Я назначенный самим Ваше Величество императорский посланник, и по долгу службы отвечаю за уезд Цзян. Лицо Тун Бао исказилось так, словно он был готов сожрать живьем человека; в его безумном выражении сквозило неверие — казалось, он никак не ожидал, что Ян Цяньхао произнесет подобные слова.
Каким был прежний характер князя Хао, все видели своими глазами, и он действительно никогда бы не сказал ничего подобного. Однако Тун Бао не знал, что государственное цветение превратилось в человека и при этом обладало чрезвычайно острым умом — стоило ей дать всего пару случайных подсказок, как Ян Цяньхао сильно изменился.
Насчет тайного хода у меня свои планы. Ян Цяньхао поднял голову, бросил на Тун Бао мимолетный взгляд и достал другой платок, чтобы протереть нефритовый подвес на поясе.
Увидев это, Тун Бао помрачнел еще сильнее: несомненно, так ему напоминали об их истинном положении и разнице в статусе с Ян Цяньхао. Хотя он и являлся императорским посланником, его ранг был невысок; просто из-за молодого возраста, изначального несогласия с государственным цветением и открытых насмешек над самой его природой он приглянулся министрам из партии реформаторов, а после замолвившего за него слово при дворе человека его и отправили в уезд Цзян.
Но кем был князь? Строго говоря, он стоял выше всех остальных, уступая лишь одному императору. У простого же посланника не было ни меча Шанфан, ни пожалованной императором золотой линейки, и если бы Ян Цяньхао в сердцах убил его, то убийство сошло бы ему с рук.
Лицо Тун Бао сменило несколько выражений, но в конце концов он стерпел и, не смея учинять скандал, развернулся и ушел вместе со своими людьми.
Обратившись в человека на кровати, Юй Муцзинь произнесла: Ян Шу, поставь цветочный горшок на подоконник.
Хорошо. Ян Шу моргнул, всё еще до конца не понимая произошедшего. Его чувства не обманули его: когда явился Тун Бао, снаружи действительно поднялся ветер.
В этот момент за окном тоже гулял легкий ветерок, хотя и намного слабее прежнего. Маленький Цзи-цзай прижался к земле в цветочным горшке, запрокинув головку и позволяя ветерку ласкать перышки. Весь цыпленок купался в солнечных лучах, испытывая невероятное блаженство.
Отодвинув полог кровати, Юй Муцзинь спрыгнула на пол, обулась в туфли, которые снял Ян Цяньхао, и быстро подбежала к нему. Тот протянул руки, подхватил ее и тихо произвел: Здесь очень небезопасно, не сменить ли нам место?
Не нужно, Тун Бао уже знает о тайном ходе, нет гарантии, что он не сунет туда нос. Тщательно обдумав всё некоторое время, Юй Муцзинь беспомощно вздохнула: Как только он вмешается, то узнает, что тайный ход ведет к зернохранилищу, и тогда воспользуется властью посланника, чтобы задавить тебя авторитетом, перевернув всё с ног на голову. Конноликого тоже обязательно нужно отыскать, иначе зерно из амбаров не вывезти за город, а саранча за стенами ведет себя подозрительно, ее нельзя истреблять опрометчиво.
Хотя Тун Бао и был императорским посланником, направленным для ликвидации последствий бедствия, в глазах Юй Муцзинь он представлял собой лишь тупого дуболома, от которого не было ни малейшей пользы, а одни только палки в колеса. И действительно, всё вышло ровно так, как она и предполагала: не прошло и много времени, как уездный начальник примчался с известием, что ключевые участки тайного хода снова захвачены людьми Тун Бао под тем же самым предлогом.
Уездный начальник мог ничего и не говорить — Юй Муцзинь и без него прекрасно представляла себе мину Тун Бао. Наверняка он теперь ни в грош не ставит Ян Цяньхао, да еще и в донесении, отправляемом в город Янчжоу, наверняка распишет всё в самых ярких красках.
Раз Конноликий уже один раз засветился, он больше ни за что не сунется в конюшни. Но с такой запоминающейся внешностью отыскать его не составит большого труда.
Если до конца сегодняшнего дня мы его не найдем, придется брать в оборот самих уездных стражников, — вздохнув, произнесла Юй Муцзинь. Какими бы способностями ни обладал Конноликий, судя по всему, искусством уменьшения костей он не владеет. С такой физиономией спрятаться трудно — в конце концов, насколько велик может быть уездный город? Если обнаружить его никак не удается, значит, в каком-то месте завелся сбой. Конноликий не может скрыться из-за своей примечательной внешности, а значит, проблема кроется в ком-то другом.
