Готовый перевод My Royal Consort is a National Flower / Моя принцесса — цветок нации: Судьба Великого Ляна: Глава 3

Круглое толстое тело, два ряда коротких мясистых лапок, а на том конце, где предположительно находилась голова, — две черные фальшивые глазки, выглядевшие довольно внушительно. Зеленая гусеница выгнула тело и изо всех сил поползла вперед. Тут ее острым глазом заметил пестрый цыпленок. Он тут же вприпрыжку подбежал, открыл свой нежно-желтый клювик, подхватил зеленую гусеницу, подбежал к основанию цветка и аккуратно положил ее туда.

Юй Муцзинь беспомощно качнул телом — он не мог произнести ни слова и поэтому выражал свое недовольство этой зеленой гусеницей лишь таким способом.

Прижав лапкой пытающуюся сбежать гусеницу, пестрый цыпленок заволновался и зачирикал:

— Пи-пи!

Тело станет крепким только после того, как съешь зеленую гусеницу. Почему это хилое, способное к трансформации слабенькое цветочков все еще не хочет есть?

Прошло немало времени. Солнце поднялось в зенит, наступил полдень. Цыпленок наконец окончательно убедился, что этот цветок пока не собирается лакомиться сочной зеленой гусеницей. Однако, взглянув на свое собственное пухлое, пушистое тело, а затем сравнив его с хилым, казавшимся при смерти цветочком, цыпленок решил приберечь гусеницу и подарить ее цветку тогда, когда тот снова превратится в человека!

Избежавшую гибели гусеницу уложили у самого края клумбы, лишив последней свободы. Стоило ей попытаться сбежать, как цыпленок тут же замечал это и, как бы далеко она ни уползла, прибегал и возвращал ее на прежнее место.

Почувствовав возню цыпленка, Юй Муцзинь сегодня вечером почему-то совсем не хотел превращаться в человека — вдруг цыпленок непременно заставит его съесть зеленую гусеницу? Как тогда отказаться?

Стражники настороженно застыли вдалеке. Увидев гусеницу, тот из них, у кого было самое зоркое зрение, вызвался добровольцем следить за ней, в то время как остальные охраняли пестрого цыпленка и государственного цветка. Разумеется, в их глазах государственный цветок был превыше всего.

Эти стражники из поколения в поколение хранили верность Государственному наставнику и государственному цветку. Вот только сейчас Ваше Величество явно благоволил молодым чиновникам при дворе, которые активно боролись с нашествием саранчи в государстве Далян и вовсе не считали, что бедствие вызвано увяданием государственного цветка. К старой же гвардии министров, стоявших горой за цветок, император относился практически с полным пренебрежением, не доверяя им серьезных поручений. Несколько пользующихся глубоким уважением сановников и вовсе были отправлены на покой в провинцию, из-за чего Государственный наставник сейчас оказался в полном одиночестве и без поддержки.

Всякий раз вспоминая нынешнее отношение Вашего Величества, стражники в основном лишь беспомощно качали головами. То, что Ваше Величество полагается на молодых чиновников и уделяет внимание саранче — еще полбеды, но он не должен пренебрегать чахнущим день ото дня государственным цветком. Столько лет цветок процветал, и в государстве Далян всегда царили благоприятная погода и урожай, не зная никаких бедствий. Но стоило государственному цветку зачахнуть, как нашествие саранчи стало с каждым днем становиться все страшнее.

— Государственный цветок передается из поколения в поколение со времен первого правителя Даляна, вот уже почти тысячу лет, и никогда прежде с ним не случалось подобного. Первый император даже издавал указ, в котором четко говорилось: пока с государственным цветком всё в порядке, в Даляне будут царить дожди и ветры по сезону, — старший среди стражников наслушался наставлений Государственного наставника за столько лет и тоже знал некоторые подробности. Он понизил голос, говоря это подчиненным, не отрывая глаз от клумбы неподалеку.

— Чем сильнее беда, тем усерднее мы должны исцелить государственный цветок. Государство Далян не может существовать без государственного цветка, иначе... — Государственный наставник неизвестно когда появился за спинами стражников. Его лицо было помрачневшим, но слова звучали твердо и звонко. Приказав стоявшим позади людям подойти, он взглянул на стражников и спокойно произнес: — Ступайте. Ночью подежурите снаружи, не тревожьте государственный цветок.

Ночь — время, когда государственный цветок восстанавливает собственные силы, и хотя пока казалось, что восстановление продвигается не слишком успешно, стражники все же тут же удалились.

