Готовый перевод The Little White House Collector / Коллекционер светлых комнат: Путь к спасению: Глава 2

Ци Яо протянул руку и нажал на дозатор жидкого мыла, стоявшего на раковине. Бледно-зеленая кремообразная капля упала ему на ладонь. Он подставил руки под кран, и ледяная вода, среагировав на движение, потекла сама собой.

С тяжелым взглядом он быстро растер мыло, смывая его с рук.

Подняв глаза, Ци Яо увидел в прозрачном стекле зеркала лицо, которое с каждым днем становилось все привычнее.

Тонкие, изысканные черты, четкие контуры, дерзкая черная стрижка, полностью открывающая гладкий лоб. Сейчас его глаза казались глубокими и бездонными, в них почти не отражался свет.

Кожа отдавала нездоровой бледностью, нос был высоким и прямым, а губы, имевшие форму буквы М, естественным образом опускались в уголках. Даже когда у него на душе не было ровным счетом ничего, выражение лица оставалось холодным, неприступным и высокомерным, словно он был готов оттолкнуть любого, кто к нему приблизится.

Кончики волос были завиты, а вдоль левого уха, от самого хряща до мочки, тянулся ряд кроваво-красных бриллиантовых сережек.

Почувствовав сухость на губах, Ци Яо провел по нижней губе кончиком алого языка, слегка увлажняя ее.

Внезапно уголок его губ дернулся вверх, и он одарил отражение ледяной, зловещей усмешкой.

Улыбка медленно погасла. Он развернулся и вышел из уборной. Едва он толкнул дверь, как в лицо ударил оглушительный шум музыки и тошнотворный запах никотина, от которого тут же начала пульсировать голова.

Ци Яо невольно нахмурился.

Сидевший на диване красивый мальчик в повседневной одежде, завидев Ци Яо, тут же расплылся в радостной улыбке.Ци Яо по-прежнему хранил бесстрастное выражение лица, его облик источал холод. Он подошел, повернулся и еще не успел как следует усесться, как мальчик схватил его за запястье.

— Молодой господин Нин.

Голос мальчика, под стать его внешности, звучал чисто и звонко.

Тело рефлекторно вздрогнуло, и лишь невероятным усилием воли Ци Яо сдержался, чтобы тут же не оттолкнуть мальчика.

Собеседник не заметил никаких странностей в поведении Ци Яо, который от природы был молчалив. Сколько бы людей ни окружало его, это оживление никогда не касалось его самого, а вокруг его тела словно всегда существовала невидимая преграда, отгораживающая от всех остальных.

Су Цзин обеими руками обхватил руку Ци Яо и прижался к нему, перенеся на него едва ли не половину веса своего тела.

— Эй-эй-эй, здесь вообще-то и другие люди есть, хватит так липнуть, — внезапно вмешался чей-то голос неподалеку.

Ци Яо выпрямил спину, холодно скользнув взглядом по прильнувшему Су Цзину, а затем перевел его на говорившего.

Уголки его губ изогнулись в лишенной тепла улыбке:

— Если хочешь — забирай себе.

Это прозвучало как шутка, но в то же время в словах сквозила уверенность.

Выражение лица Ван Ивэя заметно застыло. Раньше, даже когда он так подшучивал над Ци Яо, тот обычно вообще никак не отвечал.

— Пожалуй, нет, твоего человека мне иметь не по чину, — улыбнулся в ответ Ван Ивэй. Его улыбка доходила до самых глаз и выглядела куда более искренней, чем у Ци Яо.

— Моего человека… — Ци Яо посмаковал эти слова на губах, а затем положил руку поверх руки Су Цзина.Мальчик с утонченными чертами лица внезапно просиял. Его глаза, черные и ясные, широко распахнутые и круглые, напоминали глаза пушистого рыжего котенка. С какой стороны ни посмотри, он казался чистым, невинным и вызывал желание защитить его.

Однако на самом деле было неизвестно, в чьих еще постелях побывал этот человек.

