На следующий день Сяо Ма проснулся от звонкого трезвона дверного звонка.
Стоило ему открыть глаза, как он встретился взглядом с нежными глазами Ван Цинчжоу, отчего невольно опустил голову и только тут заметил, что его рука всё ещё крепко сжимает руку Ван Цинчжоу.
Он даже не смел вспоминать о том, что произошло минувшей ночью, и не решался углубляться в то, какими именно можно считать их нынешние отношения.
Слегка коснувшись губами его макушки, Ван Цинчжоу произнёс:
— Если ты сейчас же не встанешь и не оденешься, они точно выломают дверь.
Услышав это, Сяо Ма в панике принялся шарить под одеялом в поисках одежды, которую вчера неведомо куда забросил.
Его взгляд невольно скользнул по Ван Цинчжоу.
Даже без намеренного воспоминания — стоило лишь взглянуть на следы, оставшиеся на его теле, — всё прошло A-ночи представало перед глазами так живо, словно происходило прямо сейчас.
Волна сильнейшего стыда захлестнула сердце, и Сяо Ма почувствовал, как у него горит вся голова.
Однако, когда Ван Цинчжоу поцеловал его в щеку, Сяо Ма всё же прикрыл глаза, не в силах сопротивляться столь приятному чувству.
Впервые он обнаружил, что прикосновения другого человека могут приносить столько комфорта.
— Мы... — Сяо Ма не удержался и попытался заговорить, но из-за чудовищного смущения так и не смог договорить.
Ван Цинчжоу игриво протянул:
— Так быстро захотел получить официальный статус?
Его невозмутимость лишь сильнее растеряла Сяо Ма.
Сяо Ма никогда даже не мечтал о романтических отношениях с девушками, а уж о том, чтобы завести парня, и вовсе помыслить не мог.
Конечно, всё произошло по обоюдному согласию, но у него не было ни малейшего понятия, как справляться с такими отношениями, и он не умел разгадывать подтекст, скрытый за каждым словом Ван Цинчжоу.
Он чувствовал себя словно преступник под светом поискового прожектора, который понятия не имеет, чего именно добивается дознаватель.
Поняв, что для Сяо Ма всё это слишком внезапно, Ван Цинчжоу перестал шутить и сказал предельно серьёзно:
— Какими отношениями ты хочешь их видеть, такими они и будут.
С этими словами он мимоходом взял телефон и отправил Сяо Лану сообщение о встрече в ресторане, намереваясь помешать им являться сюда и докучать.
В конце концов, покрасневший, застенчивый Сяо Ма выглядел донельзя мило, и он вовсе не хотел, чтобы на него смотрел кто-то ещё.
Но эти слова вызвали у Сяо Ма совсем другие чувства.
Какими захочу, такими и будут? Неужели он снова поступается собственными интересами ради кого-то другого? — подумал про себя Сяо Ма.
Нынешнее хладнокровие Ван Цинчжоу косвенно намекало Сяо Ма, что он, пожалуй, проделывает подобное далеко не впервые.
Просто для такого новичка, как Сяо Ма, нежный Ван Цинчжоу попросту не решался прямо заявить, что это была обычная ночь на один раз!
Оба парни, забеременеть никто не сможет, а значит, и вопрос об ответственности отпадал сам собой.
Непонимающий Сяо Ма ещё не осознавал, что его нынешнее состояние — это и есть те самые страхи и тревоги, неизбежно возникающие при падении в омут любви.
Умывшись и одевшись, они вместе вошли в лифт и отправились завтракать в ресторан.
Поскольку они находились на людях, Сяо Ма старательно держал положенную дистанцию, однако в его сердце царил полный кавардак.
Ему хотелось взглянуть на него, но он не смел.
Внезапно Ван Цинчжоу снова заговорил:
— Ну надо же, у тебя на лице написаны абсолютно все мысли!
Сяо Ма опустил голову.
Ему действительно было не под силу сохранять такую же невозмутимость, как у Ван Цинчжоу, словно ничего и не произошло.
