Готовый перевод Rebirth of the Culinary Arts / Вкус новой жизни: Кулинарный путь перерожденного: Глава 3

Мин Шань раньше, конечно, мечтал о всяком, но он никак не ожидал, что после того, как ему пересадят здоровую ногу, в его теле появится еще что-то сверх того. Хотя он с самого детства знал, что в жизни всё складывается не так, как хочется, в восьми или девяти случаях из десяти, но неужели всё могло быть настолько не по плану? Впрочем, оставалось лишь признать, что дела обстоят всё хуже и хуже. И ладно бы просто хуже, но с точки зрения науки это... разве не казалось совершенно необъяснимым и неразумным?

Да что же... что вообще здесь происходит?! — мысленно терзался Мин Шань.

Однако, как бы сильно ему ни хотелось во всем разобраться, на лице не дрогнул ни один мускул. Из-за того, что родные родители никогда о нем не заботились, он окончил лишь среднюю школу, но Цай Миншань вовсе не был глупцом. Разумеется, он не стал бы задавать вопросы в лоб. Подумать только, о возможности пересадки целого тела он отроду не слыхал. Если бы об этом стало известно, он точно не пожелал бы оказаться в каком-нибудь научно-исследовательском институте в качестве подопытного крошки.

Поэтому Мин Шань мгновенно сообразил, как именно ему следует себя вести. Раньше он не замечал, что Ли Дэнин всё это время пристально за ним наблюдал. Приняв решение, он украдкой ущипнул себя за больное место и, изобразив на лице тревогу вперемешку с неловкостью, уставился на доктора Ли, а затем заговорил, морщась от мнимой боли:

— Доктор, вы так это говорите, что я... я... почему же у меня... голова так сильно заболела? Ой... ой-йой...

Вспомнив собственные догадки и глядя на то, как пациент кривится от боли, Ли Дэнин решил, что зрелище это неподдельное. Скорее всего, в сознании парня срабатывала защитная самореакция, ограждающая его от болезненных воспоминаний. Стоило зайти разговор о подобных ключевых вещах, как у него тут же начинало раскалываться голова. Доктор Ли ни на секунду не усомнился в достоверности происходящего, шагнул вперед и принялся утешать Мин Шаня:

— Раз болит голова — отдохни! Не думай о прошлом, всё равно ничего по-настоящему важного там не было. Перестанет болеть — тогда и вспомнишь, ничего страшного.

— Но... — Мин Шань внутренне обрадовался и поспешил зацепиться за слова собеседника: — Но мне кажется, будто я позабыл что-то ужасно важное?

— Ничего страшного, Мин Шань. Главное, что ты жив и невредим. Иногда, столкнувшись с тяжелыми потрясениями, люди и впрямь временно теряют память. Мы называем это временной амнезией, в этом нет абсолютно ничего страшного, со временем всё вспомнится само, — успокоил его Ли Дэнин.

По правде говоря, за всё время их знакомства это был едва ли не первый случай, когда он говорил с пациентом так долго. Раньше он выполнял исключительно обязанности личного врача, нанятого для медицинских осмотров.

— Вот как? Тогда большое спасибо вам, доктор! — Мин Шань послушно подхватил его слова, слегка растянул губы в улыбке и тут же осведомился: — Скажите, доктор, а когда пройдет эта моя временная амнезия?

Ли Дэнин прекрасно понимал, что никакой временной амнезией тут и не пахло — скорее всего, имела место избирательная амнезия, однако объяснять всё это было слишком долго и хлопотно. К тому же, чтобы не поднимать лишних вопросов, он ненадолго замолчал, а затем выдал полуправдивый ответ:

— Человеческий мозг — штука непредсказуемая. Быть может, ты проснешься завтра утром и всё вспомнишь, может быть, на следующей неделе, а может, и в следующем году — тут не угадаешь. Впрочем, если хочешь ускорить процесс, можешь побольше контактировать со старыми вещами, людьми и событиями из твоего прошлого. Подобные вещи в специальном лечении не нуждаются.

— Ох. Понятно, спасибо вам, доктор! — с видимой благодарностью произнес Мин Шань, хотя в душе сомневался, наступит ли вообще тот день, когда к нему вернется память.