Даже когда он состоял в отношениях с оригинальным Цзоу Нином — кстати, Ци Яо не был тем самым настоящим Цзоу Нином, он лишь временно вселился в это тело, чтобы выполнить три задачи: держаться подальше от темницы, выжить самому и сохранить жизнь Шэнь И, — Су Цзин все равно залез в постель к одному из инвесторов.

Он наставил Цзоу Нину самые настоящие рога.

Сам Ци Яо был бисексуалом. В реальном мире он встречался с несколькими парнями и девушками, но ни с кем не заходил слишком далеко.

Казалось, он предпочитал оставаться одиночкой, обходясь собственными силами, нежели искать кого-то еще, ведь любые отношения для него означали лишь неприятности.

Су Цзин обладал весьма приятной внешностью и телом, как раз в духе Ци Яо, вот только аппетиты у него были безмерны.

Он хотел и кунжут с кукурузой, и арбузы с яблоками — хотел всего и сразу.

Согласно первоначальному сценарию, Цзоу Нин до самой смерти так и не раскрыл истинного лица Су Цзина. Однако Ци Яо — не Цзоу Нин. Заняв его место, он ни за что не повторит его печальную судьбу.

Ведь после череды событий Цзоу Нина заточили в темницу по приказу Шэнь И, а вскоре после того, как Шэнь И неожиданно погиб, кто-то пробрался ночью в комнату и повесил его у умывальника, инсценировав всё как самоубийство.Он вовсе не мой человек.

Музыка как раз стихла, и в образовавшейся паузе, пусть даже Ци Яо говорил негромко, его слова отчетливо услышали все в отдельном кабинете.

Су Цзин всё еще не уловил ничего необычного во взгляде Ци Яо, полном леденящего холода. В последнее время он был занят на съемках высокобюджетного фильма, и они с Ци Яо виделись редко. Услышав это, Су Цзин на мгновение опешил, но соображал он быстро и решил, что Ци Яо говорит о нем и его фанатах.

Кто-то из присутствующих тоже подумал об этом.

Верно, у Су Цзина ведь больше десяти миллионов фанатов, подхватил слова Ци Яо один из гостей.

Ци Яо перехватил руку Су Цзина и стал один за другим разгибать его пальцы, отнимая их от своего рукава. Су Цзин тупо смотрел на действия Ци Яо, какое-то время совершенно не понимая, что происходит.

Видя, что его пальцы сейчас разомкнуть, он резко дернулся и снова вцепился в Ци Яо.

Хэ, хмыкнул Ци Яо. Он поднял взгляд, словно только сейчас соизволил взглянуть на Су Цзина всерьез, но презрение и холод в его выражении лица заставили позвонки Су Цзина покрыться ледяной испариной.

Су Цзин, чьим человеком ты себя возомнил? — не дожидаясь ответа, Ци Яо сам ответил за него. — Тот фильм, в котором ты недавно снимаешься, роль второго плана... Су Цзин, а у тебя немалые способности, сколько раз ты кувыркался в постели с режиссером?

Су Цзин просто остолбенел. Все взгляды вокруг сошлись на нем, и в ту же секунду ему показалось, будто с него сорвали всю одежду, выставляя напоказ под оценивающими взглядами окружающих.— Молодой господин Нин, что вы такое говорите, хватит шутить. — Су Цзин напустил на себя самое идеальное, по его мнению, выражение лица, придвинулся к Ци Яо и принялся ластиться.

— Пятнадцатого числа прошлого месяца, вечером, отель Минъян, номер 1509. Хочешь, я попрошу людей поднять записи с камер видеонаблюдения, и только тогда ты признаешься? — Ци Яо резко дернул рукой и высвободился из хватки Су Цзина.

Лицо Су Цзина, еще мгновение назад румяное, теперь полностью побелело.

Каждое слово Ци Яо звучало как звонкая пощечина. Он был совершенно ошеломлен и не имел ни малейlegacy понятия, как оправдаться.

Кто-то выключил музыку, и во всей отдельной кабине воцарилось такое гробовое молчание, что, казалось, было слышно, как падает игла.