Ван Цинчжоу мягко произнёс:
— Ничего страшного, можешь ничего не говорить, предоставь всё мне.
Почему-то от этих его слов у Сяо Ма тяжело сжалось в груди.
Эмоции стремительно идут в гору
— Что у тебя со лбом? — поинтересовался Ван Цинчжоу в ресторане, глядя на пластырь на лбу Сяо Лана.
Сяо Лан горько усмехнулся:
— Эх, долгая история.
Цай Ии, проведя без сна всю ночь, уже забыла о вчерашнем всеобъемлющем стыде и воодушевленно выпалила:
— Вы ни за что не угадаете, что с нами вчера приключилось!
Ван Цинчжоу слегка улыбнулся:
— Вот как? А я-то думал, у вас вчера точно ничего не произошло.
Ни капли не уловив скрытого подтекста, Цай Ии затараторила без умолку:
— Мы вчера и правда попали в точно такую же ситуацию, как в твоем сценарии! Мы провалились в пещеру! Говорю тебе, ты был прав! Вокруг было черным-черно, думать о чем-то другом времени совершенно не оставалось, и если уж развивать чувства, то действительно после того, как выберешься наружу!
Ван Цинчжоу и впрямь изумился. Он никак не ожидал, что минувшей ночью стряслась такая неприятность.
Однако Сяо Лан возразил:
— А я с этим мнением не согласен.
Ван Цинчжоу удивился еще сильнее. Раньше, если Сяо Лан и возражал Цай Ии, то выражался далеко не столь высокопарно.
— Темнота усиливает все органы чувств, кроме зрения, и мозг сам достраивает недостающие образы. Лично я считаю, что времени и условий для праздных размышлений было вполне достаточно, — добавил Сяо Лан.
— А? И о чем же ты понапрасну размышлял? — с искренним видом поинтересовалась Цай Ии, отчего Ван Цинчжоу запутался окончательно.
Что вообще происходит с этими двумя? Разве они обычно не грызутся по малейшему поводу? — недоумевал про себя Ван Цинчжоу.
— Я лишь сказал, что были время и условия, а вовсе не то, что я о чем-то размышлял.
— Разве не одно и то же?
— Конечно нет! Главный герой в сценарии думает о всяком, потому что любит главную героиню, а я тебя не люблю.
— Да нет же! Разве они не прониклись симпатией друг к другу прямо в пещере? Значит, в тот момент главный герой еще не любил главную героиню!
— Пожалуй, так. Но думал я или нет — не главное, главное то, была ли вообще возможность преваться подобным мыслям.
— Даже если ты считаешь, что время и условия были, по факту-то ты ни о чем таком не думал, так что я считаю более разумным развивать отношения уже после побега.
Видя, как они мирно и спокойно спорят друг с другом, Ван Цинчжоу даже почувствовал нечто нереальное и не удержался:
— Что с вами такое? Обычно вы способны заспорить с трех фраз, почему сегодня обсуждаете всё так мягко?
Цай Ии озадаченно моргнула:
— Из-за чего тут спорить? Разве мы не помогаем тебе отточить сюжет? — она повернулась к Сяо Ма. — Сяо Ма, а ты как считаешь?
Сяо Ма, чей ум всё еще пребывал в полнейшем хаосе, встрепенулся:
— А? Что? Я... я не слушал...
— Чего это ты выглядишь невыспавшимся? Кровать была неудобной? — участливо поинтересовалась Цай Ии.
Ван Цинчжоу вовремя вмешался, чтобы сгладить углы:
— Я тут выслушал обе стороны, вывод примерно такой: при одних и тех же обстоятельствах мужчины и женщины испытывают разные чувства. Вас устраивает такой итог?
Сяо Лан и Цай Ии переглянулись и согласно закивали.
Ого! За одну ночь отношения этих двоих сделали огромный скачок вперед! — подумал Ван Цинчжоу.
— Но у меня есть вопрос, учитель Сяо Лан, — произнес Ван Цинчжоу.
Сяо Лан с напускной скромностью отозвался:
— Какой я вам учитель, слушаю!
