Готовый перевод Reborn I Cannot Love You / Перерождение: Искупление и месть: Глава 15

Глава 14

Сюй Цзин смотрел на лежащую перед ним фотографию, уголки его губ слегка подрагивали от горького привкуса во рту. Он не знал, было ли так легко во всём разобраться потому, что Хань Юй намеренно позволил ему это увидеть, или из-за того, что тот человек попросту не представлял для него никакой ценности. Он знал лишь одно: ему сейчас было невыносимо больно.

Всю свою любовь он отдал Хань Юю, но что же тот? В его сердце всё еще жил Цзян Хун. Сюй Цзин не возражал — в конце концов, тот был мертвецом, и ему не было нужды соревноваться с покойником. Но теперь, откуда ни возьмись, объявился какой-то Цзян Цянь. Сюй Цзин не собирался с этим мириться: этот носитель фамилии Цзян словно родился его злым роком. Сам по себе исчез, так теперь еще и младший брат объявился, поистине неупокоянный призрак.

Сюй Цзин осторожно потер пальцем лицо Хань Юя на фотографии и, глядя на улыбку того человека, невольно улыбнулся в ответ. Стоявшего рядом с Хань Юем человека он автоматически отбросил на задний план. Если исчезнет и тот, кто стоял рядом, разве сердце Хань Юя не станет принадлежать ему одному?

Хань Юй, я так сильно люблю тебя, знаешь ли ты об этом?

У Хань Юя сейчас было совсем не то настроение, чтобы гадать, насколько сильно любит его Сюй Цзин. Он принимал груз в порту — вообще-то ему не было нужды лично заниматься такими делами, но сегодня старик внезапно вызвал его обратно под предлогом того, что он уже не мальчик, и завёл свою извечную пластинку о необходимости поскорее жениться. На душе у него скребли кошки, и он сбежал прямо сюда, на пристань.

Однако, приехав, он почувствовал себя смертельно скучно. Он позвонил Цзян Цяню, но тот сбросил вызов — должно быть, был на занятиях. Повертев в руке телефон, Хань Юй засомневался, но всё же не стал звонить Сюй Цзину. Последние несколько дней он с ним не связывался; Сюй Цзин наверняка уже всё узнал о Цзян Цяне. Раз уж он сам молчал, Хань Юй и вовсе не собирался ничего объяснять. С самого появления Цзян Цяня он заметил, что, находясь рядом со Сюй Цзином, его мысли вечно где-то витают. Вместо того чтобы мучиться подобным образом, лучше подождать, пока его интерес к Цзян Цяню угаснет, и тогда он сможет как следует извиниться перед Сюй Цзином.

Судя по всему, Сюй Цзин думал точно так же — прежде между ними уже случалось подобное, поэтому Хань Юй не стал говорить ему ничего особенного. Если назвать Хань Юя бессовестным, это будет чистой правдой, но что поделаешь? В конце концов, будь то в отношениях с Цзян Хуном или со Сюй Цзином, Хань Юй всегда занимал доминирующую позицию. Как гласит избитая, но верная истина: в любви тот, кто полюбит первым, проигрывает. Было очевидно, что Цзян Хун проиграл в пух и прах, что же касается Сюй Цзина — пока воздержимся от оценок.

— Ого, с каких это пор молодой господин Хань заинтересовался портовыми делами? Не вы ли вечно твердите, как сильно заняты бизнесом? — раздался слегка легкомысленный голос.

Хань Юй сунул телефон в карман и увидел, как с небольшой моторной лодки сходит человек. Можно сказать, его старый знакомый, с которым они вместе выбились из низов Чёрной Улицы. Однако у этого парня не было столь прочного фундамента, как у Хань Юя, к тому же он отличался ленивым нравом и до тех пор, пока в кармане водились деньги, наотрез отказывался браться за любую работу. В своё время Цзян Хун, решив проучить его, строжайше приказал всем никому не помогать этому парню, и лишь благодаря этому он стал исправно являться каждый месяц на погрузку товаров.

