Готовый перевод The Master of All Worlds / Учитель для всех: Как выжить, когда твои наставники — злодеи: Глава 7

— ...? — Цзян Яньсяо замер.

— Система! Что он имеет в виду? — он немного запаниковал. — Он собирается забрать Меч Бренного Бытия?

— К тому же, неужели мне обязательно брать Чистого Достопочтенного Тайвэя в учителя... От его взгляда мороз по коже!

Система по-прежнему не откликалась. Как бы сильно ни противился Цзян Яньсяо, он не смел ослушаться, чтобы не разгневать Ли Сюаньцина, иначе стать его учеником и впрямь не выйдет. Он глубоко вздохнул, протянул руку и положил Меч Бренного Бытия на ладонь Ли Сюаньцина. Случайно коснувшись пальцев мужчины, он от холода испуганно вздрогнул.

Цзян Яньсяо смутно кое-что понял.

Он быстро отдернул руку, бросил взгляд на межбровье Ли Сюаньцина и действительно заметил там бледно-голубой ледяной узор.

Не смея разглядывать дольше, Цзян Яньсяо опустил глаза и досадливо закусил губу.

— Я не держу меч и не вмешиваюсь в мирские дела.

Это же была самая настоящая пощёчина!

Кем был Чистый Достопочтенный Тайвэи? В первоисточнике об этом давно и чётко написали. Он уже давно слился с мечом воедино, превратив меч в бесформенную сущность — зачем ему было держать клинок в руках? Он годами совершенствовался в уединении на горе Юньфу и вмешивался лишь тогда, когда демоны несли бедствия в мир смертных, так откуда у него взялось бы время на заботы о делах секты?

А он только что выпалил, что каждый раз, когда его обижали, он в мыслях воображал, как Чистый Достопочтенный Тайвэй с мечом Тайвэй в руке шаг за шагом приближается к нему, спасая из огня и воды...

— ... — лицо Цзян Яньсяо слегка онемело, и смотреть на Ли Сюаньцина ему расхотелось ещё сильнее.

Забрав Меч Бренного Бытия, Ли Сюаньцин сначала окинул его взглядом с ног до головы, словно что-то проверяя. Затем, не глядя на Цзян Яньсяо, он подошёл к краю обрыва, где струился сноп света, и разжал руку — Меч Бренного Бытия с лязгом восстановил свой прежний вид.

Ветер становился всё сильнее и холоднее. Волна знобящего холода от ступней Цзян Яньсяо поднялась прямо к макушке.

Вскоре это дурное предчувствие сбылось — Ли Сюаньцин повернулся вполоборота и бросил стоявшему рядом Ло Сюфэю: — Ты говорил, что он солгал тебе?

Ло Сюфэй замер: — Да, Бессмертный Владыка.

— Подойди, извлеки меч, — бесстрастно произнес Ли Сюаньцин.

Ло Сюфэй простоял в оцепенении несколько секунд, прежде чем до него дошло, и его рот широко раскрылся. Какое-то мгновение он не знал, куда деть руки и ноги, и заикаясь произнес: — Б-благодарю Бессмертного Владыку!

Ли Сюаньцин не стал говорить лишнего, отступил на пару шагов назад и уступил место Ло Сюфэю. Тот поспешно шагнул вперед, сначала поклонился Ли Сюаньцину и лишь затем ступил в столп света.

Цзян Яньсяо закрыл глаза: — Я ничего не вижу, ничего не вижу.

Походо, отдохнув достаточно долго и накопив немного энергии, система наконец подала голос: — ...Что ты делаешь?

Цзян Яньсяо: — Предотвращаю удар по лицу.

Система: — ...

Но как бы Цзян Яньсяо ни терзался досадой и ни занимался самообманом, изменить реальность было нельзя — главный герой этой книги непременно вытащит меч!

Ни один человек не мог оставаться невозмутимым перед лицом Меча Бренного Бытия, и тем более никто не стал бы скрывать истинную силу во время испытания меча. Ло Сюфэй исключением не был.

С раскрасневшимися от возбуждения щеками, он опустился на полусогнутые ноги в почтительном до благоговения порыве и поднял руку, чтобы обхватить рукоять. Крепко сжав зубы и вложив в рывок силу всего тела, он услышал лишь звонкое «Вжух!» — и Меч Бренного Бытия снова был извлечен!