Впрочем, раз доктор сам преподнес ему готовую отговорку, ему больше не нужно было вести себя излишне осторожно. Перейдя к сути, он прямо спросил:

— Кстати, доктор, я только что пришел в себя, в голове всё еще туманно, и я плохо помню, говорил ли об этом раньше. Я хотел спросить: то место... в моем случае... его еще можно вылечить?

— Ну... — Ли Дэнин хоть и состоял на службе у старшего молодого господина Сяна, его непосредственным пациентом всё это время оставался юноша, сидевший перед ним. Хотя он не знал, как старший молодой господин Сян смотрит на сложившуюся ситуацию, его собственная работа заключалась в лечении болезней. Рассудив так, доктор мягко улыбнулся и ответил: — Разумеется. Любая болезнь излечима. К тому же, в наше время даже пол меняют, что уж говорить о такой проблеме!

Глядя на лучезарную улыбку врача, Мин Шань почувствовал, как на душе у него потеплело. Раньше дома с ним никогда не обращались столь дружелюбно. Отбросив недавние сомнения, он прямо спросил:

— Тогда скажите, доктор, сколько времени займет лечение? И во сколько обойдется операция?

— Обычно лечение делится на несколько этапов, потребуется от трех до шести месяцев. Что касается стоимости, то вполне терпимо — всего-то около ста с лишним тысяч.

— ... — Мин Шань смотрел на улыбающегося Ли Дэнина, прокручивая в голове его слова: всего-то около ста с лишним тысяч?!

Тот факт, что родители-кровопийцы требовали с него именно сто тысяч в качестве платы за воспитание, объяснялся вовсе не тем, что им не хотелось содрать с него больше — просто возможности парня имели свои пределы!

В конце концов, горбатясь целыми месяцами от зари до зари, он получал едва ли больше двух тысяч юаней в месяц. Если учесть расходы на жизнь, удавалось отложить в лучшем случае тысячу. При таком раскладе ему пришлось бы копить по меньшей мере добрый десяток лет! И это при условии, что он вел бы абсолютно убогую жизнь, не позволяя себе никаких трат, кроме самых базовых потребностей для выживания! Стоило случиться хоть какой-нибудь непредвиденной напасти, как срок автоматически растягивался на двадцаток-тридцаток лет, о чем он даже помыслить не смел...

Погодите-ка...

Самым главным доказательством того, что здесь что-то не так, служило то, что это тело принадлежало вовсе не ему! Судя по всему, этот личный врач неплохо знал хозяина дома, да и само жилище поражало своими масштабами. Быть может, настоящий владелец тела — какой-нибудь избавительный мажор? Иначе с чего бы этому врарю бросаться словом «всего-то»?!

Немного успокоившись от этих мыслей, Мин Шань сообразил: пусть даже квартира и деньги принадлежат не ему, он же не собирается транжирить их направо и налево — средства нужны для лечения прежнего владельца тела! Но прежде всего необходимо раздобыть сбережения этого парня, иначе как он станет оплачивать операцию? И, конечно же, было бы просто великолепно понять, с какой стати он вообще угодил в чужую оболочку.

Слегка смущенно улыбнувшись, Мин Шань произнес:

— Извините, что побеспокоил вас сегодня, доктор. Мое тело еще не до конца окрепдо, так что оперироваться пока рано. Как только я немного подрасту... тьфу, то есть поздоровлею, я с вами свяжусь, договорились?

— Хорошо. Тогда я пойду. Уверен, под присмотром дяди Цая ты быстро пойдешь на поправку. Если возникнут какие-то вопросы, звони, — попрощался Ли Дэнин, собирая свои вещи.

Впрочем, он не сразу направился к выходу, а сперва заглянул на кухню к дяде Цаю.

Проводив врача взглядом, Мин Шань полулежа примостился на диване, погрузившись в раздумья. Прояснить предстояло многое. Гостиная выглядела совершенно безликой: ни единой вещи, способной пролить свет на личность хозяина, не говоря уже о семейных фотографиях. И странное дело — почему прежний хозяин торчал в гостиной, а не в собственной спальне? И с какой стати этот парень умудрился покрыться синяками и ссадинами с головы до ног? Досталось даже тому самому месту... Интересно, как умудрился вляпаться в такую историю человек, на вид рожденный под счастливой звездой?

