Готовый перевод Newlywed / Новобрачные: Второй шанс: Глава 3

Глава 2. Возрождение

— Цзиньчэн? Цзиньчэн!

Ли Цзиньчэн резко очнулся от кошмара. Увидев перед собой Вэй Чуньфан, которая звала его, он еще долго не мог прийти в себя.

Вэй Чуньфан растила его с малых лет, но до этого момента Ли Цзиньчэн не видел ее уже больше четырех лет.

Подумав об этом, он приподнялся и огляделся.

Это была его собственная комната в их доме в Сянган. Смотря на знакомую мебель и обстановку, Ли Цзиньчэн бессознательно коснулся своей шеи.

Там не было никакой боли, но как такое могло быть? Разве он не умер?

— Цзиньчэн, пора спускаться ужинать, и еще… — Вэй Чуньфан посмотрела на него с невысказанным в глазах вопросом и продолжила: — Кажется, твой отец хочет что-то тебе сказать.

— Фан-цзе, какой сейчас год?

— Одиннадцатый, а что такое?

Сегодня Ли Цзиньчэн выглядел странно: отрешенный взгляд, от всего его облика веяло холодом. Неужели он уже обо всем узнал?

Вэй Чуньфан вырастила его с пеленок, и при этой мысли ее сердце невольно сжалось от жалости. Она уже собиралась присесть на край кровати, чтобы утешить его, но в этот момент Ли Цзиньчэн поднял голову и произвел:

— Я понял, Фан-цзе, я сейчас же спущусь.

Все вокруг казалось до боли реальным. Неужели он и впрямь переродился?

Ли Цзиньчэн посмотрел на свои сжавшиеся и разжавшиеся ладони, долго просидел неподвижно на кровати, а затем поднялся и спустился вниз.

Судя по всему, стояло лето. Через панорамные окна гостиной открывался вид на залитую ярким солнцем лазурную гладь залива напротив. Вода и небо сливались воедино, искрясь бликами.

Его отец Ли Яоцзу сидел за обеденным столом. Заметив, что сын спускается, он слегка кивнул подбородком, приглашая его присоединиться к трапезе.

Отец выглядел точно так же, как в его воспоминаниях: ухоженный, с первого взгляда выдающий хорошее воспитание. По чертам и контурам его лица можно было легко догадаться, что в молодости он был писаным красавцем.

Вспомнив слова, которые Ляо Чанъюань сказал ему перед смертью, Ли Цзиньчэн невольно сжал кулаки.

Тогда Ляо Чанъюань обвинял его в слепоте и неспособности разглядеть людей, но на самом деле родная мать Ли Цзиньчэна умерла, когда ему было всего два года.

Он знал лишь то, что его мама страдала тяжелой депрессией и вскоре после госпитализации выбросилась из окна палаты. Однако тогда отец утверждал, будто мать решилась на такой шаг потому, что родные отреклись от нее, а сама она мучилась послеродовой депрессией.

Что мог понимать двухлетний ребенок? К тому же отец постоянно повторял одно и то же у него на слуху, так что он безоговорочно всему верил.

Он действительно был безнадежно глуп. Теперь, если поразмыслить как следует, в этой истории всплывало множество странностей, особенно взгляды окружающих, в которых смешивались жалость и насмешка.Возможно, всё было так, как говорил Ляо Чанъюань: многие представители высшего общества Сянгана прекрасно знали об их грязных семейных тайниках, но, к сожалению, сам он обладал покладистым и оптимистичным характером, поэтому, если что-то не укладывалось в голове, просто отмахивался от этого и пускал на самотёк!Глядя на Ли Яоцзу, который неподалёку ел, Ли Цзиньчэн на самом деле отчаянно хотел броситься к нему и потребовать ответа — спросить, как именно он поступил с его матерью много лет назад.

Все эти годы, даже когда он хранил молчание, общаясь со своими так называемыми родственниками, он всё равно ощущал эту непреодолимую стену отчуждения.

Пытаясь во что бы то ни стало влиться в их круг, он всегда относился к этим людям очень хорошо и даже ежемесячную зарплату, за вычетом необходимых расходов, тратил исключительно на них.

Интересно, когда они понимали, что он пытается столь униженным образом заискивать перед ними, не насмехались ли они в душе над его глупостью и наивностью?

— Цзиньчэн, чего застыл? Почему не идёшь к столу?

Ли Яоцзу всегда казался с ним излишне суровым.Раньше Ли Цзиньчэн думал, что это из-за его статуса старшего сына в семье, но теперь, судя по всему, тот просто был к нему совершенно равнодушен.

Разжав до боли сжатые кулаки, Ли Цзиньчэн молча устроился напротив него.