Цзян Яньсяо: — ...

Ладно, судя по всему, борьба затянется надолго.

В нескольких шагах от них Ло Сюфэй задрал голову и обратился к Ли Сюаньцину: — Бессмертный Владыка, я извлек меч!

Его голос звучал звонко, лицо сияло радостью, а глаза блестели так, будто в них плескался свет.

Цзян Яньсяо отчего-то почувствовал легкое раздражение.

Не успел он толком разобраться, с чего бы это раздражение возникло, как Ли Сюаньцин столь же бесстрастно и монотонно отозвался: — Мм.

Это раздражение тут же развеялось без следа.

— Бессмертный Владыка, меня зовут Цзян Яньсяо, я ведь тоже вытащил его! — громче прежнего выкрикнул Цзян Яньсяо и даже замахал рукой, привлекая внимание Ли Сюаньцина.

Ли Сюаньцин: — ...

Пожалуй, не ожидав, что Цзян Яньсяо может быть настолько бесстыдным, Ло Сюфэй резко обернулся к нему — его взгляд так и норовил продырявить дыру. Цзян Яньсяо же в ответ лишь помахал ему рукой, озарив лицо широкой улыбкой.

Заметив его ямочки на щеках, Ло Сюфэй на миг опешил. А затем увидел, как Цзян Яньсяо показал ему язык и состроил рожицу.

Ло Сюфэй: — ...

Мужчина с родимым пятном молча наблюдал за этой сценой со стороны и оттого веселился еще больше: — Ха-ха-ха! Старший брат, оба они вытащили меч, а ты ведь дал обет взять в ученики лишь одного, и как же...

— Сначала умой лицо, а потом открывай рот, — холодно бросил Ли Сюаньцин. — Если повторится, вход на гору Юньфу будет заказан.

— ...Старший брат, ты слишком жесток. — Мужчина с родимым пятном растерял весь свой веселый настрой и, поглаживая щеку, забормотал: — Разве не симпатично получилось...

Прежде внимание Цзян Яньсяо и Ло Сюфэя было полностью приковано к Мечу Бренного Бытия, и им некогда было распознавать личность обладателя родимого пятна. Теперь же, когда тот несколько раз подряд назвал собеседника старшим братом, разве оставались поводы для сомнений?

То, что зовется слиянием миров и возвращением к истоку, именуется Областью Высшей Истины. Согласно преданиям, в Трех Пустотах горы Юньфу каждая сфера охранялась собственным клинком. Меч Бренного Бытия охранял Царство Вансян, меч Тайвэй — Область Высшей Истины, а защитным клинком Сферы Возвращения к Истоку был не кто иной, как Меч Безмолвной Пыли.

Стоявший перед ними мужчина с родимым пятном оказался не кем иным, как владыкой Сферы Возвращения к Истоку, хозяином Меча Безмолвной Пыли и кровным младшим братом Ли Сюаньцина — Ли Сюаньюем.

В первоисточнике роль Ли Сюаньцина и без того была невелика, а Ли Сюаньюй появлялся и вовсе редко. Цзян Яньсяо смутно помнил лишь, что этот хозяин Меча Безмолвной Пыли отличался нровом живым, озорным и непоседливым, страдал от непереносимости одиночества и являлся полной противоположностью своему старшему брату — Чистому Достопочтенному Тайвэю.

Теперь становилось очевидно, что всё так и есть. Судя по словам Ли Сюаньцина, Ли Сюаньюй изначально выглядел совсем иначе — нынешний облик приобрел лишь потому, что замаскировался или намалевал что-то на лице от нечего делать.

И при этом он искренне считал себя красавцем... То ли его эстетические вкусы расходились с общепринятыми, то ли он обладал чересчур высокой самооценкой.

Закончив говорить, Ли Сюаньцин снова умолк, устремив взгляд в далёкий горизонт — оставалось только гадать, о чём он думает. Заметив это, Ли Сюаньюй прикрыл ладонью родимое пятно на левой щеке, в несколько шагов приблизился к Ли Сюаньцину и, склонившись, тихо перебросился с ним парочкой фраз.

Спустя мгновение Ли Сюаньцин кивнул.