— Ты только что упомянул, что было время и были условия для праздных мыслей. Время я могу понять, а что за условия ты имел в виду?
Не ожидая такого вопроса, Сяо Лан замялся и выдавил:
— Э-э... имелось в виду, что ситуация не была настолько критической, чтобы совсем не оставалось времени на раздумья. Точно! Именно это я и имел в виду!
Ни за что на свете нельзя было рассказывать, как именно они выбрались наружу!
Ван Цинчжоу продолжил расспросы:
— То есть ты четко осознавал в своей голове, что у тебя есть достаточно времени и энергии, чтобы думать о том, о чем думать не следовало, верно?
Цай Ии тоже перевела взгляд на Сяо Лана, ожидая объяснений.
— Можно и так сказать, но я на самом деле ни о чем подобном не думал! — поспешно оправдался Сяо Лан.
Но Цай Ии, кажется, уловила, к чему клонит Ван Цинчжоу, и ее сердце забилось чуть быстрее.
Пока она была занята спасением, о чем вообще мог думать Сяо Лан?
На лице Ван Цинчжоу появилась непривычная улыбка, и он задал вопрос:
— Вы знаете такую игру, которая называется Не смотри на утку?
Сяо Ма и Цай Ии выглядело озадаченными, но брови Сяо Лана слегка сошлись на переносице.
Суть игры заключалась в том, чтобы нарисовать на листе бумаги утку, а игроки должны были сосредоточить свое внимание на любой другой части листа — кто первый посмотрит на утку, тот и проиграл.
Правила были до смешного примитивными, но сама игра оказалась на редкость сложной, хотя каждый игрок прекрасно знал, что перед ним всего лишь нарисованная утка.
Шанс оправдаться
— Если ты не будешь сознательно запрещать себе предаваться мыслям, учитель Сяо Лан, о чем ты станешь думать? — прямо в лоб спросил Ван Цинчжоу.
Поняв, к чему тот клонит, Сяо Лан сделал вид, что легкомысленно отмахивается, и перевел тему:
— Ты что тут, косплеишь великого детектива? Чего это ты так разговариваешь? Ха-ха!
Однако Ван Цинчжоу вовсе не собирался так просто отступаться и продолжил:
— Ты никогда не задумывался, а не нравиться ли тебе Лю Цин?
— А? Ты что, сдурел? Да я ее видел-то всего пару раз! Кто станет о таком думать! — с легким раздражением бросил Сяо Лан.
— Вот именно! Обычный человек ведь не станет в любой момент времени размышлять о том, испытывает ли он симпатию к каждому встречному, — улыбнулся Ван Цинчжоу, но в его глазах промелькнуло торжество рыбака, подсёкшего рыбу.
— Я не намерен обсуждать темы, не имеющие никакого отношения к твоему сценарию, — в голосе Сяо Лана явно послышались угрожающие нотки.
Проигнорировав протест Сяо Лана, Ван Цинчжоу продолжил:
— Зато ты только что с абсолютной уверенностью заявил, что не любишь Цай Цай. С какой стати тебе вообще пришло в голову об этом думать?
— Какое это имеет отношение к твоему сценарию? — помрачнев лицом, бросил Сяо Лан.
— К моему сценарию — никакого, но ко мне лично — самое прямое, разве нет? — бесстрашно парировал Ван Цинчжоу.
Тут даже Цай Ии поняла, что дело неладно, и поспешила сгладить углы:
— Ой! У меня сок закончился! Кто составит мне компанию, схожу еще возьму?
Сяо Лан глубоко вздохнул и произвел:
— Я пойду с тобой.
Он только поднялся на ноги, как Ван Цинчжоу вдруг громко крикнул:
— До каких же пор ты собираешься бегать от этого?
Похоже, чаша терпения Сяо Лана переполнилась, и он раздраженно бросил:
— Ван Цинчжоу, ты теперь при любом удобном случае перед кем угодно будешь это поднимать, да?
Яростно глядя на Сяо Лана, Ван Цинчжоу отчеканил:
— Я не ты. Я не собираюсь прятаться, я буду смотреть правде в глаза.