— Как поешь, зайди ко мне в кабинет, я хочу с тобой поговорить.

Ли Цзиньчэн по-прежнему хранил молчание, к чему Ли Яоцзу уже привык; вскоре за обеденным столом вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь лёгким постукиванием фарфоровых чашек и палочек.

— Брат! Ты проснулся! Что ешь?

В этот момент Ли Цзяцзюнь, только что плававший в бассейне на заднем дворе и успевший принять душ, спустился вниз и по-войски закинул руку на плечо Ли Цзиньчэна. Заметив в его тарелке уже очищенную креветку, он тут же отправил её себе в рот.

Ли Цзяцзюнь был тем человеком, о котором Ли Цзиньчэн раньше думал, что тот относился к нему лучше всех в семье. Хоть он был младше всего на два года, из-за наставлений Ли Яоцзу и Сун Ваньжу Ли Цзиньчэн с самого детства лелеял Ли Цзяцзюня, словно драгоценность на ладони.

Он возил его в школу и забирал обратно, играл с ним и помогал мыться.

В детстве Ли Цзяцзюнь рос властным и капризным, и лишь когда он пошёл в старшую школу, а у самого Ли Цзиньчэна наконец завершился бунтарский период, тот стал относиться к нему чуть лучше.

Жаль только, что это хорошее отношение было лишь видимостью. Вспомнив, как когда-то радовался этим переменам, Ли Цзиньчэн невольно усмехнулся про себя с горькой иронией.

Обычно их отношения выглядели вполне сносными, и, заметив, что Ли Цзиньчэн не отвечает, Ли Цзяцзюнь в недоумении позвал:

— Брат?

Ли Цзиньчэн перевёл на него взгляд, но в следующую секунду отшатнулся назад, до смерти испуганный тем, что предстало перед его глазами.

Сидевший перед ним Ли Цзяцзюнь был окутан слоем чёрного тумана, а его черты исказились и расплылись из-за извивавшихся, словно живые существа, клубов тёмной дымки.

Это напоминало просмотр фильма ужасов, но поскольку всё происходило в считанных сантиметрах, пугающий эффект усиливался многократно.

Крепко сжав палочки в руке, Ли Цзиньчэн изо всех сил подавил готовый вырваться крик, и лишь спустя мгновение лицо Ли Цзяцзюня вновь проступило сквозь эту пелену.По сравнению с мягкими чертами лица Ли Цзиньчэна, Ли Цзяцзюнь выглядел куда более лучезарным и статным. Раньше это было предметом особой гордости Ли Яоцзу, который всегда говорил, что Ли Цзяцзюнь унаследовал его внешность.

Вспомнив слова, которые Ляо Чанъюань успел сказать ему перед смертью, Ли Цзиньчэн наконец пришел в себя.

Черный туман все еще не рассеялся и продолжал клубиться вокруг него. Ли Цзиньчэн не понимал, то ли с его глазами что-то не так, то ли причина кроется в психологии, но, выпрямившись на стуле, он произнес:

— Со мной все в порядке.

Его тон вызвал у Ли Яоцзу легкое раздражение, но, вспомнив, что он нуждается в расположении сына, тот лишь кротко посмотрел на Ли Цзяцзюня и поторопил:

— Цзяцзюнь, иди скорее есть, а то все уже остыло!

У каждого члена семьи было свое постоянное место за столом: Ли Яоцзу во главе, по правую руку от него — Сун Ваньжу, а дальше — Ли Цзяцзюнь. Ли Цзиньчэн сидел напротив, что создавало четкую линию разграничения и атмосферу противостояния.

Отец с сыном непринужденно беседовали, и вскоре вернулась Сун Ваньжу, уходившая за покупками.

Сун Ваньжу была ровесницей Ли Яоцзу, но выглядела гораздо моложе своих лет. В прежние времена она держала в руках финансовые дела семейного пластикового завода, но в последние годы, почувствовав, что стареет, и желая, чтобы Ли Цзяцзюнь поскорее стал самостоятельным, она решила вести спокойную жизнь состоятельной дамы.

Когда Сун Ваньжу вышла после душа, слуги уже накрыли для нее обед.

Ли Цзиньчэн не знал человека более педантичного, чем она. Сун Ваньжу строго следила за своим рационом, и с самого детства Ли Цзиньчэн ни разу не видел ее без макияжа.

Бросив взгляд на изысканные низкокалорийные блюда западной кухни, Ли Цзиньчэн поднял глаза и заметил, что фигуру Сун Ваньжу тоже окутывает черный туман, хотя и не такой густой, как у Ли Цзяцзюня.