Спустя долгое время Су Цзин с плачем осел на пол, неуклюже соскользнув с дивана, и вцепился в ноги Ци Яо. Стоило отдать должное его актерскому мастерству: слезы полились мгновенно. Глаза Су Цзина искрились влагой, и он настойчиво умолял:

— Молодой господин Нин, вы всё не так поняли! Я просто обсуждал с режиссером сценарий, я не делал ничего дурного за вашей спиной! Правда, поверьте мне, я бы не смел, я правда не смел!

Взгляд Ци Яо был холоден и безразличен — в этом безразличии сквозило глубокое, укорененное в самом его существе презрение. У каждого есть жажда заполучить всё вокруг, у каждого есть причины плести интриги, и стремление забраться повыше не заслуживает порицания. Но для него предательство было абсолютным табу.

На лице Ци Яо не дрогнул ни один мускул. Судя по выражению его лица, он смотрел на Су Цзина как на совершенно чужого, незнакомого человека.

Ван Ивэй пару секунд осмысливал слова Ци Яо. Ему слабо верилось, что у Су Цзина хватит на такое духу и смелости.

— Цзоу Нин, ты уверен? По-моему, Су Цзин не похож на человека, способного тебя предать.

Ци Яо холодно покосился на Ван Ивэя.

Остальные тоже зашумели, поддерживая его. В конце концов, раньше Ци Яо буквально носил Су Цзина на руках — почти все в этой тусовке знали, что Ци Яо добивался его больше полугода. Стоило выдаться свободной минуте, как он прилипал к Су Цзину, даже на дружеские посиделки почти не выбирался.

Заполучив человека, которого так лелеют, нужно быть совсем безмозглым, чтобы вешать Ци Яо рога.

Однако правда заключалась в том, что у Су Цзина в голове и правда было пусто.

Ци Яо чувствовал, что находиться в этой комнате и дышать с Су Цзином одним воздухом невыносимо, поэтому он просто поднялся на ноги.

Су Цзин испуганно разжал руки. Аура вокруг Ци Яо внезапно стала ледяной и острой; Су Цзин подумал, что тот сейчас врежет ему, но Ци Яо лишь прошел мимо и направился к двери.

— Развлекайтесь, всё за мой счёт. У меня сегодня нет настроения, в другой раз соберемся.

Взявшись за дверную ручку, Ци Яо повернулся и бросил присутствующим.

Время было детское, еще не исполнилось и девяти, а эта компания полуночников и не думала расходиться так рано. Присутствие Ци Яо на деле ничего не меняло.

Сидевший с краю Ван Ивэй, как только Ци Яо распахнул дверь, тут же бросился за ним.

— Эй, подожди, Цзоу Нин.

Услышав шаги, Ци Яо остановился.

— Если всё, что касается Су Цзина, правда, как ты с ним поступишь? Если не хочешь пачкать руки, я могу сделать это за тебя.

Ван Ивэй немного подумал и добавил:

— Спасибо, не нужно. — Холодно бросил Ци Яо.

— Ох, я ведь и представить не мог, что он посмеет наставить тебе… — Слово «рога» застряло в горле под мгновенно потемневшим взглядом Ци Яо.

— Развлекайся, я пойду домой.

Ци Яо быстрым движением отмахнулся, не задерживаясь ни на секунду, и зашагал прочь.

В мгновение ока его подтянутая фигура скрылась за углом тусклого коридора.

Добравшись на машине до дома, Ци Яо загнал её в гараж, вытащил ключ и, зажав его в руке, в несколько широких шагов преодолел путь до входной двери. Стоило ему отпереть её, как в лицо пахнуло прохладной, тяжелой тишиной. Проведя рукой по стене, он щелкнул выключателем — яркий свет мгновенно залил просторную прихожую, полностью разогнав мрак.

Ци Яо огляделся. Он попал в этот мир всего несколько дней назад; раньше он жил в квартире возле университета, а в главный особняк семьи Шэнь наведывался лишь изредка.

Чтобы избежать завтрашнего сюжетного поворота, ему непременно нужно было забрать из дома одну вещь.