— Мин Шань, я смотрю, доктор Ли уже ушел. Тебе полегчало? Проголодался? Отец сварил целебную кашу, подкрепись немного, — в гостиную вошел Цай Чжуюань. Послушав Ли Дэнина, он повеселел еще больше: похоже, случившееся несло в себе и свои плюсы.

Мин Шань посмотрел на пожилого мужчину. Тот и раньше то и дело называл его сыном, но тогда Мин Шань списывал всё на путаницу. Теперь же казалось, что, возможно, прав как раз старик, а ошибался он сам. Однако броситься на шею первому встречному и признать в нем отца он тоже не мог. В конце концов, врач только что подкинул ему отличную отговорку — грех было ею не воспользоваться!

Немного скомкав слова доктора, Мин Шань заговорил:

— Видите ли... когда этот врач осматривал меня, у меня жутко разболелась голова. Доктор сказал, что люди, пережившие определенные потрясения, порой страдают временной амнезией. Так что... извините, дядя, вы действительно мой отец?

Закончив говорить, Мин Шань не смел поднять глаз. Уткнувшись в пол, он даже не заметил, как его пальцы судорожно затеребили край собственной одежды.

— Мин Шань, — раздался мягкий, глуховатый мужской голос.

Грубая мозолистая рука накрыла его беспрестанно теребящие подол пальцы.

— Всё хорошо. Всё, что ты позабыл, отец помнит за двоих.

Мин Шань ошеломленно поднял голову. Неужели настоящие, любящие отцы бывают такими? Они не бьют почем зря и не кроют площадными ругательствами. Даже если ребенок в чем-то виноват, они способны вот так всё прощать и окружать заботой? Если бы... если бы этот человек действительно оказался его настоящим отцом...

— Глупый мальчишка... — Цай Чжуюань смахнул с глаз юноши влагу. — Чего слезы льешь? Главное, что сам цел. Всё, что вылетело из головы, я буду помнить за тебя. Хочешь узнать что-то — спрашивай смело. Давай-ка лучше поешь каши, пока не остыла, иначе вкус изменится, и ты опять станешь капризничать.

— Угу. — Глядя на балующий взгляд и ласковые слова пожилого мужчины, Мин Шань кивнул. Он уже протянул руку за пиалой, но Цай Чжуюань мягко отстранил ее:

— Тебе тяжело двигаться, давай я покормлю.

Подумав, что таковы уж сложившиеся у них с отцом привычки, Мин Шань не стал возражать и кивнул. Когда первая ложка каши коснулась его губ, глаза юноши невольно округлились. Несмотря на легкий, трудноописуемый привкус целебных трав, каша оказалась невероятно вкусной, разваренной до такой степени, что буквально таяла во рту. Если бы не видневшиеся крупинки, он бы подумал, что пьет какой-то жидкий отвар.

Заметив выражение лица парня, Цай Чжуюань понял, что еда пришлась ему по вкусу, и продолжил споро подносить ложку за ложкой. Не успел Мин Шань опомниться, как пиала опустела — намного быстрее, чем он обычно ел в прошлой жизни. Воспользовавшись моментом, Цай Чжуюань тут же предложил:

— Наелся, Мин Шань? Хочешь еще?

— Можно? — глаза Мин Шаня засияли, и он лучезарно улыбнулся: — Давайте.

В итоге Мин Шань умял целых три порции, прежде чем наконец остановился. Набив желудок, он задумался о том, как теперь выстраивать отношения с этим заботливым отцом. В конце концов, раз уж его нынешнее тело принадлежало сыну этого человека, то независимо от того, каким чудом он потерял сознание и очнулся в чужой шкуре, вероятность вернуть всё назад стремилась к нулю. К тому же, он понятия не имел, переселился ли прежний владелец тела в его собственную заброшенную оболочку, так что и рассуждать о каком-то обмене не имело смысла.

Эх...

Быстро сбегав на кухню, чтобы ополоснуть посуду, Цай Чжуюань вернулся обратно. Еще с порога гостиной он услышал тяжелый вздох сына и поспешил подойти:

— Мин Шань, что стряслось? Отчего вздыхаешь? Есть вопросы — задавай отцу, не держи в себе.

