Ли Сяо сидел в светло-серой рубашке с короткими рукавами, а на коленях у него стоял горшок с только что проклюнувшимся растением. Густая листва другого, синевато-серого растения поблизости почти полностью скрывала его фигуру.
Немудрено, что он не заметил его сразу!
Тот медленно перевёл взгляд вниз и замер. Цзянь Синлань с чувством вины покосился на разрытую им небольшую ямку на земле и, не дожидаясь, пока Ли Сяо заговорит, решил действовать на опережение:
— Ты чего...
Здесь?
Не успел он договорить, как понял, что сморозил глупость. Это же дом Ли Сяо, и нет ничего странного в том, что он где-то здесь находится, а вот то, что он сам ранним утром копает ямы в чужой оранжерее, — это куда больше смахивает на странность!
Он тут же поправился:
— ...Почему ты тоже пришёл выращивать цветы? Какая погода сегодня хорошая, правда? Какое совпадение, я тоже.
Цзянь Синлань поднял глаза и снова встретился взглядом с теми самыми узкими, глубокими глазами.
Ли Сяо легко поглаживал нежные багряные и полупрозрачные побеги в горшке, слегка прищурив фениксовы глаза, и изучающе, с задумчивым видом разглядывал его.
От этого взгляда у Цзянь Синланя мороз пошёл по коже, и в нём проснулся инстинктивный страх, словно на него уставился какой-то крупный хищник.
Запоздало припомнив поведение прежнего хозяина тела, он вытаращил свои персиковые глаза и неуклюже спародировал его:
— Ч... чего? Мне что, и цветы выращивать нельзя?
Ли Сяо на мгновение замер, отвёл взгляд, неторопливо убрал стоявший на коленях горшок, заменил его другим — с буровато-желтыми ростками — и равнодушно бросил:
— Как хочешь.
Цзянь Синлань мысленно выдохнул. Похоже, вышло очень похоже, тон достаточно наглый! Раз так, Ли Сяо наверняка не захочет и дальше делить с ним одно помещение, и стоит ему уйти, как он сможет преспокойно заняться посадкой!
Однако просидев на корточках добрую половину дня, он обнаружил, что Ли Сяо по-прежнему сидит на прежнем месте и возится со своими горшками. И уходить явно не собирался.
Заметив, что Ли Сяо полностью его игнорирует, Цзянь Синлань подумал, что тот сам только что всё разрешил, и потому без тени смущения взялся за дело — вооружившись маленьким совочком, принялся копать ямки и разрыхлять землю.
Лето всегда выдаётся донельзя удушливым: даже в оранжерее с работающей системой климат-контроля стоило хоть немного подвигаться, как тут же бросало в пот.
Оранжерея оказалась огромной, и Цзянь Синлань выбрал местечко ближе к краю, где не было крупных раскидистых растений и света падало вдоволь. Рядом даже стоял какой-то прибор, похожий на обруч для хула-хупа, на котором было написано: «Микроклиматический регулятор».
Погода самая подходящая, а земля выглядела на редкость плодородной — сплошной песчаный суглинок. Что ж, для начала попробуем вырастить что-нибудь дешевое и неприхотливое — например, пекинскую капусту. Надо проверить, приживутся ли земные растения на чужой почве.
Неизвестно почему, но его охватило странное, удивительное чувство. Ему казалось, будто он физически ощущает жизненную силу и энергию семян, понимает, в чем они нуждаются и в каких условиях смогут бурно пойти в рост.
Двадцать семян — казалось бы, брось их на землю как попало, дел на пару секунд — но он двигался исключительно по наитию, отчего процесс затянулся донельзя.
В конце концов, семена продавались поштучно и стоили безумно дорого, расточительство было недопустимо!
Сороковка семян набралась из тех, что подарила Система, и тех, что он докупил сам. Двадцать он уже пустил в ход, рассыпав по только что взрыхленной грядке.
Движение его замерло — он вдруг вспомнил о существовании ещё одного человека. Медленно повернувшись, он выдавил из себя натянутую улыбку:
— Ой, а ты всё ещё здесь...
Ли Сяо сузил глаза и пристально посмотрел на горшок у себя на коленях, заговорив вновь ровным, лишённым всяких эмоций голосом:
— Подойди сюда.
Звук его голоса несли в себе некое необоснованное давление.
От этого у Цзянь Синланя зачесалась макушка. Наконец-то он сдвинулся с места, подражая развязной походке прежнего хозяина. В душе он думал: «Подойду так подойду, чего командовать-то?»
Вот оно что, значит, его позвали лечить растения! В этом деле он мастер!
Он совершенно забыл о присутствии постороннего, пока не раздался холодный и низкий голос Ли Сяо.
Он погрузился в это странное, едва ли не мистическое состояние, полностью потеряв счёт времени и забыв обо всем на свете.
Поначалу Цзянь Синлань даже не понял, к кому обращаются, и тогда в ушах снова прозвучало:
— Подойди.
Услышав это, Цзянь Синлань опешил и невольно покосился на горшок на коленях у собеседника: на сей раз там зеленели бледно-голубые ростки, но какие-то поникшие, чахлые, совсем нездоровые.
Цзянь Синлань оперся на затекшие ноги и медленно поднялся, слегка потоптавшись на месте, чтобы разогнать кровь. У него немного кружилась голова — решив, что это от долгого сидения на корточках, он беспечно мотнул головой, потёр рукой лоб и с улыбкой окинул взглядом плоды своего труда.
Тогда Цзянь Синлань протянул руку, взял горшок и поднёс к самым глазам, чтобы рассмотреть получше.