Подойдя к журнальному столику, он присел на корточки, быстро порылся внизу и наконец вытащил маленький прозрачный пакетик. Внутри лежало несколько синих кристаллических гранул. Ци Яо поднялся, направился в ванную, разорвал пакетик, открутил кран и высыпал кристаллики в раковину, смывая их потоком воды. Под журчание струи все синие крупицы бесследно унесло в сток.

Разобравшись с этим, Ци Яо стоял посреди пустой гостиной, но ждать пришлось недолго — в кармане зазвонил телефон.

Достав аппарат, Ци Яо уставился на высветившееся на экране имя и на мгновение замер в нерешительности. Выждав с десяток гудков, он всё же ответил.

— В школе? — низкий, глуховатый голос с суровыми металлическими нотками донесся из динамика до самого слуха Ци Яо. Тот слегка нахмурился, помолчал пару секунд и ответил:

— До дома доехал.

— Завтра не шляйся где попало, утром я вернусь.

Голос собеседника звучал тяжело и веско. Казалось, даже через телефон, через тысячи пройденных километров, эта непреклонная жесткость проникала в тело Ци Яо, заставляя его нервы натянуться до предела.

— М-м, — кивнул в ответ Ци Яо.

В трубке послышались холодные электронные гудки.

Непонятно почему, но у Ци Яо вдруг заныла вся спина — так сильно, что запершило в горле и стало трудно дышать.

Он ведь уже уничтожил все лекарства, но давящее чувство опасности по-прежнему нависало над головой.

Ци Яо разжал ладонь. На ней материализовался сценарий с совершенно чистой обложкой. Страницы раскрылись сами собой, являя взору три шкалы прогресса и одну-единственную фразу.

Все индикаторы были залиты черным цветом, шкала заполнения — сто процентов.

А внизу, на белом фоне черными чернилами, красовалась цепочка цифр, обозначавших время, и номер гостиничного номера.Каждый день он мог спросить у сценария об одном уже случившемся в прошлом событии, и сегодня он спросил о времени и месте, когда Су Цзин снял номер в отеле с тем режиссером.

Ночь еще не была глубокой, но Ци Яо вдруг почувствовал накатившую усталость. С тех пор как он переместился сюда, его голову почти каждую секунду окутывала тень надвигающейся смерти, а значения тех трех полосок прогресса до сих пор оставались на отметке в сто процентов, не проявляя никаких признаков уменьшения.

Он думал, что раз сегодня он открыто поговорил с Су Цзином и оттолкнул его, то по крайней мере одна полоска прогресса сдвинется и значение немного упадет, но этого не произошло.

Это доказывало лишь одно: направление было выбрано неверно.

Су Цзин никак не был связан с его смертью или попаданием в темную комнату, а что касается Шэнь И, то там подобная связь была еще менее вероятной.

Ци Яо подошел к дивану посреди гостиной и сел. Подтянув ноги, он слегка согнул спину, уперся локтями в колени и глубоко нахмурился, размышляя о том, как же поступить правильно, чтобы значение прогресса начало уменьшаться со ста процентов.

Однако в эту ночь Ци Яо так ни до чего и не додумался. Из-за накатившей сонливости он заснул прямо на диване, а во второй половине ночи проснулся от страшного кошмара. Холодный пот с его лба капнул на тыльную сторону ладони, а сердце бешено и часто колотилось: бум-бум-бум.

Ему приснилось, будто он без сил валится перед умывальником с веревкой на шее, а на его руках постепенно расплываются багрово-фиолетовые трупные пятна, расползаясь по всему телу.

Безуспешно пытаясь отдышаться с приоткрытым ртом, Ци Яо перебрался из гостиной в спальню, но во второй половине ночи так и не смог сомкнуть глаз. Свет на потолке комнаты горел не выключая. Темнота внушала ему страх, ему казалось, что стоит только погасить лампу, как из мрака кто-то выберется, а затем затянет у него на горле ледяную веревку.

К наступлению следующего дня в глазах Ци Яо отчетливо проступили красные прожилки.