У Цзе успел привести себя в порядок ещё на судне, хотя его чувство стиля мягко говоря оставляло желать лучшего. Несмотря на то, что они находились в порту на нелегальной сделке, этот тип вырядился в ярко-красный костюм, волосы щедро залил гелем, а из нагрудного кармана пиджака торчал аккуратно сложенный платочек. Добавьте к этому смазливое лицо — непосвященный мог бы подумать, что перед ним избащенный аристократ из восьмидесятых годов прошлого века.

— В таком наряде тебе не товар перевозить, а на свадьбе гулять, — глядя на его ухмылку и нагловатый вид, Хань Юй от злобы даже рассмеялся. — По дороге никаких проблем не возникло?

— Какие еще могут быть проблемы? Скажи на милость, неужели ты думаешь, что я так долго сидел без дела, что молодой господин теперь смотрит на меня свысока?

У Хань Юя уже не осталось сил поправлять У Цзе — с тех самых пор, как погиб Цзян Хун, этот парень наотрез перестал называть его по имени, упорно величая молодым господином Хань, где бы они ни находились. Хань Юй когда-то даже бесился из-за этого, но всё было без толку. Даже когда они сходились в драке, этот мерзавец продолжал с самодовольной ухмылкой звать его молодым господином Хань.

Со временем Хань Юй сдался. На вид этот человек всегда сиял улыбкой, но на деле обладал на редкость вредным характером, и если уж упрётся рогом, никто в мире не сможет его переубедить.

— Столько времени прошло, а ты всё в том же репертуаре. Я-то надеялся, что побывав в горячих точках, ты хоть немного избавишься от своих паршивых привычек, — Хань Юй пропустил мимо ушей его назойливые сюсюканья, но в разговоре с ним не собирался щадить язык.

— Эй, да что не так с моими привычками? Я же столько лет верой и правдой служил тебе! Посмотри на своё лицо — ох, как же ты разбил мне сердце! Неужели... неужели молодой господин Хань снова в кого-то влюбился? У-у-у... и как мне теперь жить дальше? — У Цзе принялся причитать с театральными интонациями, разыгрывая целое представление.

Стоявшие рядом подчиненные мгновенно переменились в лице, думая про себя: неужели им мало того, что этот тип изводил их всю дорогу, так теперь он продолжит пытать их своим гнусным нытьём и по возвращении? Какое же это наказание.

Хань Юй же сохранял железное спокойствие — в конце концов, этот парень устраивал подобные концерты перед ним уже больше десяти лет. Когда Цзян Хун увидел это впервые, он хохотал до упаду, а потом сунул в руки У Цзе половую тряпку и зычно крикнул: Ну-ка, улыбнись барину на пять копеек, у барина щедрая душа!

Это привело к тому, что У Цзе, этот уникум, зажал тряпку в кулаке вместо носового платка, принялся её показательно выкручивать и, изображая горемычную сиротку, закусил губу с фальшивыми рыданиями: Барин, как вы могли меня обидеть... у-у-у...

При воспоминании о Цзян Хуне Хань Юй в хорошем расположении духа решил не связываться с У Цзе.

— Пошли, вечером устрою тебе встречу после разлуки, чтобы ты больше не ныл, будто я тебя извожу.

Хань Юй махнул рукой — остальное подчиненные могли уладить и без него.

У Цзе поплелся следом, продолжая бубнить:

— Мне сначала надо вернуться и привести себя в порядок. Столько дней подряд то на корабле, то в машине, я до смерти устал! Меня до сих пор покачивает, так что не факт, что я смогу подняться вечером, сразу предупреждаю.

— Я велю за тобой зайти, на сей раз отвертеться не выйдет! — глядя на ужимки У Цзе и вспоминая все его прошлые фокусы, Хань Юй добавил с угрозой: — Если снова сорвёшь встречу, не обессудь, братцы откроют застолье прямо у тебя дома.

У Цзе хмыкнул и в мгновение ока сменил выражение лица:

— Ой, что вы такое говорите! Стоит вам захотеть, и эта скромная девица будет рада вам в любое время...

По спинам Хань Юя и всех присутствующих в порту прокатилась ледяная волна мурашек.