— Прекрасно! И как же ты предлагаешь мне смотреть ей в глаза? Устроить с тобой грандиозный скандал? Избить тебя? Чтобы впредь там, где ты, не было меня? — смеясь от злости, выдал Сяо Лан.
Заметив, что обстановка накаляется, Цай Ии протянула руку, намереваясь остановить Сяо Лана, но тут услышала голос Ван Цинчжоу:
— Я полюбил Сяо Ма.
В тот же миг все, кроме самого Ван Цинчжоу, замерли на месте.
— Ты никогда не давал мне шанса объясниться, но всё, что произошло раньше, не было умышленным с моей стороны. И не потому, что из-за запрета на романы для идолов я не мог вынести твоего счастья и, страдая психопатией, занимался вредительством, — медленно проговорил Ван Цинчжоу.
— Я никогда такого не говорил...
Не дав Сяо Лану договорить, Ван Цинчжоу возбужденно перебил его:
— Но многие говорили тебе именно это! Почему ты даже не дал мне шанса оправдаться?
Сяо Лан направился к Ван Цинчжоу и, тыча пальцем ему в лицо, бросил:
— Повторяю в последний раз: если бы я верил им, я бы не остался твоим помощником.
Резко развернувшись, Сяо Лан вышел из ресторана.
Цай Ии посмотрела на удаляющегося Сяо Лана, затем на только что совершившего каминг-аут Ван Цинчжоу, а напоследок бросила взгляд на Сяо Ма, которому только что признались в чувствах прилюдно. Какое-то время она не знала, кого первого броситься утешать, и крутилась на месте, точно сломанный робот.
Закрыв глаза, Ван Цинчжоу тихо произнес:
— Ступай за ним.
Только тогда Цай Ии поспешно бросилась вдогонку за Сяо Ланом.
Когда она ушла, Ван Цинчжоу, делая вид, что всё в порядке, обронил:
— Как же хорошо наконец высказаться, прямо камень с души упал!
Смутно догадываясь об этом, Сяо Ма понял, что Ван Цинчжоу вовсе не так невозмутим, как кажется со стороны.
Не в силах противиться порыву, он взял его за руку и с тревога в голосе произнес:
— Хоть я и не знаю, что между вами произошло, на самом деле тебе не обязательно было об этом говорить. Я вовсе не собирался принуждать тебя к публичности.
Но признание из уст самого Ван Цинчжоу заставило тревожившееся с самого утра сердце Сяо Ма наконец успокоиться.
Оказывается, тот вовсе не хотел, чтобы для Ван Цинчжоу всё случившееся было лишь безумной ночью на один раз.
Сжав покрепче руку Сяо Ма, Ван Цинчжоу улыбнулся:
— Ты меня не принуждал, я сам захотел это сказать.
Ему просто хотелось, чтобы Сяо Ма знал: он и вправду любит его — любит настолько сильно, что не боится признаться перед всем миром.
— Я ведь тебе тоже небезразличен, верно? — на лице Ван Цинчжоу впервые промелькнул испуг.
Оказывается, он был куда более уязвимым, чем можно было представить.
Не будучи уверенным, обладает ли сам такой же смелостью, Сяо Ма не решался давать поспешный ответ, но и выпустить его руку из своей ему было невыносимо жаль.
Заметив его колебания, Ван Цинчжоу горько усмехнулся:
— Вообще-то мне всё равно, правда!
Он снова думает о других! — подумал Сяо Ма и, не выдержав, выпалил:
— Да тебе же не всё равно! Зачем ты сам себе врешь?
— Главное, чтобы ты любил меня, а до остального мне нет никакого дела.
Глядя на Ван Цинчжоу, Сяо Ма невольно проникся к нему жалостью. Почему у такой сияющей на телеэкранах звезды возникают столь уничижительные мысли?
В тот момент он еще не знал, что весь этот свет Ван Цинчжоу дарит именно он.
http://bllate.org/book/24862/2942032
Сказали спасибо 0 читателей