Обстановка была неловко донельзя, вокруг царил полный кавардак.
Охрана жилого комплекса прибежала на звук сирены, но следов пожара не обнаружила. На вопросы сотрудников Лю Цин ответила, что просто неаккуратно готовила. Затем она зашла в уборную, переоделась в другую одежду и вышла с совершенно другим лицом, резко контрастировавшим с тем мягким и милым образом, который она демонстрировала перед Се Иньчунем. Окинув их взглядом, она бросила: Вы ещё не ушли? Чего вам надо?
Люо Хань тоже понимал, что в нынешнем физическом состоянии Се Иньчуня того непременно следовало отлупить. Лю Цин ведь не просто напичкала его снотворным — этот глупышка сейчас буквально полыхал весь с головы до ног.
Но от слов Лю Цин Люо Хань моментально закипел: Ты совершила столь бесстыдный поступок и думаешь отделаться дежурной фразой? Сделать вид, будто ничего не было?
Лю Цин нахмурилась и закурила: Да ничего ещё и не было. Не в полицию же вы собраться удумали?
Она усмехнулась, перекинув длинные волосы на одно плечо: Ха, заявить в полицию, что тебя, мол, едва не изнасиловала женщина?
Люо Хань уже домыслил всё до конца. Даже он сам, пока не увидел всё своими глазами, не мог и вообразить, что правда окажется таковой. Раньше он максимум думал, что Лю Цин потихоньку охмуряет Се Иньчуня: тому не хватало материнской любви, к тому же переходный возраст, самоконтроль ещё слабый — вот и сошлись с кем-то по глупости, а потом постеснялись признаться. Он и в мыслях не допускал, что женщина способна изнасиловать мужчину. К тому же Се Иньчунь вовсе не малец, его рост — сто семьдесят восемь сантиметров, и хилым его никак не назовёшь.
Будь на месте Лю Цин мужчина, Люо Хань ещё подумал бы в этом ключе: Се Иньчунь с детства отличался миловидной внешностью, и в юные годы к нему действительно приставали педофилы-мужчины. Но он никак не ожидал, что Лю Цин способна на подобное... Она же профессор, обеспеченная, привлекательная, не такая уж старая, вряд ли у неё был дефицит мужского внимания — с чего вдруг?
Теперь же стало очевидно, что в прошлой жизни всё происходило примерно так же. Скорее всего, она сначала добивалась своего, а затем использовала это как рычаг давления, чтобы шантажировать Се Иньчуня, из-за чего он каждый раз и не договаривал всё до конца... Но почему Се Иньчунь не рассказал ему? Уж как друг-то он точно помог бы! Обязательно встал бы на его защиту! И тогда не было бы всех этих лет взаимных недомолвок.
Люо Хань только собрался возразить, как Се Иньчунь поднялся на ноги, легонько дёрнул его за рукав и промолвил: Хватит спорить... пойдём домой.
Эти слова прозвучали как масло в огонь. Ты думаешь, я тут из-за кого распинаюсь?! В груди Люо Ханя бушевала ярость, но, обернувшись, он увидел Се Иньчуня: тот смотрел на него полными паники и растерянности глазами, всё его лицо пылало нездоровым барянцем, а лоб покрывали крупные капли пота.
От страшного взгляда Люо Ханя Се Иньчунь испуганно отдёрнул руку.
Люо Хань вдруг отчётливо осознал: в его собственном теле таится душа взрослого человека, но стоящий перед ним Се Иньчунь — вовсе не тот сломавшийся и потерявший всякие берега Се Иньчунь из будущего. Этому Се Иньчуню всего шестнадцать, он же совсем ребёнок.
Люо Хань вывел Се Иньчуня за дверь и отпустил его руку. Действие препарата ещё не до конца выветрилось из организма парня, ноги у него слегка подкашивались. К счастью, погода стояла холодная, и пальто на нём было свободное, прикрывавшее колени, но даже при этом идти по улице ему было ужасно стыдно.
Ты злишься, Люо Хань? — с трудом поспевая сзади, спросил Се Иньчунь, глядя на спину друга. — Иди помедленнее... Мне очень плохо, я не могу быстро.
Люо Хань сбавил шаги и глухо отозвался: Я не на тебя злюсь. Просто хочу побыстрее выбраться отсюда, зайти в аптеку и купить тебе какое-нибудь средство, чтобы полегчало.
Лицо Се Иньчуня покраснело ещё сильнее, кажется, до кровавых подтёков: А? Да нет, я... я в порядке... ничего страшного. Зачем в аптеку-то?