Не обращая внимания на их реакцию, У Цзе снова сделал лицо кирпичом, свистнул, жизнерадостно ухмыльнулся, самостоятельно забрался в машину, бросил водителю название места и дождался, пока Хань Юй снаружи кивнет, прежде чем автомобиль тронулся с места.

Проводив взглядом уезжающего У Цзе, Хань Юй слегка улыбнулся, а затем машинально сжал в кармане телефон. Ему безумно захотелось увидеть Цзян Цяня, чтобы отыскать в нём отражение того человека.

На этот раз Хань Юй не стал сомневаться: перепоручив дела подручным, он сам сел за руль и направился к университету, где учился Цзян Цянь. Хотя у него был личный водитель, ему больше нравилось ездить в одиночестве — так было удобнее погружаться в мысли. По дороге он несколько раз звонил Цзян Цяню, но никто не брал трубку. Хань Юй подумал, что тот, скорее всего, на занятиях, и мысленно потирал руки в предвкушении сюрприза.

Однако, стоило ему встретиться с Цзян Хуном лицом к лицу, как он понял: этот его сюрприз для Цзян Цяня станет настоящим шоком!

Всё потому, что Цзян Хун как раз играл в баскетбол с несколькими парнями. Появление Хань Юя не то чтобы сильно испугало его — и уж точно не обрадовало. Зато выражение лица Хань Юя заставило его внутренне злорадно захихикать.

— Почему не отвечал на звонки? — Хань Юй окинул взглядом вспотевший лоб Цзян Цяня, сообразив, что тот, судя по всему, гонял мяч уже черт знает сколько времени. — Разве сегодня утром нет пар? У тебя ещё хватает сил гонять в баскетбол.

Цзян Хун, прижимавший к груди мяч: «...»

Мог ли он сказать, что взял отгул ради автошколы, но поскольку все вопросы с правами Хань Юй уже по сути уладил за него, он просто забил на занятия? Разве он мог в этом признаться? Конечно нет.

— Пары-то сегодня были, но у профессора возникли срочные дела, так что занятие отменили, — сдавленно произнес Цзян Хун.

Он чувствовал себя крайне неловко, ведь подобное поведение приравнивалось к прогулу. Подумать только: пусть он сам никогда не отличался особой тягой к знаниям, но сейчас он находился в теле своего младшего брата! Его младший братишка был таким круглым отличником, разве он когда-нибудь пропускал занятия? Позор, просто позорище, он только чернил репутацию собственного брата!

— Вот как? — прищурившись, сквозь зубы процедил Хань Юй.

— Угу, именно так. Ты же не знаешь, сколько лет этому профессору, у него то поясницу ломит, то спина болит, всякое может случиться.

Цзян Хун нервничал ещё и потому, что дал Хань Юю слово: если нет уважительной причины, в свободное время он обязан находиться в старом доме. Тогда, застигнутый врасплох угрозами Хань Юя, Цзян Хун испугался до полусмерти и даже не пытался торговаться. Итог оказался плачевным: всё свободное время Цзян Цяня теперь целиком и полностью контролировалось Хань Юем.

Как бы сильно Цзян Хун ни возмущался подобным положением дел, Хань Юй оставлял все его протесты без внимания. А стоило ему заикнуться о сопротивлении, как в ход тут задействовались угрозы. За эти пять дней Цзян Хун не научился ничему новому, зато чтиво усвоил железобетонно: в определенные моменты нужно уметь гнуть спину.

На месте Хань Юя кто другой махнул бы на это рукой, но он-то по дороге совершил столько звонков впустую, да к тому же застал этого парня за играми — на лице Цзян Цяня не отразилось и тени радости при виде его. Чаша терпения Хань Юя переполнилась, и он люто разозлился.

— Я звонил тебе раз сто, а ты не брал трубку. Я даже специально заглянул в аудиторию, да только, прошу прощения, тебя там не оказалось, — ледяным тоном произнес Хань Юй, в упор глядя на собеседника в ожидании объяснений.

Цзян Хун отупел:

— Разве ты не был занят?

— Смотрю, у тебя совсем совесть потерялась. Бросай мяч, пошли! — Хань Юю сейчас хотелось придушить его собственными руками. — Ты напрочь забыл о нашем уговоре? Не хочешь ли напомнить...

