Как раз в этот момент Се Цзыю вместе со своими телохранителями торопливо вышел из-за угла. Всегда улыбчивый молодой господин Се в этот раз выглядел так, будто от него за версту веяло холодом. Он встревоженно озирался по сторонам, выискивая что-то глазами, пока не заметил Лю Ханьцзяна. Его взгляд сразу посветлел, на лице вновь заиграла фирменная улыбка распутника, и он, громко рассмеявшись, бросился вперед, перегородив дорогу и хватая Лю Ханьцзяна за обе руки:
— Ханьцзян, слава богу, ты в порядке! На этот раз ты и вправду до смерти испугал твоего брата. Случись с тобой хоть что-то дурное, я бы потом не смел показаться на глаза твоему отцу и старшему брату!
Спутник Лю Ханьцзяна поспешил воспользоваться моментом, сделал пару шагов вперед и со всей серьезностью отвесил Лю Ханьцзяну почтительный поклон, выказывая свое уважение. Только после этого он поднял голову и в упор задал вопрос:
— Благородный муж, не соизволите ли поведать, чей же он герой, этот дядюшка Юэ? Прошу вас непременно просветить меня.
Лю Ханьцзян сначала хлопнул Се Цзыю по плечу, давая понять, что с ним все в порядке, а затем склонил голову и озадаченно ответил этому человеку:
— До чего же ты странный тип! Своего собственного дядюшку Юэ не знаешь, а приходишь расспрашивать меня? Я ведь даже не по фамилии Юэ! И уж тем поделом не твой дядюшка!
Подумать только! Эта совершенно лишенная логики и здравого смысла выходка ввергла собеседника в полное оцепенение. С какой стати этот дядюшка Юэ вдруг стал его родней? И кто вообще говорил, что Лю Ханьцзян ему дядюшка? Подобные речи граничили с тяжким преступлением, и услышь их кто-нибудь недоброжелательный — скандала и неприятностей было бы не миновать!
Повторялось все то же самое: в этот момент от Лю Ханьцзяна не стоило и пытаться добиться хоть какого-то здравого смысла или логики. В такие минуты любой, кто заводил с ним разговор, либо поддавался на его уловки, либо умирал от бешенства!
Лю Ханьцзян незнакомца не знал, а вот Се Цзыю узнал его сразу. Тот как раз ломал голову над тем, какого черта этот благородный господин забыл в подобном заведении, как вдруг услышал ответ Лю Ханьцзяна. В этот момент сердце Се Цзыю опустилось в пятки, и он поспешил вмешаться, чтобы перевести тему:
— Ой, молодой господин Бай, гляньте на мои глаза — только что вас и не заметил! Каюсь, тысячу раз каюсь! Цзыю приносит вам свои извинения.
С этими словами он отвесил глубокий поклон ровно под девяносто градусов.
Только тогда молодой господин Бай обратил внимание на Се Цзыю. В его чистых глазах мелькнула острая искра, к нему тотчас вернулось высокомерное достоинство любимца небес. Он сделал в воздухе легкий жест рукой, призывая выпрямиться, и невозмутимо произнес:
— Мы все давнишние знакомые, к чему такие церемонии. Занимайся своими делами, а мне нужно спросить у этого благородного мужа кое о чем.
— Слушаюсь! Вы заняты, вы заняты, я не смею мешать… — на словах Се Цзыю соглашался, но с места сдвигаться и не думал. Он лишь опустил голову и изо всех сил стал строить Лю Ханьцзяну глаза, чуть не выворачивая наизнанку свои персиковые очи.
Лю Ханьцзян же вовсе не заметил стараний молодого господина Се — он был целиком поглощен тем, что смотрел в определенном направлении. Оттуда, шатаясь, брела какая-то оборванная фигура. Хотя лицо незнакомца сплошь покрывали пыль и запекшаяся кровь, в чертах все еще угадывался молодой и привлекательный юноша. Кто это мог быть, если не Смельчак Хун после приступа безумия?
Яростно сплюнув скопившуюся во рту кровь, Смельчак Хун вытер рот рукавом, на котором уже невозможно было разобрать первоначальный цвет:
— Твою мать! Бессовестный убийца, повезло тебе, что бегаешь быстро! Попадись ты мне в следующий раз — живым не уйдешь!
Подняв голову, Смельчак Хун тут же заметил уставившегося на него Лю Ханьцзяна. В одно мгновение его глаза налились кровью: превратившись из обессиленной мягкотелой тряпки в жаждущего крови свирепого тигра, он сорвался с места и, преодолев стометровку на спринтерском рывке, обрушил серию смертоносных ударов ног с пронзительным свистом прямо на Демона Лю:
— Лю Ханьцзян! Ах ты бессердечная, бездушная тварь! Твой покорный слуга… вершит… суд… небесный… я сотру тебя… в порошок!
Похоже, Хун Чуньчунь разозлился не на шутку — настолько, что забыл даже о своей драгоценной книге секретных техник! Лю Ханьцзян хладнокровно проанализировал действия Смельчака Хуна и классифицировал их как выход накопившегося гнева. Когда люди выпускают пар, им достаточно дать возможность хоть что-нибудь крушить и ломать, после чего они приходят в норму. Поразмыслив, Лю Ханьцзян решил, что его хрупкое и тощее тело совершенно не годится на роль боксерской груши для сброса агрессии, и потому без промедления бросился вперед, плашмя упав на землю.
Мощный и сильный удар ноги Смельчака Хуна пронесся мимо остолбеневших телохранителей, мимо Се Цзыю — молодого господина Се, который никак не мог сообразить, стоит ли ему ввязываться в драку и раскрывать свои боевые навыки, — мимо задранного кверху зада подлеца Лю… и угодил точно в грудь ничего не понимающему молодому господину Бай!