Немного поразмыслив, Мин Шань решил, раз уж он застрял в этом теле, то отрекаться от родства глупо. Притворившись потерявшим память, он сохранял со стариком кровные узы. К тому же, если говорить о роли отца, этот человек превосходил его собственного родителя в миллионы раз. Так из-за чего ему было переживать?

И тогда Мин Шань с «чистосердечным» видом выложил свои тревоги:

— Отец, мне кажется, я позабыл слишком многое. Кроме того, о чем вы все твердите с сегодняшнего дня, в памяти — абсолютная пустота. Что, если мне так ничего и не вспомнится?

Услышав это, Цай Чжуюань успокоился. Он страстно желал воспользоваться моментом, чтобы наладить пошатнувшиеся отношения с сыном, а в идеале — вообще круто изменить их жизнь. Хотя раньше ему приходилось идти на компромиссы, он прекрасно понимал, что оставлять всё как есть нельзя. Любые перемены были к лучшему.

Раньше сын был до безумия привязан к молодому господину Сяну, и никакие уговоры не помогали. Но теперь, когда парень потерял память, выпадал редкий шанс всё исправить! К тому же, разве доктор Ли не сказал, что избирательная амнезия развилась у Мин Шаня из-за нежелания мириться с суровой реальностью? Зачем же тогда насильно тянуть его назад, в этот кошмар?

— Мин Шань, скажи отцу, что ты помнишь? Что хочешь узнать? Я отвечу на любой твой вопрос.

Услышав это, Мин Шань пришел в неописуемый восторг. Неужели после стольких злоключений Фортуна наконец повернулась к нему лицом? Пусть впереди маячила серьезная проблема со здоровьем, но раз ее можно вылечить, то и беды особой нет. Он тут же затараторил:

— Отец, я помню только, что меня зовут Цай Миншань, а вы — мой отец, больше ничегошеньки. Скажи, это наш дом? Врач говорил, что если я буду чаще сталкиваться со знакомыми людьми и вещами из прошлого, память может вернуться быстрее. Есть ли дома кто-то еще? У нас сохранились альбомы с фотографиями?

Услышав это, Цай Чжуюань окончательно убедился, что сын забыл абсолютно всё. И слава богу. Зацикливаться на ком-то — будь то мужчина или женщина — и делать другого смыслом своей жизни было противоестественно и уродливо.

Поэтому, позабыв о том, что он успел наговорить раньше, старик на ходу сочинил историю:

— Мин Шань, это не наш дом. Мой прежний хозяин уехал за границу и попросил меня приглядеть за жильем, мы здесь просто гостим. К тому же мы собираемся возвращаться в уезд уже завтра. Видишь ли, ты ведь занемог, и я не стал переносить тебя в спальню по той простой причине, что завтра хозяин возвращается. Я тут всё прибрал, так что внутрь мы больше не заходили.

— Ох... — разочарованно протянул Мин Шань. Разочарование постигло его вовсе не из-за того, что жилье оказалось чужим — просто в этот момент он с ужасом вспомнил: если они завтра уезжают, то где же он раздобудет те самые сто с лишним тысяч на операцию?!

Впрочем, если подумать, всё вставало на свои места. Его с самого начала удивляло, почему отец человека, владеющего столь роскошным особняком, одет так бедно и совсем не похож на богача. Теперь всё объяснялось. Однако, чтобы не вызывать подозрений, Мин Шань поспешил улыбнуться и осведомиться:

— Скажи, отец, а кроме нас двоих, в семье еще кто-то есть?

Цай Чжуюань с натянутой улыбкой дернул уголком рта:

— Никого. Только мы вдвоем. Но ничего, мы заживем хорошо. Пусть наш дом в уезде староват и стоит на отшибе, зато неподалеку открылась старшая школа — на торговле со школьниками всегда можно что-то заработать. Не переживай так, Мин Шань.

Поначалу, услышав, что в семье осталось всего двое, Мин Шань сообразил, что брякнул лишнее, и уже собирался как-то утешить старика, но тот сам ловко перевел тему. Мин Шань поспешно согласился:

— Конечно, прорвемся, отец, я совсем не переживаю.

— Вот и отлично. А я пойду дособираю вещи. Завтра позавтракаем — и сразу на поезд, домой, — рассудил Цай Чжуюань.

