Готовый перевод Clumsy Tenderness (Loyal Dog Dom X Wife-like Uke) / Неуклюжая нежность: Второй шанс для забытой любви: Глава 3

События возвращаются на два месяца назад.

Когда Фан Ичэнь пришёл в себя, он сразу понял, что находится в больнице. В конце концов, такой специфический запах есть не везде — этот поистине отвратительный запах дезинфицирующего средства. Фан Ичэнь почесал голову, приподнялся и огляделся: действительно, больничная палата.

— Не может быть, я же не… — Фан Ичэнь опустил взгляд на своё запястье. На левой руке не то что повязки — вообще не было никаких следов. Разве он не упал и не распорол кожу довольно глубоко? Как оно могло остаться целым и невредимым? Вспомнив кровь, расплывавшуюся по полу, Фан Ичэнь мгновенно побледнел.

— Наконец-то очнулся. Удумал ещё температурить, а люди из семьи Лу даже в больницу тебя не отвезли. Если бы не я пошла тебя искать, ты бы, наверное, прямо в комнате отдал концы, — в дверях появилась женщина в белой рубашке и чёрной короткой юбке. Цокая каблуками высотой сантиметров десять и совершенно не смущаясь больничной обстановки, она бесцеремонно уселась у края кровати. Едва собравшись заговорить, она заметила у Фан Ичэня такое лицо, будто он увидел призрака, и тут же вспыхнула: — Эй, я спрашиваю, что это у тебя за выражение? У меня на лбу цветы расцвели, что ли?

— С-сестра Су? — Фан Ичэнь с удивлением посмотрел на длинноволосую женщину перед собой. Разве у сестры Су не была короткая стрижка? Неужели она надела парик? Этот парик выглядел слишком реалистично, как ни посмотри — точь-в-точь её прежняя причёска.

— Я вообще не понимаю, что с тобой творится! Довёл всё до такого абсурда, а всё ещё чего-то держишься за семью Лу? Президент Лу предлагает тебе проложить путь, а ты отказываешься. Какая тебе вообще польза оставаться в семье Лу? Неужели ты влюбился в президента Лу? — сестра Су бросила на Фан Ичэня косой взгляд, а секунду спустя, словно что-то вспомнив, уставилась на него во все глаза: — Ты что, и правда запал на этого мужика?!

Фан Ичэнь моргнул, всё ещё до конца не уразумев, о чём толкует собеседница. Разве он не инсценировал самоубийство и не забрызгал случайно кровью всю округу? С чего бы ему встречать здесь сестру Су? Разве после того скандала сестру Су не перевели в другое место? Почему она сидит здесь и таращится на него во все глаза?

— Фан Ичэнь, говорю тебе: с тем, что ты не стремишься к успеху, я ещё могу смириться, но ты должен хотя бы выгоду какую-то извлекать! И ещё: президент Лу велел передать, что то, что ты заболел лихорадкой в семье Лу и никто об этом не знал — это его долг перед тобой. Если ты больше не хочешь оставаться в семье Лу…

— А! — Фан Ичэнь наконец подал голос. — Сестра Су, одолжи мне телефон.

Сестра Су с недоумением протянула ему аппарат. Увидев дату на экране, Фан Ичэнь на мгновение остолбенел. Заметив, что он ведёт себя как дурачок и, получив телефон, даже не шевелится, сестра Су выхватила его обратно и сунула себе в сумочку: — Эй, ты меня вообще слушал? Президент Лу сам так сказал — у тебя впереди блестящее будущее.

— Больше не нужно, — произнёс Фан Ичэнь.

— Что значит не нужно? — сестра Су посмотрела на него в полном непонимании.

Фан Ичэнь поднял голову. Никакой растерянности на его лице больше не было, и он смотрел на сестру Су с очень странным выражением. В этих ярких глазах читалось так, будто он ухватил нечто важное, а уголки его губ изогнулись в такой улыбке, что привыкшая к нему сестра Су на несколько секунд даже лишилась дара речи. Опомнившись, она не преминула отвесить ему затрещину со словами: — Мелкий наглец! Как посмел строить мне глазки!