Ян Цяньхао беззастенчиво намекнул обо всем уездному начальнику, и тот, поразмыслив пару мгновений, удалился. Вскоре он вернулся с возбужденным видом и доложил: Среди стражников и впрямь нашлся предатель! Сейчас я уже приказал установить за ним слежку и заодно вышел на след Конноликого.
...С тех пор как Ян Цяньхао случайно выронил имя Конноликий, уездный начальник тоже перешел на это прозвище, видимо, находя его куда более подходящим, чем просто разбойник.
Обнаружив цель, Ян Цяньхао немедленно выступил в путь, предварительно снова одолжив большую зеленую гусеницу. Маленький Цзи-цзай был ужасно недоволен: он устроился рядом с Юй Муцзинь и сидел неподвижно, будто желая закрыть глаза и показать свой характер, но не прошло и минуты, как он крепко заснул и даже затянул тихую песенку-храпушку.
На этот раз убежище Конноликого оказалось весьма неожиданным — он прятался в загоне для мулов. Оказавшись на месте, Юй Муцзинь испытала целую гамму чувств: она никак не ожидала, что Конноликий обладает столь трезвой самооценкой. Раз уж у него столь специфическая форма лица, то он либо приходится близкой родней лошадям, либо мулам...
Стражники окружили загон снаружи, но, зная об опасности Конноликого, никто не смел действовать опрометчиво. Ян Шу нес цветочный горшок позади Ян Цяньхао, который держал в одной руке длинный меч, а в другой — большую зеленую гусеницу, и внезапно пошел в атаку.
Поскольку дело происходило днем, все без труда разглядели оружие Конноликого: острую железную кисть для письма и две пластины странного цвета. Зная о коварстве врага, Ян Цяньхао действовал осторожно, но теперь, когда ему не нужно было беспокоиться о безопасности Юй Муцзинь, его удары стали еще более стремительными и безупречными.
На лице Конноликого проступила зловещая ухмылка, и он хрипло бросил: А вы действительно привязались ко мне, как злые духи — умудрились даже мой яд гу унять! Только вот в этот раз избавиться от него будет куда сложнее. Едва договорив, он вновь разделил железные пластины, и те превратились в отвратительных, извивающихся червей, которые поползли прямо на Ян Цяньхао.
Имея при себе большую зеленую гусеницу, Ян Цяньхао вовсе не боялся этих тварей. Он резко оттолкнулся ногами от земли и стремительно сократил расстояние до противника. Конноликий никак не ожидал такой прыти, на его лице отразилось удивление. Приняв бой в спешке, он тут же пропустил удар — меч распорол ему руку, и брызнула кровь.
Воспользовавшись моментом, Ян Цяньхао захватил инициативу и прижал Конноликого к ногтю, оставляя на его теле рану за раной. Ситуация полностью перевернулась по сравнению с прошлой схваткой: теперь уже Ян Цяньхао вовсю лупил Конноликого, не давая тому опомниться.
Губы противника непрерывно шевелились, управляя рассыпавшимися по земле червями. Видя, что мерзость не смеет приближаться к Ян Цяньхао, Конноликий перевел прицел на окруживших загон стражников. Впрочем, это лишь доказывало, что у него не осталось иных приемов и он прибегнул к такому шагу от безысходности перед лицом Ян Цяньхао.
Вынужденный отвлекаться на управление червями, Конноликий стал совершать всё больше ошибок, и вскоре Ян Цяньхао сбил его с ног, а затем ударом ноги в затылок поверг наземь окончательно. Лишенные контроля жуки мгновенно разбежались в разные стороны, и в самый последний момент стражники избежали беды.
Янь Цяньхао с честным и благородным видом заявил: Я сам буду караулить этого человека.
Узнав на собственном опыте, на что способен Конноликий, стражники смотрели на него с безграничной благодарностью. Предателя тоже выволокли наружу и подвергли допросу.
Уездный начальник люто ненавидел переметнувшегося стражника, и поскольку поначалу тот упорствовал, к нему тут же применили пытки. Юй Муцзинь не пришлось долго ждать — вскоре прислали донесенье от начальника уезда: раскололся. По неизвестной причине стражник не был отравлен гу, а предал их добровольно. Конноликий сам вышел на него, пообещал горы золота и заверил, что если всё зерно из уезда Цзян удастся вывезти беспрепятственно, то он похлопочет о награждении перед вышестоящими чинами, авось удастся даже вступить в организацию.