Вспомнив, что прошлой ночью молодой господин Сян уже наведывался сюда, вряд ли он заявится снова сегодня, но вот на третий вечер поручиться было нельзя, так что уехать следовало как можно раньше.

— Угу.

Мин Шань, разумеется, не знал, какие мысли роятся в голове у старика. Но он не уловил в его глазах ни капли фальши — лишь сплошную отеческую заботу, а потому без колебаний кивнул.

— Кстати, отец, дай-ка я тоже помогу собрать свои вещи! — обрадовавшись предстоящему отъезду, Мин Шань попытался подняться, чтобы подготовиться к возвращению домой. Но... — Ой-йой! — скривившись от боли, он снова рухнул на диван: ушибы и ссадины на теле, хоть их и обработали лекарствами, зажили еще далеко не до конца.

— Сиди уж, Мин Шань. Твои вещи я собрал еще вчера. Сегодня мне осталось только мелочи побросать, — поспешно остановил его Цай Чжуюань.

Если бы сын вздумал вернуться в спальню и наткнулся на вещи молодого господина Сяна, трудно предсказать, какие вопросы у него возникли бы. Лучше не рисковать.

— Ну ладно, спасибо, отец, выручил, — виновато улыбнулся Мин Шань.

— Дурачок, о чем ты говоришь, мы же семья! Отдыхай давай. Сейчас я принесу плед, укроешься и поспишь как следует, а завтра проснешься — и от ран и следа не останется. Лекарства доктора Ли творят чудеса, — радостно произнес Цай Чжуюань.

Всё складывалось именно так, как он и планировал. Было ли у него хоть маломальские причины для грусти?

Судя по всему, сказались последствия травм: после того как Мин Шань выпил кашу и обработал раны, его сморил крепкий сон. Цай Чжуюань тихонько позвал его пару раз, но, не дождавшись ответа, осторожно поднялся по лестнице в главную спальню, чтобы собрать вещи сына. Заглянув в шкаф, полный кричащих вычурных нарядов и нелепых костюмов, он отобрал лишь несколько самых простых и скромных вещей нейтральных расцветок. Напоследок он прихватил со столика смартфон парня, сунул всё в пакет и вышел. К стоявшему на столе ноутбуку, портативной игровой приставке, джойстикам и кошельку в ящике письменного стола он даже не прикоснулся...

На следующее утро, проснувшись, Мин Шань и впрямь почувствовал себя намного лучше. Мази доктора Ли действительно оказались чудодейственными! Сияя от счастья, он несколько раз прошелся туда-сюда по гостиной, а когда Цай Чжуюань позвал его завтракать, послушно уселся на место. Дорога предстояла суматошная, но Мин Шань понимал, что поездки на поездах легкими не бывают, а потому не роптал.

Когда состав наконец тронулся с места, Цай Чжуюань поднялся, сославшись на необходимость сходить в туалет. Мин Шань не придал этому значения. Глядя в окно на проплывающие мимо пейзажи огромного мегаполиса, он с легкой грустью подумал: раньше он так мечтал вырваться в большой город, и вот, очнувшись в чужом теле, он действительно оказался здесь. Только вот толком ничего посмотреть так и не успел, как пришлось возвращаться в провинцию.

Хотя на душе скребли кошки, стоило ему вспомнить отца — точь-в-точь такого, каким он представлял себе доброго папу из детских фантазий, — как сожаления мгновенно испарялись. Видимо, из-за тяжелого детства его сердце всю жизнь жаждало именно такой родительской ласки.

Вспоминая тех двоих, что вырастили его в прежней жизни, он понимал: в их глазах настоящим ребенком был лишь младший братец, а сам он значил меньше дворовой собаки. Но теперь всё переменилось! У него появился любящий отец, а проблемы со здоровьем он со временем обязательно решит, вернув телу нормальное, здоровое состояние! И жизнь теперь пойдет совсем по-другому! Цай Миншань укрепился в вере, что впереди его ждет только лучшее!

А тем временем Цай Чжуюань, глядя на озаренное надеждой лицо сына, чувствовал, как на сердце скребут кошки. Его план был хорош, но строился на одном шатком допущении — на том, что старший молодой господин Сян и впрямь выгнал Мин Шаня вон. Если он в расчетах ошибся, то...

http://bllate.org/book/24875/2943324