— Цзян Цянь, ты чего застрял? Быстро сюда, подобрал мяч и с какими-то левыми типами лясы точишь! Ну ты даёшь! — раздался издалека звонкий голос нескольких парней, сопровождаемый хохотом: — Жаль, не девчонка, ха-ха...

Хань Юй почувствовал, что его терпение исчерпало себя окончательно.

— Идём, или нет?

Тучи сгущались, буря была неминуема! Если бы Цзян Хун и сейчас не понял, в чём дело, он был бы круглым дураком. Он швырнул мяч на землю и с железобетонной решимостью выпалил:

— Иду, как не идти! Я-то думал, ты занят, хе-хе... Время уже к полудню, погнали пообедаем? Чего тебе хочется, у нас в университете...

Хань Юй развернулся сразу же, как только Цзян Хун отбросил мяч. Слушая болтовню шедшего следить за ним парня, он находил это даже забавным, и бушевавшее в груди пламя немного утихло.

— Цзян Цянь — эй, Цзян Цянь! — на беду, сзади припустился Чжоу Лэй, вовсю горланя так, словно боялся, что остальные недослышат.

В этот момент Цзян Хун был готов заткнуть этому дурню рот и зашвырнуть его в нужник. Разве он не видел, в какой опасной зоне они сейчас находились? До чего же беспросветно тугодумным тот был!

— Это и есть Чжоу Лэй? — Хань Юй ни капли не удивился, что знает о его существовании.

Заметив, что Хань Юй остановился на полпути к машине, Цзян Хун тут же почуял неладное: настроение у этого психопата сейчас менялось по щелчку пальцев. Не успел он и рта раскрыть, как Хань Юй сам подал голос:

— Твой друг?

Чжоу Лэй подскочил к Цзян Цяню и с заметной настороженностью уставился на Хань Юя. Он знал, кто такой Хань Юй: пусть его собственная семья владела лишь заурядным мелким бизнесом, имя Хань Юя гремело на всю округу.

— Чего тебе от Сяо Цяня надо? Он сегодня занят, принимать тебя ему некогда, — злобно зыркнул на Хань Юй Чжоу Лэй и тут же добавил: — В прошлый раз ты уволок его хрен пойми куда, и объявился он только сегодня. Опять за старое взяться хочешь? Предупреждаю, у нас тут правовое государство...

— Чжоу Лэй! — испуганно оборвал его Цзян Хун и судорожно дернул за рукав.

Пусть тот и действовав из лучших побуждений, но эти слова неминуемо разожгут гнев Хань Юя. В былые времена тот мог убить человека просто за неуважительный тон, что уж говорить о нынешнем времени, когда в его руках сосредоточена вся полнота власти. Раньше он за Чжоу Лэем такого безрассудства не замечал — с чего это вдруг его так переклинило?

— Пустяки, пусть говорит, — Хань Юй наблюдал, как Цзян Хун сжимает руку Чжоу Лэя, и вдруг улыбнулся. — Честному человеку скрывать нечего, а чужой рот не закроешь, почему бы не дать людям высказаться?

Хань Юй прислонился спиной к стволу дерева, лучезарно и непринужденно улыбаясь.

Однако у Цзян Хуна от этого зрелища волосы встали дыбом. Как в прошлом, так и в настоящем, подобная улыбка неизменно служила предвестником бури. Запаниковав, Цзян Хун резко дернул назад всё еще рвавшегося в бой Чжоу Лэя, оттащил подальше от Хань Юя и проговорил почти умоляющим шепотом:

— Хань Юй, не надо так.

Видя, как Цзян Цянь отстраняется от него, Хань Юй почувствовал, как злость вспыхивает с новой силой, однако напускное доброжелательное выражение на его лице стало еще шире:

— Не надо как? Не давать ему рта раскрыть? Как-никак, он твой друг, развегожегого этак обрывать?

На самом деле ему хотелось заорать: Ты сейчас принадлежишь мне, и между нами заключено соглашение! Мало того, что ты его нарушаешь, так еще и лапаешь тут какого-то хмыря, жить надоело?