— Кхе… — молодой господин Бай успел выдохнуть лишь этот бессмысленный звук, как его тело взмыло в воздух, словно пушечное ядро. По пути инерция закрутила его на сто восемьдесят градусов, после чего он со всего маху врезался в урода из Си Ся. Оба закатили глаза и синхронно вырубились!
Промахнувшийся Смельчак Хун ничуть не смутился. Шатаясь, он поднялся на ноги и снова, шаг за шагом, поплелся к Лю Ханьцзяну:
— Лю… Хань… цзян! Твой… покорный… — на этих словах в голове вдруг помутилось, и организм, потерявший слишком много крови, окончательно отказал. С глухим стуком он рухнул на землю!
Стоявший неподалеку Се Цзыю побелел как полотно. Его глаза вылезли из орбит, губы беззвучно шевелились долгие секунды, не в силах издать ни звука. Бросив взгляд на по-прежнему лежавшего лицом в пыли и изображавшего невинность Лю Ханьцзяна, молодой господин Се почувствовал, что в его голове зазвучал растревоженный пчелиный улей, безостановочно гудящий: у-у-у-у!
Лю Ханьцзян спокойно отряхнул запылившийся подол, поднялся на ноги, окинул взглядом молодого господина Бая и уроженца Си Ся, затем перевел глаза на распростертого подобно дохлой рыбе Смельчака Хуна и с угодливой улыбкой закинул руку на шею молодому господину Се:
— Цзыю, мы ведь с тобой прошли через огонь и воду?
— …
— Цзыю, разве старший брат не должен прикрывать младшего от любых бурь?
— …
— Цзыю, я тут на досуге написал еще несколько десятков картин, все тебе подарю.
— …
— Цзыю, выручай, замянь это дело! Свои люди, к чему лишние слова — вся надежда на тебя!
— …
Впервые в жизни Се Цзыю был готов сквозь землю провалиться от отчаяния! Замять… Ханьцзян, брат бы и рад тебя прикрыть, но этот человек обладает таким чудовищным происхождением, что твоему брату это просто не по силам! И все же… разве он мог бросить в беде самое драгоценное сокровище своего сердца? Ни за что! Если Лю Ханьцзян погибнет, Се Цзыю тоже не сможет жить на этом свете!
Сжав зубы, Се Цзыю принял решение: гнев ради любимого человека затмил все остальное! Как часто говаривал Лю Ханьцзян, молодой господин Се решил идти ва-банк!
Подозвав двух телохранителей, Се Цзыю отдал им краткие распоряжения и велел погрузить молодого господина Бая и уронеца Си Ся. После этого он вихрем усадил Лю Ханьцзяна и потерявшего сознание Хун Цзина в поджидавшую за воротами повозку.
Кучер, получив указание от Се Цзыю, взмахнул кнутом — колеса закрутились все быстрее, объезжая запоздалые ночные дозоры и стражников, и вскоре они выскочили на Ивовую улицу. Повозка поехала не прежней дорогой: сделав крюк, она помчалась на юг вдоль Золотой Розовой реки, текущей у подножия внутренних крепостных стен.
Через темно-красные стены смутно виднелись очертания дворцовых построек: золотые крыши девятиярусных чертогов и взметнувшиеся ввысь по четырем углам императорской цитадели сторожевые башни. Легкий ветерок доносил из внутренних садов звуки музыки и пения — плавная мелодия кружила голову.
Но Се Цзыю было вовсе не до того, чтобы наслаждаться видами. Зажмурившись, он изо всех сил старался прогнать роящиеся в голове томительные мысли. Лишь спустя долгое время он открыл глаза и обратился к дремавшему Лю Ханьцзяну:
— Ханьцзян, вы со слугой должны покинуть столицу еще этой ночью!
Хотя голова Лю Ханьцзяна шла кругом, глупцом он не был и мгновенно уловил смысл сказанного:
— Что? Неужели натворили дел настолько крупного масштаба? Даже тебе, молодому господину Се, это не под силу уладить?
Се Цзыю горько покачал головой:
— Не под силу! Вот почему я отправляю тебя из столицы от греха подальше! И ладно бы только твои прежние крамольные речи, но твой мальчик на побегушках… он же избил Наследного принца!
— А? Чего?
— Он избил Наследного принца!
— Скольких он отлупил?
— …Хватило бы и одного! Ты думаешь, в Великой Династии Вэй несколько наследников престола? — Се Цзыю не знал, смеяться ему или плакать. Разве можно задавать такие вопросы?
— Мамочки мои… — Услышав это, Лю Ханьцзян шумно втянул воздух. Теперь сомнений не осталось: тот самый благородный господин Бай и вправду оказался высочайшей особой, Наследным принцем Великой Династии Вэй по имени Байли Лифэн! Неудивительно, что на этот раз даже молодой господин Се пасовал перед случившемся.
Если он, хозяин, отделался лишь тем, что словесно поизмывался над принцем — тут еще можно было попытаться всё сгладить, то его книжный мальчик Хун Цзин отходил наследника престола кулаками так жестоко, что замять это происшествие казалось совершенно невозможным!
О небеса, о земля, водопад Ниагара из холодного пота! Хун Чуньчунь оказался куда круче своего господина! Наставник Хун Цзина, если твоя душа на небесах видит, сколь отважным и выдающимся вырос твой ученик… ты должен упокоиться с миром!
http://bllate.org/book/24880/2943684
Сказали спасибо 0 читателей