Прошлой ночью Шэнь И велел ему по телефону ждать дома. Если бы всё шло по изначальному сюжету, то первоначальный владелец тела Цзоу Нин не расстался бы с Су Цзином, а сразу после вечеринки отправился снимать номер в соседний отель. Когда позвонил Шэнь И, Цзоу Нин как раз мылся в душе, а телефон оставил снаружи. Су Цзин, увидев имя на экране и зная, что у Цзоу Нина плохие отношения с Шэнь И, не осмелился ответить сам. Когда Цзоу Нин вышел из ванной, он тоже никак не упомянул о звонке Шэнь И, потому что стоило лишь произнести это имя, как настроение Цзоу Нина мгновенно портилось. Су Цзин же в последнее время положил глаз на квартиру в одном из жилых комплексов и собирался завести об этом разговор с Цзоу Нином в тот самый день. У Цзоу Нина были широкие связи, так что он вполне мог выбить внутреннюю скидку, а то и вовсе подарить её просто так, учитывая, как сильно Цзоу Нин дорожил им в данный момент — несмотря на то, что незадолго до этого уже получил от него в подарок роскошный автомобиль и особняк.

По сюжету в ту ночь Цзоу Нин и на следующий день продолжал не расставаться с Су Цзином, а на третий день в полдень, когда они обедали в ресторане, их обнаружили люди Шэнь И и силой привезли домой.

После этого последовало бы следующее: Шэнь И потребовал бы у Цзоу Нина ответа, откуда взялись синие гранулы под журнальным столиком и когда он начал баловаться подобной дрянью.Шэнь И и Цзоу Нин не состояли в кровном родстве. Отец Цзоу Нина когда-то заслонил Шэнь И от пули, та попала прямо ему в сердце, и по дороге в больницу он скончался. Позже Шэнь И усыновил пятилетнего Цзоу Нина. Мальчик видел отца всего в крови, его бездыханное тело, лежащее перед ним, и уже тогда понял, что отец погиб, спасая Шэнь И. Когда его привели в семью Шэнь, поначалу он устраивал истерики и пытался сбежать. После нескольких суровых наказаний со стороны Шэнь И он постепенно осознал, что как бы ни кричал и ни бунчал, ему не вырваться из окружения Шэнь И.

Напоминая послушного, в душе он оставался бунтарем и считал Шэнь И своим врагом.

Шэнь И позволял Цзоу Нину тайком выказывать неповиновение: пока это не переходило определенную черту, он предпочитал закрывать на все глаза.

Но кто-то подбил Цзоу Нина связаться с наркотиками, а этого Шэнь И стерпеть уже не мог.

Столкнувшись с допросом Шэнь И, Цзоу Нину упрямо вытянул шею, противостоя мужчине.

Он вовсе не желал сдаваться, и в итоге все закончилось тем, что Шэнь И подверг Цзоу Нина домашнему наказанию — его выпороли плетью тридцать раз, превратив спину в сплошное кровавое месиво.

Из-за того наказания Цзоу Нин пролежал в постели ровно полмесяца. Именно после этого он и Шэнь И окончательно отдалились друг от друга. Сразу после своего двадцатилетия он съехал из семьи Шэнь и даже устроился на работу в компанию-конкурента семьи Шэнь, лишь бы досадить Шэнь И.

Шэнь И запер Цзоу Нина в темной комнате из-за того, что тот случайно выдал чужакам передвижения Шэнь И, из-за чего Шэнь И угодил в засаду и чуть не погиб.

Это были события, упомянутые в сценарии, и казалось, что все началось именно с этого утра.

Ци Яо еще вчера уничтожил наркотики, лежавшие под журнальным столиком, а также ответил на звонок Шэнь И и стал ждать его дома. Раз единственный триггер исчез, эту порку можно было считать полностью предотвращенной.

Теоретически все обстояло именно так, однако, как и прошлой ночью, у Ци Яо сильно дергалось правое веко, и его не покидало ощущение, что все пойдет не так гладко.