Ли Сюаньюй обернулся к Цзян Яньсяо и Ло Сюфэю: — Вы оба сегодня вместе явились к Стене Испытания Мечей и одновременно извлекли Меч Бренного Бытия — ваши таланты поистине уникальны среди тысяч претендентов.

— К сожалению, мой старший брат намерен взять лишь одного ученика, а значит, судьба связать с ним жизни предначертана лишь кому-то одному из вас, — проговорил Ли Сюаньюй. — Хоть выбор и труден, сделать его необходимо. Второе и третье испытания решат, кто из вас останется.

Ло Сюфэй был еще слишком мал, а потому при этих словах мгновенно напрягся. Цзян Яньсяо же остался совершенно невозмутим и мысленно обратился к системе: — Система, если я не ошибаюсь, для ученичества предусмотрено три испытания: проверка мечом, выбор журавлем и три вопроса?

Система: — Верно.

И впрямь, Ли Сюаньюй продолжил: — Предыдущее извлечение Меча Бренного Бытия проверяло ваши врожденные задатки и крепость костей. Но истинному мастеру меча необходимо обладать еще и метафизическим пониманием пути меча.

— Этот этап проверяет вашу сердечную чакру меча и уровень прозрения.

Ли Сюаньюй взмахнул рукавом, и в воздухе внезапно материализовались два свитка рисовой бумаги длиной около чжана и шириной в три чи. Они плавно спустились по диагонали сверху вниз, как раз на удобной для письма высоте. Рядом со свитками зависли две чернильницы и две тонкие кисти из фиолетовой шерсти, источавшие тонкий аромат туши.

— Всего будет три вопроса, — объявил Ли Сюаньюй. — Даю вам на раздумья и ответы время, равное одной палочке благовоний, и всё написанное должно лечь на бумагу. Спустя отведенное время мой старший брат лично вынесет оценку.

Ло Сюфэй поспешно отозвался: — Хорошо.

Цзян Яньсяо тоже кивнул: — Без проблем.

— Слушайте внимательно, — Ли Сюаньюй кивнул в ответ. — Вопрос первый: что есть меч? Вопрос второй: что есть Путь? Вопрос третий: если вы возьмете этот меч в руки, как поступите?

— Начинайте.

С этими словами они с Ли Сюаньцином отошли в сторонку для беседы, больше не обращая внимания на происходящее. И в ту же секунду, когда Ли Сюаньюй отвернулся, Ло Сюфэй схватил кисть и принялся выводить иероглифы — не прошло и мгновения, как первая строка была заполнена.

— ... — Цзян Яньсяо охватило чувство вины, и он поспешно воззвал к системе за спасением.

— Система! Помнится мне, в этом испытании товарищ Ло Сюфэй набрал высший балл! — выпалил Цзян Яньсяо. — Сколько бы я ни жульничал, максимум смогу сравняться с ним в ничью. Беда в том, что...

Цзян Яньсяо замялся на полуслове, а система, подождав пару мгновений и не услышав продолжения, подала голос: — В чем дело?

Цзян Яньсяо: — Я не умею писать кистью!

— ... — система на секунду замолкла, после чего выдала: — Ну, какими буквами ты писал на университетских экзаменах, такими пиши и здесь, сойдет же?

Цзян Яньсяо: — Без проблем!

Хотя голос системы все еще оставался механическим, его громкость заметно упала, выдавая крайнюю истощенность. Какое-то время система хранила молчание, лишь безумными потоками загружая в голову Цзян Яньсяо справочные материалы для выбора и анализа. До попадания в книгу Цзян Яньсяо не отличался особыми талантами — кроме умения играть в игры и железобетонного спокойствия, он лучше всего умел лишь в последний момент хвататься за учебу. Столкнувшись с лавиной информации, он напряг мозг до предела и, приправив все это собственным пониманием, за отведенную половину времени наскрёб подобие ответа.

Наступила очередь «заполнять бланк ответа».

Цзян Яньсяо размял запястье, ухватил кисть так, будто держал палочки для еды, и, согнувшись в три погибели, принялся усердно выводить линии на рисовой бумаге.

— ... — сидевший неподалеку и давно завершивший свой ответ Ло Сюфэй, молча наблюдавший за потугами Цзян Яньсяо, не выдержал: — Кисть из фиолетовой шерсти держат вовсе не так.

— Кхм, в этом ты ничего не смыслишь, — попытался выкрутиться Цзян Яньсяо. — Это называется — рука следует за сердцем, а не за формой.