— Я уйду из семьи Лу через два месяца. — Если сорваться с места и уйти прямо сейчас, Лу Цин наверняка что-то заподозрит. Иначе как объяснить, что он только что любил Лу Цина до беспамятства, а теперь вдруг заявляет о своём уходе? Подобное выглядело бы неубедительно. К тому же до этого момента ему нужно всё тщательно обдумать, а главное — убедиться: неужели он действительно вернулся в прошлое?

Сестра Су поворчала ещё немного и перечислила поступившие ей предложения о работе. За спиной Фан Ичэня стоял Лу Цин, и хотя сестра Су в глубине души презирала его безынициативность, в рабочих вопросах она не смела принимать решения самостоятельно. Услышав о нескольких предложениях сняться в молодёжных сериалах, Фан Ичэнь тут же покачал головой. Он не то чтобы по-настоящему любил актёрское ремесло, однако ему очень нравилось являть миру другое «я» перед объективом камеры. Звучало противоречиво, но Фан Ичэнь чувствовал именно так.

Поэтому, вместо того чтобы сниматься в кино, он куда больше любил рекламу. Гонорары там были неплохие, объём работы — небольшой, и обычно всё решалось за день-два. Съёмки в рекламе всегда оставались его главным выбором. К тому же он был не более чем красивой куклой: принять нужную позу по требованию режиссера он ещё мог, но играть по-настоящему у него получалось из рук вон плохо.

Фан Ичэнь обошёл посты медсестёр на всех этажах, проверяя время, а затем вернулся в палату и включил телевизор, чтобы посмотреть вечерние новости. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но понял, что это совершенно выше его сил.

Сейчас ему хотелось заорать во всё горло, чтобы выплеснуть переполнявшее его ликование!

На дворе стоял 2010 год. Он и впрямь вернулся на два года назад, это не сон! Фан Ичэнь сжал кулаки, мелко дрожа от возбуждения. Вспомнив кое о чём, он резко вскинул голову: тех, кто сгубил его в прошлой жизни, он будет обходить за верстку. А что до нынешнего покровителя... при мысли о ледяном выражении лица этого человека Фан Ичэнь крепко стиснул зубы: раз тягаться с ним он не может, то спрятаться-то наверняка в силах!

И ещё… оставался ещё один человек. Тот самый, протянувший ему руку помощи. На этот раз он непременно вцепится в него мёртвой хваткой!

Фан Ичэнь не стал задерживаться в больнице и сразу взял такси до роскошного особняка семьи Лу. Хотя он пробыл здесь уже немало времени, это место по-прежнему казалось ему чужим. Холодный Лу Минхао — сын Лу Цина, всегда смотревший на него так, будто перед ним мусор, и тот мужчина, который привёз его сюда, но почти никогда не возвращался назад.

Теперь, оглядываясь назад, Фан Ичэнь искренне не понимал, почему тогда он изо всех сил цеплялся за это место, унижаясь и оставаясь здесь? Глядя на столь масштабный и внушительный особняк, Фан Ичэнь чувствовал лишь пугающий холод на сердце.

Ни отец, ни сын из семьи Лу, ни прислуга с управляющим — никто из них не удостаивал его нормальным взглядом. Войдя внутрь, Фан Ичэнь только сейчас отчетливо ощутил, насколько омерзительными были взгляды окружающих. Как он вообще мог оставаться здесь тогда и изо дня в день, словно глупец, бессмысленно ждать возвращения Лу Цина?

Наверное, у него был острый дефицит кальция, — подумал Фан Ичэнь, обходя просторный холл и направляясь к лестнице. Какой-то парень, отдыхавший в гостиной, бросил на него мимолётный взгляд; в его бровях, до боли напоминавших отцовские, промелькнуло раздражение. Фан Ичэнь прошёл мимо, опустив голову, и подумал, что в прошлом у него и правда не хватало кальция, раз он не замечал, как сильно здешние люди ненавидят его. А ведь он ещё радовался как ребёнок тому, что Лу Цин привёз его сюда! Наверное, все эти люди за спиной потешались над ним?

— Молодой господин Фан, вы вернулись, — сдержанно произнёс управляющий. Фан Ичэнь кивнул, думая про себя, как же тяжело приходится этому управляющему: в душе он наверняка презирает его, а всё равно вынужден называть молодым господином. Он ведь не забыл: когда после случившегося с ним несчастья он пришёл искать Лу Цина, именно этот человек преградил путь у ворот со словами: «Разве семья Лу — это место для таких людей, как вы?»