Что за организация скрывалась за этими словами, Конноликий уточнять не стал. Этот стражник и раньше не прочь был поживиться за чужий счет по мелочам, и поскольку масштаб грешков был невелик, начальник уезда закрывал на это глаза, однако он никак не ожидал, что дело зайдет так далеко.
Поскольку арестант был мелкой сошкой, его познания оказались ограниченными, и за главной информацией нужно было идти к самому Конноликому.
Под предлогом того, что тот владеет техникой гу, уездную темницу полностью очистили от заключенных — впрочем, всех прочих преступников Конноликий и так выпустил на свободу. Ян Цяньхао тщательно всё осмотрел, убедился поблизости в отсутствии посторонних глаз и попросил Ян Шу подежурить у входа, а сам прошел в самую дальнюю камеру и велел Юй Муцзинь принять человеческий облик.
Ведро холодной воды окатило Конноликого с ног до головы. Юй Муцзинь прижалась спиной к груди Ян Цяньхао и спокойно произнесла: Выкладывай.
Ты еще кто такой? Конноликий перевел взгляд на них двоих, заметил, как они держатся друг с другом, и вдруг рассмеялся: И надо же такому быть — грозный князь Хао даже на допросе преступников тискает своего мальчишку-фаворита!
Юй Муцзинь вовсе не рассердилась. Напротив, она расплылась в необычайно мягкой улыбке и проговорила: Будешь говорить добровольно или мне сначала применить силу, а потом заставить тебя говорить? Результат в обоих случаях одинаковый, но вот сам процесс будет отличаться как небо от земли.
Оставлять жителей за стенами на произвол судьбы и с помощью саранчи отбирать у них пропитание — подобное поведение хуже свиной и собачьей грязи. С самого момента поимки Конноликого Юй Муцзинь не собиралась выпускать его из темницы живым, именно поэтому она и показала себя открыто. Конноликий, похоже, тоже трезво оценивал свое положение, и его лицо помрачнело до предела: Я всего лишь мелкая шестерка на побегушках, и отыскать остальных моих людей вам не светит. Так и быть, открою тайну: всё мое тело кишит гу, и даже если ты убьешь меня, тебе не уничтожить этих тварей.
Юй Муцзинь тоже предвидела подобный исход, а потому не стала действовать опрометчиво — любые раскаленные железа, кнуты или лезвия таили в себе опасность. На ее месте любой другой наверняка не рискнул бы сунуться, опасаясь побега противника, но у Юй Муцзинь имелся помощник!
Протянуть руку и призвать помощника на помощь!
В тусклом свете тайного хода разглядеть большую зеленую гусеницу удалось лишь Ян Цяньхао, тогда как Конноликий ничего не заметил. Теперь же, когда Юй Муцзинь поднесла к нему червя, в его глазах наконец мелькнул неподдельный, не поддающийся контролю страх.
Подавшись корпусом вперед, Юй Муцзинь немного замерла, а затем двинулась еще чуть ближе. Поскольку ей приходилось сидеть на коленях у Ян Цяньхао, расстояние до Конноликого казалось маловатым, поэтому она просто бросила гусеницу вперед.
Червю не понравился смрад, исходивший от Конноликого, и он попытался уползти, извиваясь всем телом. Тут же Юй Муцзинь бросила: Раз уж тебе так страшно, лучше говори по-хорошему, иначе... мне придется позволить ему сожрать тебя.
Большая зеленая гусеница и Конноликий одновременно замерли. Первая доползла до шеи пленника и сделала кусь. Дико оскалившись, Конноликий уставился на Юй Муцзинь, в глубине его глаз промелькнуло хорошо спрятанное недоумение. Потерев переносицу, Юй Муцзинь даже не заметила выражения его лица.
Инстинкт самосохранения подсказал гусенице, что бежать нельзя и требуется срочно изобразить бурную деятельность, поэтому она принялась оставлять на шее Конноликого множество мелких царапин. Кожа лопалась, но кровь не шла — вместо нее наружу выползали крошечные, едва заметные жучки, которые бросились наутек от большой зеленой гусеницы...
Для самого Конноликого подобное зрелище могло означать лишь одно: обратный удар.
http://bllate.org/book/24860/2940384
Сказали спасибо 0 читателей