Раньше он никогда не занимался каллиграфией, поэтому манера держать кисть выглядела дико, а нажим казался чудовищно сильным. Кончик кисти с шуршанием скользил по бумаге, и процесс больше напоминал не письмо, а разрывание бумаги на кусочки.

Этот звук привлек внимание Ли Сюаньция, который подошел поближе и заглянул через плечо: — !!!

— С чего это ты так растрепал мою кисть?!

Цзян Яньсяо поспешно уменьшил нажим, сменив хват с манеры держать палочки для еды на манеру держать карандаш.

Ли Сюанььюй перевел взгляд на его каракули, пялился на них добрую половину дня и не выдержал снова: — К тому же, что это вообще за чернуху ты тут развел?

Цзян Яньсяо бросил косой взгляд на свой шедевр: — Не можешь разобрать?

Ли Сюанььюй одарил его взглядом, полным глубокого смысла.

— ... — мысленно вопросил систему Цзян Яньсяо. — Система, ты-то хоть сможешь прочитать?

— Цифры, данные... — система заикнулась и выдала: — Ошибка чтения данных!

Цзян Яньсяо: — ...

Времени оставалось в обрез, и объяснять что-то Ли Сюаньцину было некогда — Цзян Яньсяо лишь уткнулся носом в бумагу и усердней заводил кисть, чудом успев закончить свой «шедевр» до того, как сгорела палочка благовоний.

Ли Сюаньюй все еще склонял голову, нахмурив брови и изо всех сил пытаясь расшифровать эти иероглифы. Помучившись так еще немного и окончательно сдавшись, он повернулся к Ли Сюаньцину: — Старший брат, иди взгляни!

— Что это за хрень вообще такая? Любые детские каракули понятнее.

Цзян Яньсяо: — ...

Послушно подойдя, Ли Сюаньцин сначала остановился возле Ло Сюфэя и бегло окинул взглядом его свиток.

Ло Сюфэй прикусил губу и, страшно боясь, что Ли Сюаньцин откажется давать оценку, сам робко поинтересовался: — Бессмертный Владыка, как вы оцениваете мой ответ?

Ли Сюаньцин кивнул: — Неплохо.

Ло Сюфэй едва не подпрыгнул на месте.

Затем Цзян Яньсяо увидел, как его будущий наставник направился к его собственному свитку, и его взгляд надолго замер на заковыристых строках.

Какое-то время вокруг царили лишь завывания ветра и звуки неровного дыхания. Цзян Яньсяо сжал кулаки и с удивлением обнаружил, что он, оказывается, нервничает.

Ли Сюаньюй не преминул подать голос: — Старший брат, ты хоть что-нибудь понял?

Ли Сюаньцин не удостоил его ответа. Переведя взгляд, он посмотрел прямо на Цзян Яньсяо: — Ты не учился грамоте?

— Э-э... — Цзян Яньсяо решил стоять на своем. — Семья была бедна, учиться было не на что.

Ли Сюаньюй и Ло Сюфэй тут же всё поняли, и во взглядах, устремленных на Цзян Яньсяо, невольно промелькнула искра жалости. Ли Сюаньцин же остался непреклонен и лишь обронил: — Читай.

Цзян Яньсяо: — А?

— Коль написанное неразборчиво, читай вслух. — Понимая, что его старший брат не любит тратить слова на пустые объяснения, Ли Сюаньюй решил взять инициативу на себя: — Давай так: я буду спрашивать, а ты отвечать, идет?

Цзян Яньсяо: — ...Хорошо.

Очистив горло, Ли Сюаньюй начал: — Вопрос первый: что есть меч?

Прокрутив мысль в голове, Цзян Яньсяо смутно уловил суть: — Владыка сотен орудий, закаленное сердце... Каратель нечисти и зла, холодное железо, обладающее душой.

Ли Сюаньюй: — Тогда что есть Путь?

— Человек следует земле, земля следует небу, небо следует Дао, а Дао следует естественности, — Цзян Яньсяо шумно втянул воздух. — Путь — это безмятежная свобода и единение человека с небесами.

— Недурно. И последний вопрос, — продолжил Ли Сюаньюй. — Если ты возьмешь этот меч в руки, как поступишь?