Не понимая, в чем дело, Ли Цзиньчэн взглянул на троицу напротив, которая продолжала весело болтать, и у него мгновенно пропал аппетит.

— Цзиньчэн, подожди, я…

— У меня дела.

Ли Цзиньчэн прервал Ли Яоцзу на полуслове. Тот опешил, а затем, нахмурившись, спросил:

— Какие еще дела?

— Нехорошо себя чувствую, поеду в больницу.

— Хм, ну и характер у тебя.

Ли Яоцзу с явным недовольством смотрел ему в спину.

В больнице Ли Цзиньчэн прошел ряд обследований, но врачи заявили, что с его зрением все в полном порядке. Ли Цзиньчэн кивнул и отправился в ближайшую частную психологическую клинику.

Результаты оценки состояния будут готовы только через два дня. Когда Ли Цзиньчэн вышел из здания, уже вечерело. Возвращаться в дом, от которого его тошнило, не хотелось, поэтому он поужинал в городе, просидел несколько часов в ресторане и лишь глубокой ночью направился домой.

Как он и ожидал, Ли Яоцзу сидел в гостиной на диване, дожидаясь его.

— Цзиньчэн, иди сюда, мне нужно с тобой поговорить.

Ли Цзиньчэн молча сел рядом. Ли Яоцзу сухо кашлянул и начал:

— Как работа? Все нормально?

Ли Цзиньчэн не любил бизнес. К тому же он давно понял, что Ли Яоцзу и Сун Ваньжу прочат наследство Ли Цзяцзюню, поэтому после окончания университета выбрал карьеру учителя литературы в одной из престижных частных школ Сянгана.

Понимая, что Ли Яоцзу просто пытается завязать разговор, Ли Цзиньчэн лишь покачал головой.

— А… у тебя есть парень?

Ли Цзиньчэн совершил каминг-аут еще в старших классах. Вспомнив тогдашнее выражение лица Ли Яоцзу, полное разочарования, и плохо скрываемое возбуждение Сун Ваньжу, он вновь бесстрастно покачал головой.

— Видишь ли… ты ведь знаешь Корпорацию Жуншэн? Исполнительный директор Хэ Цзунтун и генеральный менеджер Хэ Чжэньсюань — дед и внук. Как и ты, Хэ Чжэньсюань предпочитает мужчин… — Ли Яоцзу помолчал и добавил: — Если хочешь, я могу вас познакомить…

Только сейчас Ли Цзиньчэн поднял на него взгляд.

Его глаза были настолько пронзительными, словно он читал все тайные мысли отца. Ли Яоцзу в досаде вздохнул:

— На самом деле, это Хэ Цзунтун считает, что ты хороший человек… Сам понимаешь, каким влиянием и богатством обладает их семья в Сянгане. Хэ Цзунтун опасается, что Хэ Чжэньсюаня могут обмануть, поэтому придумал такой способ, что-то вроде смотрин… К тому же у тебя все равно нет парня… Почему бы тебе не встретиться с ним?

Словно пытаясь придать своим словам больше веса, он добавил:

— Не волнуйся, Хэ Цзунтун четко сказал мне: если вы посчитаете друг друга подходящими, он не будет против вашего брака. Более того, он даже узнал дату твоего рождения, и предсказатель сказал, что вы идеально подходите друг другу для заключения союза…

Ли Яоцзу еще долго что-то бормотал, но, придя в себя, заметил, что Ли Цзиньчэн с момента прихода не проронил ни слова. Ли Яоцзу считал себя человеком сдержанным, но в этот раз не сдержался и с грохотом поставил чашку на стол:

— Ли Цзиньчэн, есть же элементарная вежливость! Я столько тебе наговорил, неужели ты не можешь поделиться своими мыслями?

Ли Цзиньчэн сохранял невозмутимость, лишь глубже откинулся на спинку дивана и посмотрел на отца.

В его взгляде читалось спокойствие. Они смотрели друг на друга несколько секунд, пока Ли Яоцзу первым не отвел глаза. Вспомнив, что Ли Цзиньчэн всегда был из тех, кто не поддается давлению, он решил смягчить тон:

— Я не говорил тебе раньше, потому что не хотел, чтобы ты волновался… Цзиньчэн, дела компании идут плохо. Если так пойдет и дальше, боюсь, через несколько месяцев мы обанкротимся. Хэ Цзунтун сказал мне: если ты согласишься выйти замуж за Хэ Чжэньсюаня, он рассмотрит вопрос об инвестициях в наш пластиковый завод…

В душе Ли Цзиньчэн усмехнулся: наконец-то отец озвучил свою истинную цель.

http://bllate.org/book/24890/2946025