Он раскрыл ладонь, и перед ним возник сценарий. Каждый день можно было задать один вопрос о событиях прошлого. Все познания Ци Яо на данный момент происходили из сценария, а о тех скрытых сюжетных линиях, о которых в нем не упоминалось, он ничего не знал.

Ци Яо невероятно интересовал один вопрос: гибель отца Цзоу Нина в те годы. Учитывая возможности и методы Шэнь И, он просто не мог за столько лет не выяснить, кто был убийцей. Что до первоначального хозяина тела — Цзоу Нина, то тот был убежден, что зачинщиком являлся Шэнь И, и наверняка Шэнь И что-то сотворил, чтобы избавиться от отца Цзоу Нина. А усыновил он мальчика лишь ради показушного лицемерного добра.

У Ци Яо, однако, сложилось совершенно иное мнение: он не верил, что Шэнь И убил бы свою правую руку. Характер и нрав Шэнь И исключали расправу над людьми исподтишка без объяснения причин, тем более что отец Цзоу Нина всегда демонстрировал абсолютную преданность.

Кто убил отца Цзоу Нина? — таков был вопрос Ци Яо.Страница книги открылась, полоска загрузки осталась прежней, абсолютно чёрной, но чёрный текст под ней начал меняться, быстро превращаясь в два иероглифа.

Цзоу Бо.

Это имя было до боли знакомо Ци Яо. Никто иной, как родной отец Цзоу Нина, отец Цзоу.

Увидев это имя, Ци Яо на мгновение подумал, что сценарий врёт. Он ошеломленно смотрел на экран, но вскоре сообразил: сценарий вряд ли станет его обманывать. Ведь это прекрасно объясняло, почему все эти годы — целых четырнадцать лет — Шэнь И никак не удавалось отыскать убийцу.

Только если сам отец Цзоу и был убийцей, Шэнь И тогда приложил все усилия, чтобы замять дело, и даже запретил кому бы то ни было упоминать о тех событиях.

Заглядывая еще глубже: почему отец Цзоу покончил с собой? На это имелось как минимум две причины, и наверняка — некие вынужденные обстоятельства. При этом Шэнь И не стал обвинять его и даже взял Цзоу Нина под свою опеку, воспитывая лично.

Всеуступчивость и баловство Шэнь И по отношению к Цзоу Нину были известны абсолютно всем, хотя сам Цзоу Нина этого вовсе не ценил.

Эту причину можно отложить до завтра и спросить обо всём тогда, подумал Ци Яо, с облегчением выдыхая. Узнав, что отца Цзоу убил не Шэнь И, он почувствовал, как с души упал небольшой груз. Чтобы выжить в этом незнакомом, инородном пространстве и времени, у него было одно главное условие: Шэнь И должен был оставаться в живых.

Пробыв здесь столько дней, он еще не видел мужчину вживую — это их первая встреча, пусть сейчас он и носил оболочку Цзоу Нина. Стоило только вспомнить те наказания, которым тот мужчина подвергал его в сценарии, как у Ци Яо учащенно забивалось сердце.

Спустившись в гостиную, он прождал около получаса, пока снаружи не послышался звук подъезжающего автомобиля.

Словно по условному рефлексу, Ци Яо сорвался с дивана и бросился к входной двери. Стоило ему отпереть её, как у крыльца остановился совершенно чёрный седан.

Средних лет мужчина в сшитом на заказ костюме на переднем пассажирском сидении вышел первым, обошел машину сзади, склонился и распахнул дверцу.

Следом из салона кто-то вышел.

Мужчина высокого роста, с длинными ногами, с суровым и холодным выражением лица. Его взгляд сразу же устремился на Ци Яо. Под внезапно брошенным пронзительным взглядом мужчины сердце Ци Яо на полсекунды пропустило удар. Даже не произнося ни слова, этот человек излучал столь сильное давление и устрашающую ауру того, кто привык годами занимать высшие посты, что от него было невозможно отвести глаза.