Цзян Яньсяо поднял голову, и его взгляд случайно зацепился за ледяной морозный узор между бровей Ли Сюаньцина. На миг в сознании пронеслись тысячи картин: круглогодичные сугробы на вершине Юньфу, пара холодных фениксиных глаз и финал Чистого Достопочтенного Тайвэя из первоисточника — ради спокойствия Шести Миров он снова спустился с горы Юньфу, но в конце концов сломал меч, пал в бою и растворился в небытии...

Цзян Яньсяо прикрыл глаза.

— Войти в мир смертных, испить чашу мирских бед... — чеканя каждое слово, произнес он. — ...постигать Путь мечом, не отступая даже перед лицом смерти.

Стоило ему умолкнуть, как все вокруг замерли. Ли Сюаньцин сделал несколько шагов в его сторону — хотя он не издавал ни звука, каждый его шаг отдавался в груди Цзян Яньсяо тяжёлым камнем, отнимая способность дышать.

Это было давление самого Святого Меча, чья неосязаемая ци несла в себе осязаемую убийственную мощь.

Остановившись рядом с Цзян Яньсяо, Ли Сюаньцин устремил на него взгляд: — Почему ты не желаешь избегать мирской суеты ради самосовершенствования?

Встретившись с ним взглядом, Цзян Яньсяо не отвёл глаз.

— Потому что... этот меч рожден в Царстве Вансян и зовется — Бренное Бытие.

Мёртвая тишина.

Лишь спустя долгое время Ли Сюаньцин отвел взгляд и махнул рукой: — Довольно, пусть решают они.

Его слова прозвучали туманно и двусмысленно; Цзян Яньсяо переглянулся с Ло Сюфэем, и оба синхронно отвели глаза, так и не поняв, что имел в виду Ли Сюаньцин. Зато Ли Сюаньюй понял всё предельно ясно.

Старший брат намекал на то, что во втором испытании у них ничья, выбрать он не в силах, а потому все решится воля бессмертных журавлей!

Облака клубились, ветер гулял на просторе. На краю обрыва белые одежды и черные волосы Ли Сюаньцина трепетали на ветру, и сам он казался наполовину растворенным в плывущих туманах. Он поднял руку над головой взывающим жестoм.

Буквально мгновение спустя с небес донесся звонкий, чистый клекот, и в небе появилась белоснежная фигура, которая, сделав несколько кругов, пошла на посадку.

Птица изящно опустилась на руку Ли Сюаньцина, сложила крылья и прижалась длинной шеей к его шее.

— Сяобай! — Ли Сюаньюй подбежал ближе и потрепал журавля по голове. — Ты не должна уделять внимание только старшему брату и игнорировать меня.

Сяобай повернула шею и окинула его оценивающим взглядом — в её глазах, похожих на черные бусины, промелькнули сомнение, озарение, брезгливость... После чего она отвернулась и демонстративно перестала обращать на него внимание.

— ... — Ли Сюаньюй усомнился в себе. — Неужели я настолько уродлив? На лице ведь нарисован твой собственный хвост!

Все: — ...

Цзян Яньсяо покосился на Сяобай: макушка журавля алела киноварью, хвост был абсолютно черным, а все остальное тело — белоснежным. Если присмотреться, родимое пятно действительно напоминало по форме птичий хвост.

Уже догадавшись, в чем будет заключаться следующее испытание, он сделал шаг вперед, прерывая актерские излияния Ли Сюаньюя: — Истинный Человек, в чем заключается третий тур?

Ли Сюаньюй ткнул Сяобай в голову в знак мести: — В заключительном туре задачи ставлю не я и уж тем более не старший брат.

— В древности гору Юньфу звали Журавлиной горой, здесь издавна обитает множество бессмертных журавлей, это благодатная обитель, где собираются благоприятные облака, — пояснил Ли Сюаньюй. — Журавли одарены духовной силой, способны отличать добро от зла и чувствуют связь с мечом. Вы оба оказались настолько выдающимися, что мы со старшим братом не смогли сделать выбор — так пускай же окончательный выбор в последнем испытании сделают эти журавли.

В отличие от невозмутимого благодаря знанию сюжета Цзян Яньсяо, Ло Сюфэй совершенно не ожидал подобного поворота. Закусив губу, он уточнил: — Вы хотите сказать... что мы должны призвать журавлей?