Не успел он приглядеться, как то странное чувство накатило вновь. На этот раз Цзянь Синлань сразу обратил на него внимание. И пока он раздумывал, его вновь затянуло в тот удивительный мир.
Он отчётливо почувствовал, что корни этого растеньица страдают от нехватки кислорода — видимо, землю утрамбовали слишком сильно. Недолго думая, он подхватил совок, аккуратно выкопал росток, вдоволь взрыхлил почву и лишь после этого водворил растение обратно.
Лицо Цзянь Синланя разгладилось, уголки губ тронула улыбка. Он повернулся к Ли Сяо и звонким голосом произнёс:
— Готово! В следующий раз, когда будешь закапывать семена, не забывай взрыхлять землю.
Кто бы мог подумать, что, повернувшись, он снова встретится взглядом с Ли Сяо!
В третий раз за день!
— ... — Цзянь Синлань и сам заметил, что его манера поведения уж слишком сильно отличается от прежней. Облизнув губы, он с горшком в руках подошёл к Ли Сяо и протянул ему ношу.
Приняв горшок, тот тихо поблагодарил.
Глаза Цзянь Синланя округлились, а персиковые очи и вовсе стали похожи на две пуговицы. Боже правый, Ли Сяо только что сказал ему спасибо! Неужели появился шанс избавиться от клейма злобного пушечного мяса?!
Стараясь унять рвущуюся наружу улыбку и растерянно блуждая взглядом, он с самым невозмутимым видом выдал:
— Да пустяки... — Запнувшись, он принялся украдкой тереть пальцами край одежды. — Если... если они вдруг снова заболеют, можешь смело обращаться ко мне!
Сообразив, что он несет, он резко захлопнул рот, мысленно умоляя перенестись на три минуты назад, чтобы зажать себе ладонью губы. Что за бред он вообще ляпнул!
Пытаясь исправить оплошность, Цзянь Синлань непринужденным тоном добавил:
— Сам не пойму почему, но после того как я ударился головой, всё, что связано с этими делами, отпечаталось в памяти намертво, а вот остальное как-то... — он досадливо постучал себя ребром ладони по макушке.
Каждое его слово и жест недвусмысленно намекали: у меня не все дома!
Услышав это, Ли Сяо посмотрел на Цзянь Синланя. Его брови слегка сошлись на переносице, а во взгляде читалось странное, пытливое любопытство. Посмотрев на него ещё пару секунд, он протянул руку и протянул ему горсть леденцов. Цзянь Синлань ошеломленно взял их.
Затем Ли Сяо достал серебристо-серый платок, который тут же попался на глаза Цзянь Синланю, и произнес своим необычайно приятным голосом:
— У тебя на лице... вытри.
С этими словами он даже приложил палец к своему лицу, указывая, где именно нужно протереть.
Механически подчиняясь указаниям Ли Сяо, Цзянь Синлань провел платком в указанном месте. Отняв ткань, он взглянул на неё: на том месте, где он потёр, остался жирный чёрный мазок — видимо, случайно испачкался землей.
Тут Цзянь Синлань наконец пришёл в себя. Он всё ещё находился в таком шоке, что лишился дар речи.
Он впервые в жизни слышал, чтобы Ли Сяо разговаривал с ним в таком тоне. И пускай голос оставался прохладным, по сравнению с прежней ледяной стужей это звучало едва ли не ласково.
Он был искренне польщен и даже сбит с толку. Неужели в сумасшествии есть свои плюсы?
В этот момент интеллектуальный мозг на запястье Ли Сяо издал тихий сигнал. Опустив взгляд, тот изучил сообщение, кивнул Цзянь Синланю в знак прощания и тронул с места инвалидное кресло.
Цзянь Синлань машинально кивнул вслед удаляющемуся Ли Сяо. Проводив взглядом его отдаляющуюся спину, а затем взглянув на горшки с цветами, он с удивлением подумал: «Стоило спасти растение, как его отношение изменилось кардинально. Кто бы мог подумать, что этот вечно ледяной Ли Сяо на самом деле так любит цветочки?»
Тем временем.
Ли Сяо катил вперед на кресле, погруженный в мрачные раздумья.
Уже вчера Цзянь Синлань казался ему каким-то странным — и в поведении, и в душевных силах. А сегодняшняя проверка лишь подтвердила догадки: его духовная энергия разительно отличалась от прежней.
Духовная сила Ли Сяо принадлежала к числу редчайших и труднодостижимых мутаций — она позволяла ему улавливать чужие ментальные колебания, особенно когда те испытывали сильные эмоции. Этот дар делал его непревзойденным в допросах.
Но когда эмоциональный фон собеседника оставался ровным, он мог лишь смутно, словно сквозь пелену, ощущать чьё-то присутствие. Столь отчётливое восприятие, как сегодня, случилось с ним впервые.
Нынешняя ментальная энергия Цзянь Синланя была невероятно мощной и чистой. Однако ещё вчера его дух казался слабым донельзя, да и сама аура была иной.
Общеизвестно, что духовная сила даётся человеку от рождения, и если она угасает, вернуть её уже невозможно — это означает смерть. Дух человека может лишь иссякнуть, но измениться он не способен.
Так что же, чёрт возьми, с ним произошло?
Вспомнив неуклюжие попытки парня пародировать прежнее поведение, Ли Сяо легонько постучал пальцем по подлокотнику.
Вместо внезапной мутации духовной силы это больше походило на... подмену человека. А поскольку внешность, черты лица и пропорции тела остались абсолютно прежними, у него возникло одно предположение: возможно, в это тело вселилась совершенно другая душа.
Одинокая, заблудшая душа из другого мира?
http://bllate.org/book/24863/2942049