— Чжоу Лэй, ступай-ка ты назад, — Цзян Хун меньше всего хотел, чтобы этот друг пострадал, по крайней мере, не из-за того, что рассердил Хань Юя.

— Сяо Цянь, ты чего?! Если я уйду, а тебя снова куда-нибудь утащат, что делать? В прошлый раз тебя целую неделю не было... — в голосе Чжоу Лэя прорезалась беспомощная растерянность. Тогда он знал, что Цзян Цяня похитили, но был бессилен и мог лишь покорно ждать.

— Чжоу Лэй, умоляю тебя, иди домой, — Цзян Хун видел, что хотя Хань Юй и улыбался, уголки его губ свело судорогой — стоило Чжоу Лэю замешкаться хоть на секунду, как жди беды. Почему этот друг Сяо Цяня всегда проявлял геройство в самый неподходящий момент? Ну с чего вдруг?!

— Не уйду! В прошлый раз я был слабак, но на этот раз — ни за что! — Чжоу Лэя в этот момент окончательно заклинило. В голове крутилась лишь одна мысль: Хань Юй уже отправлял Цзян Цяня на больничную койку, если оставить его одного, неизвестно, до каких издевательств дойдет дело.

Узнай Цзян Хун о чём думает Чжоу Лэй, он бы, пожалуй, не дожидаясь Хань Юя, сам навалял этому идиоту — плевать ему было на университетских приятелей брата.

Наблюдая за их возней, Хань Юй испытывал жуткое раздражение, резавшее глаза, и невольно издал холодный смешок.

Цзян Хун оцепенел. Ему хотелось содрать с Чжоу Лэя шкуру — ну неужели этот придурок не мог просто свалить?! Прежде тот никогда не проявлял к нему такой прилипчивости.

Смирившись с неизбежным, Цзян Хун перевел взгляд на Хань Юя. Заметив, как лицо того начинает приобретать землисто-сизый оттенок, он тяжело вздохнул и выдавил:

— У генерального директора Хань есть планы на обед? Не составишь нам компанию?

Из-за охватившего его отчаяния, в голосе Цзян Хуна, обращенного к Хань Юю, проскользнули нотки привычного упрека и фамильярности.

Это заставило Хань Юя на мгновение замереть. Буквально секунду назад Цзян Цянь и Цзян Хун в его сознании снова слились в единое целое.

Опешив, Хань Юй стер с лица улыбку, что в глазах Цзян Хуна выглядело поистине устрашающе. Увидев, что Чжоу Лэй по-прежнему упрямится и не собирается уходить, Цзян Хун наконец окончательно взбесился:

— Ты что, сегодня головой ослиной ударился?! Какой частью тела ты увидел, что меня принуждают силой? Шире глаза разуй, я добровольно, добровольно здесь, понял?! А теперь проваливай, тебя там остальные ждут!

Взрыв ярости Цзян Хуна выглядел настолько чужеродно для привычного образа Цзян Цяня, что контраст резал глаза.

Настал черед Чжоу Лэя остолбенело пялиться на него. С того самого момента, как тот очнулся, он то и дело срывался на крик, но ещё никогда — с такой искренней серьезностью. Да, именно с серьезностью: Чжоу Лэй видел, как отчаянно тот переживал. Из-за чего он так боялся? Неужели страшился, что Хань Юй утащит его с собой? Тогда почему он прогонял его самого?

В этот момент мозги Чжоу Лэя окончательно заклинило.

Однако то, что он тормозил, вовсе не означало, что Хань Юй успокоился. Отойдя от минутного оцепенения, он с видом зрителя в первом ряду, пришедшего на представление, уставился на разворачивающуюся перед ним сцену.

— Цзян Цянь, он тебе угрожает? Не бойся, вокруг люди, он не посмеет ничего тебе сделать!

Цзян Хун глубоко прочувствовал всю глубину повреждений в мозгу Чжоу Лэя на сегодняшний день. Разве не этот тип вечно настойчиво советовал ему держаться от Хань Юя подальше? Что с ним сегодня стряслось, неужели рассудок отшибло?

— Чжоу Лэй, что с тобой сегодня? Разве ты не твердил мне постоянно держаться от него подальше?

http://bllate.org/book/24885/2944731