охоты. Лагерь наконец ожил: люди наперебой рассказывали о том, что повстречалось им в лесу, разделывали добычу и готовились к ужину.
Чэнь Бо совсем не улыбалось снова есть полусырое жареное мясо, поэтому он попросил у Моды небольшой кусочек и сам устроил над костром импровизированный очаг. Словно в бразильском чураско: как только верхний слой поджаривался, он срезал его маленьким ножичком и ел, а остальное продолжал жарить, перекусывая прямо на ходу. Дикари вовсе не брезговали сырым мясом, так что такой способ трапезы не привлёк особого внимания, зато их взгляды намертво приковались к многофункциональному ножику. Сами они пользовались лишь ножами, обточенными из камня, и отродясь не видали столь крошечных и невероятно острых клинков.
Чэнь Бо также достал те две буханки хлеба и, посчитав по головам, нарезал тридцать четыре ломтика. Этот нарезанный хлеб был просто чёрт знает каким тонким — Чэнь Бо даже показалось, что по толщине он не превосходит те самые листья, какими он подтирался. Раздав всем по ломтю, Чэнь Бо жестом показал, что это съедобно, и откусил первый кусочек сам. Остальные тут же принялись подражать ему и тоже начали есть.
Чэнь Бо вообще не почувствовал никакого вкуса — хлеб оказался до безобразия тонок! Зато дикари уплетали его за обе щеки. Особенно женщины: казалось, они от природы питали слабость ко всему сладкому и тщательно слизывали с пальцев каждую крошку.
http://bllate.org/book/24896/2946591