Стоя на пороге, Ци Яо неотрывно смотрел, как мужчина приближается к нему. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы опустить глаза и выговорить слова — голос звучал настолько хрипло, что он сам удивился:

— Пятый господин.

Шэнь И был пятым по старшинству в семье: у него было трое старших братьев и одна сестра, он считался самым младшим. Когда мать рожала его, роды были тяжелыми, и никто на него не ставил. Многие искренне полагали, что рано или поздно в жестокой борьбе за власть внутри семьи Шэнь его просто сотрут в порошок. Однако на деле Шэнь И в ходе кровавой междоусобицы за место главы клана Шэнь абсолютными, холодными и деспотичными методами в два счета разгромил остальных сильных соперников и занялся главное кресло.

А в последующие годы он напрямую вывел семью Шэнь на лидирующие позиции в Ечэн, превратив их в клан номер один, чье влияние распространялось очень широко.

Постепенно его перестали называть по имени, обращаясь исключительно с уважением — Пятый господин.

Шэнь И исполнилось тридцать девять лет, но если бы они встали рядом с Ци Яо, человек, не знающий об их положении, ни за что бы не поверил, что разница в возрасте между ними составляет ровно двадцать лет. Время словно выказывало особую милость к этому мужчине, не оставив на его лице следов увядания.

Эта опека должна была прекратиться, когда Ци Яо исполнится двадцать. Обещание, данное Шэнь И у могильной плиты отца Цзоу, заключалось в том, чтобы вырастить Ци Яо до двадцатилетия.

До этого дня оставалось всего три месяца.

Шэнь И подошел к Ци Яо. Тот стоял с опущенным взглядом. Унаследовав внешность от покойной матери, Ци Яо обладал утонченными чертами лица, тонкими заостренными скулами, густыми и загнутыми вверх ресницами. Из-за опущенных глаз тени от темных ресниц ложились на нижние веки легкой дымкой.

Шэнь И сверху вниз смотрел на нездорово бледное лицо Ци Яо. Его тонкие губы были плотно сжаты, не произнося ни звука.

Минуя его, Шэнь И прошел вглубь дома.

Водитель отогнал машину в гараж на заднем дворе, а мужчина в деловом костюме в два шага взбежал по ступеням.

— Дядя Цинь, — позвал Ци Яо.

На лице мужчины, которого назвали Дядей Цинь, проступила старческая мягкость и доброжелательность:

— Молодой господин Нин.

Дядя Цинь посмотрел на Ци Яо, собираясь что-то сказать, но в этот момент в комнате Шэнь И принялся расстегивать пуговицы на куртке, и Дядя Цинь умолк. Он подошел ближе, принял пальто из рук Шэнь И и аккуратно повесил его на железный крюк вешалки у входа.

Пройдя в гостиную, Шэнь И повернулся и опустился на диван. На нем была приталенная бордовая рубашка в сочетании со светло-серыми повседневными брюками. Весь его облик выдерживал холодную гамму, и сейчас лицо точно так же заволокло морозной коркой, будто он заморозил воздух вокруг себя.

Ци Яо почувствовал, как дышать стало еще труднее. Хотя Шэнь И пока не произнес ни слова, Ци Яо смутно ощущал какое-то дурное предчувствие. И прежде чем он успел дойти до дивана, раздался голос, от которого у него затрепетало в груди:

— На колени.

Лицо Шэнь И окутал мороз, его глубокие глаза напоминали темный водоворот, способный поглотить саму душу.

Ци Яо замер в полном недоумении, не понимая, с чего вдруг Шэнь И велел ему опуститься на колени. Рядом стоял Дядя Цинь, и Ци Яо бросил на него растерянный, полный непонимания взгляд, но Дядя Цинь тут же отвел глаза, опустя взгляд в пол.

— Мне повторить второй раз?

Голос звучал леденяще, в нем почти не улавливалось никаких эмоций, однако Ци Яо все же уловил на дне темных глаз Шэнь И признаки зарождающегося гнева.

Молча сделав шаг вперед, Ци Яо согнул колени и, выпрямив спину, опустился на пол.

http://bllate.org/book/24882/2943838