Люо Хань круто развернулся: Когда я вошёл в комнату, с тебя уже полностью сняли одежду, понял? Твои вещи на тебя надевал я сам. Думаешь, я не знаю, в каком ты состоянии? Ты ещё слишком мал, тебе вообще противопоказано пить такую дрянь, понимаешь, что это может привести к импотенции?
Се Иньчунь смертельно испугался от его слов: Неужели... неужели не встанет?
Люо Хань: Кто знает.
Се Иньчунь чуть не расплакался: Давай всё-таки зайдём в аптеку...
Люо Хань поинтересовался: Что ты сейчас чувствуешь?
Се Иньчунь ответил: Ну, жар по всему телу, сил совсем нет, и ещё... не опадает. Все эти романы и сериалы — сплошное враньё, ничего особенного ведь не случилось.
Люо Хань усмехнулся: Тебе ещё хватает духу шутить.
Се Иньчунь растерянно протянул: А что остаётся делать? Не реветь же белугой? Я же парень, а не девчонка... Да она же в конце концов ничего и не добилась...
Люо Хань подумал, что он тут переживает громче всех, хотя сам никто, и выпалил: А если бы она добилась? А если бы у меня не было дурацкого предчувствия и я бы не пошёл следом за тобой? Если бы всё получилось? Если бы получилось, ты бы ей подчинился? У тебя же обычно такой мерзкий характер, а как столкнулся с подобным — так и слова поперёк боишься пискнуть?
Слишком грубо, это было ужасно грубо. Се Иньчунь отчитали так, что он не смел поднять головы: Мы что, пойдём заявлять на неё в полицию? Но ведь доказательств нет... Посмотри на мой рост и на её, кто мне поверит? Зачем ты так кричишь? Я ведь и так пострадал, а ты ведёшь себя так, будто это я в чём-то виноват.
Кто мне поверит?
И тут Люо Хань резко осёкся. У него ведь тоже не было права укорять Се Иньчуня... Он был его лучшим другом, но в прошлой жизни тоже ему не поверил.
Он вспомнил, когда именно Се Иньчунь рассказал ему об их расставании — уже после его же собственной свадьбы.
Лю Цин шантажировала Се Иньчуня не тем, что предаст эту историю огласке, — ей самой это было невыгодно. Она грозила рассказать всё тому, кого Се Иньчунь любил больше всего.
Слабостью Се Иньчуня был я, — наконец дошло до Люо Ханя. — Вот почему, стоило мне жениться, как Лю Цин перестала его шантажировать.
В тот период у Се Иньчуня умерла бабушка, родителям было на него наплевать, его постоянно шантажировали, принуждая к нежелательной близости, на работе дела шли из рук вон плохо, начальство выжимало из него все соки до больничной койки, а единственный друг, он же объект тайной влюбленности, неверно истолковал всё и отдалился...
При мысли об этом на душе у Люо Ханя стало тяжело. В прошлой сизни он и сам до последнего считал, что Се Иньчунь сам во всём виноват и исправить его уже нельзя... Он ещё обзывал Се Иньчуня дураком, а ведь сам умом особо не блистал.
Люо Хань наговорил лишнего, и Се Иньчунь, не смея больше вставить ни слова, послушно семенил за ним след в след.
Лишь спустя долгое время Се Иньчунь набрался храбрости и произнёс: Спасибо, что пришёл за мной.
Люо Хань ничего не ответил.
На выходе из жилого комплекса их никто не остановил. Люо Хань остановился у обочины в ожидании проезжающего такси, и Се Иньчунь наконец догнал его. Тайком бросив взгляд на профиль Люо Ханя, он заметил, что тот отвернулся.
Испытав любопытство, Се Иньчунь заглянул ему в лицо и поразился: Ты чего? Я ведь даже не плачу...
Люо Хань просто физически не мог сдержать подступившую изнутри боль — смесь вины и жгучего раскаяния. Он чувствовал, что в том, до чего Се Иньчунь скатился в прошлой жизни, была и его доля ответственности, а он ведь вечно только и делал, что упрекал парня в распущенности.
Я только что накричал на тебя, прости, я был неправ, — искренне произнёс Люо Хань. — Больше я не стану судить тебя, не разобравшись.
Порой то, что видишь своими глазами, вовсе не является истиной. В этом деле он ошибочно во всём обвинил Се Иньчуня — а что насчёт остального?