— Молодому господину Фану что-нибудь нужно?

— Купите мне таблетки кальция, пожалуйста. — И вправду стоило подлечиться, подумал Фан Ичэнь и быстрым шагом направился наверх, не став, как бывало прежде, увиваться вокруг Лу Минхао и болтать о всякой всячине, лишь бы завязать с ним разговор.

Зайдя в комнату, Фан Ичэнь плашмя рухнул на кровать. Большая постель была мягкой и невероятно удобной, но на душе у Фан Ичэня скребли кошки. Он болел так долго, но во всём доме семьи Лу не нашлось ни единого человека, кто заметил бы это. А он тогда, оказавшись в больнице, всё ещё надеялся, что Лу Цин навестит его хотя бы ненадолго.

И слова сестры Су он тоже помнил. Просто тогда не придавал им особого значения, а теперь, оглядываясь назад, понял: эта фраза Лу Цина несомненно означала предложение добровольно уйти. Всё было настолько очевидно — с чего бы ему тогда казалось, будто тот сказал это из желания уберечь его от обид?

Чем больше Фан Ичэнь размышлял об этом, тем сильнее чувствовал себя полнейшим идиотом, законченным идиотом!

Лёжа ничком на кровати, Фан Ичэнь скосил глаза на стоявший неподалёку компьютер. Внезапно что-то вспомнив, он резко подскочил, но матрас оказался слишком мягким, и его снова откинуло назад. В конце концов, пустив в ход и руки, и ноги, он кое-как выкарабкался из постели, подбежал к столу и включил компьютер, чувствуя, как внутри необъяснимо сильно заколотилось сердце.

Ань Юань… Ань Юань…

Стоило компьютеру загрузиться, Фан Ичэнь тут же подключился к интернету, открыл почту и, увидев знакомое имя, на мгновение даже не поверил своим глазам. Он ведь и вправду вернулся в 2010 год? Значит, и этот Ань Юань сейчас тоже…

Кликнув по письмам, он обнаружил, что история переписки не удалена. Фан Ичэнь открывал их одно за другим. Их диалоги состояли из всякой повседневной чепухи, и только теперь Фан Ичэнь понял, что все свои радости и печали выплёскивал именно этому человеку. Тот никогда не отвечал длинными тирадами, но даже в скупых, состоящих из пары слов строчках чувствовалось, как этот мужчина подбадривает его. Фан Ичэнь просматривал сообщения одно за другим, вчитываясь в каждое слово, пока у него от жгучего стыда не защипало глаза.

Закончив читать, Фан Ичэнь шумно выдохнул, откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Всю ту боль от наркотической ломки, когда ему в вену вкололи заразу; тот период после его оглушительного взлёта на вершину славы, когда папарацци раскопали его склонность к однополой любви; те самые мрачные и тяжёлые дни за всю его актёрскую карьеру, когда он жил под холодными и презрительными взглядами окружающих, — тогда он презирал самого себя и покатился по наклонной, погружаясь в распутство и деградацию.

А этот мужчина однажды просто взял и появился перед ним. Фан Ичэнь до сих пор помнил, как он, сжавшись в углу и переживая очередной приступ ломки, услышал, как распахнулась от удара ноги дверь. Ань Юань, увидев его в таком жалком состоянии, не постеснялся его грязи — он крепко обнял его и снова и снова гладил по спине.

Это тепло не могло сравниться ни с чем на свете. Разве он не видел страстный блеск в глазах этого человека? Просто тогдашний он был так полон комплексów и робости, что не мог принять чувства Ань Юаня, поэтому делал вид, что ничего не замечает. И по собственной прихоти раз за разом ранил того, кто был рядом.

Фан Ичэнь посмотрел на своё запястье: никаких шрамов.

Неужели всё и правда можно начать сначала? Сможет ли он на этот раз с чистой совестью ответить на чужие чувства? При этой мысли Фан Ичэнь выпрямился, торопливо открыл окно ответа, быстро набросал несколько строк и нажал кнопку отправки.

Ань Юань, жди меня! На этот раз догонять тебя буду я!

http://bllate.org/book/24873/2943136