Ли Сюаньюй: — Именно так.

Цзян Яньсяо: — Выходит, нам тоже нужно поднять руки, как это сделал Чистый Достопочтенный Тайвэй?

Ли Сюаньюй: — ...Ну, до такого доходить не обязательно.

— Вы двое, подойдите сюда. — Ли Сюаньюй поманил их рукой. Цзян Яньсяо и Ло Сюфэй послушно подошли к самому краю обрыва.

— Стойте здесь и не двигайтесь, — велел Ли Сюаньюй. — Как только Сяобай подаст знак, журавли сами сделают свой выбор.

Цзян Яньсяо и Ло Сюфэй: — ...Слушаемся.

Отвернувшись, Ли Сюаньюй принялся заново заигрывать с прижавшейся к груди Ли Сюаньцина Сяобай. Воспользовавшись этой паузой, Цзян Яньсяо яростно зазвал систему:

— Система, система, ты на связи?! Это последний раунд, умоляю, продержись.

Система: — ...Если честно, я на исходе.

Цзян Яньсяо: — Тогда устрой мне посмертное сияние, выручай!

Система: — ...

— Я помню, в первоисточнике говорилось, что когда Ло Сюфэй выбирал наставника, испытание с журавлями наделало немало шуму — к нему слетелись целых девяносто девять журавлей и закружились в хороводе, доказывая, что он — истинное дитя небес, — затараторил Цзян Яньсяо. — Поразмыслив, я понял, что раз уж мы зашли так далеко, то для успешного ученичества мне жизненно необходимо призвать еще больше журавлей!

— ...Мхм, — слабо отозвалась система. — К сожалению, у меня почти не осталось энергии, и я не уверена, до какой степени смогу тебе помочь.

Цзян Яньсяо: — Постарайся изо всех сил.

Система коротко согласилась и снова умолкла. Цзян Яньсяо оставалось лишь молиться, чтобы всё прошло гладко.

Тем временем Ли Сюаньюй уже успокоил Сяобай. Птица наотрез отказывалась слезать с рук Ли Сюаньцина, и в итоге тот так и понес ее к стоявшим на краю обрыва юношам.

— Кого ты выберешь? — бесстрастно спросил Ли Сюаньцин.

Он резко разжал руки, подбросив журавля в воздух.

Взмахнув снежно-белыми крыльями, Сяобай очертила в небе изящную дугу, звонко взмахнула шеей и взмыла ввысь, постепенно превращаясь в крошечную белую точку на горизонте.

— Ло Сюфэй, — внезапно повернулся к нему Цзян Яньсяо. — Что бы ни случилось, я рад нашему знакомству.

Спина Ло Сюфэя мгновенно окаменела, он удивленно обернулся: — Ты...

— Останься потом на пару слов, мне нужно тебе кое-что сказать, — улыбнулся Цзян Яньсяо и указал на небеса. — Смотри — журавли летят!

В дальней дали прорезалась белая полоса, которая с заметной глазу скоростью неслась ближе, превращаясь в целое облако парящих птиц.

Неужели они выбирают его?

Стоило этой мысли промелькнуть в голове Цзян Яньсяо, как стая журавлей устремилась прямиком к Ло Сюфэю, обрушившись на него сверху и закружившись в радостном хороводе.

Цзян Яньсяо: — ...

— !! — Ло Сюфэй от переполнявшей его радости даже не знал, что сказать, и тут же перевел взгляд на стоявшего неподалеку Ли Сюаньцина.

— Девяносто девять штук? Ого, какое грандиозное зрелище, — тихо произнес стоявший рядом с Ли Сюаньцином Ли Сюаньюй. — Жалко только, что вон тот мальчишка по соседству не привлек ни единой птицы?

Услышав это, Ли Сюаньцин лишь бросил: — Не спеши.

Его слова еще не успели затихнуть в воздухе, как с небес грянул раскатистый гул. Взметнулись тысячи крыльев, заглушая все звуки мира, словно катилась на гребне снежная лавина — белая полоса на горизонте стремительно ширилась, приближаясь и заполняя собой всё небо целиком!

Ли Сюаньюй остолбенел: — Э-это... что такое?!

Ли Сюаньцин: — Ровно девятьсот девяносто девять бессмертных журавлей.

http://bllate.org/book/24878/2943478