Он ведь и с самого начала не верил, что Се Иньчунь плохой.
Люо Хань заглянул в глаза Се Иньчуня: светлые зрачки, чистый, незамутненный взгляд.
Эх, — тяжело вздохнул он. — Пойдём домой.
Этот парень был слишком чистым, вот вся эта грязь и липла к нему в попытке запачкать.
От такой мягкости со стороны Люо Ханя Се Иньчунь снова отвык.
Они поймали машину и поехали домой.
Люо Хань принялся поучать его с самым заботливым видом: Большинство случаев сексуального насилия совершают знакомые люди. Даже если человека знаешь, нельзя терять бдительность. Запомни на будущее: кто бы тебе ни предлагал — мужчина или женщина, ничего не бери и ни в коем случае не пей. Понял?
Понял, — смущенно отозвался Се Иньчунь. — Я же не первоклассник.
Ещё и огрызаешься. А кого это у нас накачали наркотиками? — прищурился Люо Хань.
Се Иньчунь тут же умолк, не смея возражать: Буду впредь осторожнее... Давай только никому об этом не рассказывать, ладно? Независимо от того, поверят или нет, это такой позор... Если люди узнают, моя репутация окончательно испортится... Мне же ещё жить среди людей...
Ты ещё помнишь, что у тебя дурная слава? — хмыкнул Люо Хань.
Се Иньчунь поспешно перевёл тему: Мне плохо, не хочу об этом говорить. Что же делать?
Люо Хань купил в придорожном магазинчике большую бутылку чистой воды и протянул Се Иньчуню: Пей больше воды, чтобы быстрее вывести всё из организма.
Подгоняя водителя такси, они добрались домой за сорок с небольшим минут. Люо Хань достал нужные снадобья из домашней аптечки и принялся варить отвар для Се Иньчуня.
Проглотив лекарство, Се Иньчунь с виноватым видом спросил: А что теперь делать? Вон оно всё ещё...
Люо Хань вспомнил картину, которую застал, когда одевал Се Иньчуня, и сам слегка покраснел: Воспользуйся пачкой салфеток побольше. Придётся тебе самому справляться.
Се Иньчуню ничего не оставалось, кроме как заняться этим самостоятельно.
Бабушка, заприметив состояние внука едва они переступили порог, сразу заподозрила неладное. Едва Люо Хань спустился вниз, она перехватила его с расспросами: В чём дело? Сяо Хуа заболел? Поранился? Где-то болит, может, в больницу надо? Нельзя же так просто пить всякие таблетки.
Немного подумав и собравшись с мыслями, Люо Хань ответил: Бабушка, мне нужно кое о чём с вами поговорить.
И он в подробностях, от начала и до конца, пересказал бабушке Се Иньчуня всё, что произошло.
Лицо пожилой женщины стало страшнее тучи.
Люо Хань даже посочувствовал ей — кому пришло бы в голову, что её собственная ученица способна поднять руку на родного внука.
Бабушка долго о чём-то размышляла, а затем промолвила: А я-то думаю, с чего это она в последнее время стала так часто захаживать? Как раз когда я болела, она заходила навестить меня в больницу и там увидела Сяо Хуа...
Видя, как тяжело дался бабушке этот удар, Люо Хань попытался её утешить: Вы же не могли предположить...
Это я в старости умом тронулась, раз ничего не заметила, — с горьким раскаянием произнесла бабушка. — Это дело так просто не закончится.
Люо Хань кивнул: Я придерживаюсь того же мнения. Она университетский профессор, и мне кажется... весьма вероятно, что подобное она проворачивает далеко не впервые.
На лице бабушки не было и намёка на улыбку. Она по-прежнему сидета на прежнем месте, не меняя позы, но Люо Хань вдруг почувствовал, что атмосфера вокруг неё изменилась. По сравнению с привычной ему мягкой, тихо говорящей старушкой, она казалась совершенно другим человеком. Размеренным, ровным голосом она произнесла: Я прожила немалую жизнь, с шестнадцати лет сама зарабатываю себе на хлеб. Думаешь, я за век повидала мало грязи?
Люо Хань вспомнил, что эта пожилая женщина в те суровые времена не побоялась в одиночку родить и вырастить ребёнка, сколотив состояние исключительно на собственных инвестициях. Разве могла она оказаться простой простачкой? Если внешне она и казалась мягкой, то лишь в общении с детьми.
http://bllate.org/book/24893/2946246
Сказали спасибо 0 читателей