Стоило постороннему приблизиться к клумбе, как пестрый цыпленок отреагировал первым. Вперевалку подбежав к краю клумбы, он подхватил зеленую гусеницу, вернулся к цветку, присел рядом и, прижав лапкой непрерывно извивающуюся гусеницу, задрал маленькую головку, глядя на толпу впереди.

Если бы не паралич после трансформации, Юй Муцзинь с удовольствием прямо сейчас подпрыгнул бы в знак протеста. Стоило полудню миновать хоть немного, а почве под корнями — еще сохранить дневное тепло, как Государственный наставник тут же прибегал, чтобы «послужить» ему. Говаривали, что вода, которую выливали к его корням, порой была дождевой водой, собранной с небес, порой — талой водой с заснеженных вершин Даляна, а однажды Государственный наставник даже собрал утреннюю росу. Впрочем, когда эту воду выливали на землю, Юй Муцзинь чувствовал... в общем-то, разницы особой не было.

Хотя нет, утренняя роса была все же лучше — его корни очень любили эту драгоценную влагу.

Черпая воду, Государственный наставник старательно избегал того места, где стоял цыпленок. Заметив боковым зрением зеленую гусеницу под его лапкой, он на мгновение замер, а затем стремительно развернулся и взял длинные щипцы.

Клумба — место запретное, и судьба всего государства Далян зависела от находящегося в ней государственного цветка, поэтому ни Государственный наставник, ни кто-либо другой обычно не смели ступать внутрь. Для прополки или полива цветка существовали специальные инструменты, и щипцы, которые Наставник держал в руках, как раз предназначались для удаления из клумбы посторонних предметов.

Пестрый цыпленок мог оставаться на клумбе, поскольку временно не причинял вреда государственному цветку, но зеленая гусеница — ни в коем случае, ведь она вполне могла тайком обгрызть нежные листья цветка! С суровым выражением лица Государственный наставник с длинными щипцами в руках медленно приближался к цыпленку. Тот уставился своими глазами-бусинками на приближающиеся щипцы, а когда понял, что их целью является гусеница под его лапкой, пришел в ярость.

— Пи-пи! — маленький цветок такой худой, эту зеленую гусеницу обязательно нужно оставить ему для подкрепления сил!

Цыпленок быстро подхватил гусеницу и на коротких ножках бросился бежать на другую сторону цветка.

Не ожидав от пухлого цыпленка такой проворности, Государственный наставник промахнулся и чуть не выронил щипцы из рук. Однако речь шла о безопасности государственного цветка, поэтому пришлось проявить терпение и предпринять вторую попытку.

Несколько раз Юй Муцзинь едва сдерживался, чтобы не превратиться в человека и не объяснить всё как есть, но энергии в его теле было слишком мало — ее хватало на трансформацию только с наступлением ночи. И ему оставалось лишь воочию наблюдать, как Государственный наставник с длинными щипцами играет в прятки с цыпленком.

Люди, которые пришли вместе с Государственным наставником, были уже отправлены прочь, так что терпевший неудачу за неудачей Наставник нисколько не смущался — в конце концов, сейчас он был один. Провозившись до самого полудня, когда солнце уже клонилось к закату, цыпленок, уворачиваясь от щипцов, между делом помогал Юй Муцзиню разрыхлить землю у корней, не забывая, разумеется, таскать за собой зеленую гусеницу.

В конце концов эта зеленая гусеница, предназначавшаяся для укрепления сил Юй Муцзиня, так и осталась на клумбе. С наступлением сумерек Государственному наставнику тоже не положено было оставаться во дворе — цветку требовалось оставить достаточно простора для самоисцеления.

Глубоко переживая за безопасность государственного цветка, Наставник все же был вынужден уйти. Лицо его выглядело мрачным, и он собирался и эту ночь провести без сна в поисках записей, оставленных предшественниками. Если цветок не оживет, государство Далян, боюсь, окалывалось на краю гибели.

Вокруг никого не осталось. Как раз в этот момент спустилась ночь, а поскольку у цыпленка была куриная слепота, с наступлением темноты он ничего не видел. Он придвинулся к Юй Муцзиню, чтобы уснуть, не забывая при этом придерживать лапкой ерзающую гусеницу.

Когда Ян Шу пролез через дыру в стене, он при лунном свете сразу увидел, что доверенный ему в компаньоны цыпленок послушно примостился на прежнем месте. На лице мальчика появилась простодушная улыбка. Развязав узелок с нехитрыми пожитками, он тихо произнес:

— Папа, я пришел.

Накопившейся в теле энергии оказалось достаточно, и Юй Муцзинь мгновенно принял человеческий облик. Сначала он бросил взгляд на цыпленок и попытался забрать зеленую гусеницу из-под его лапы. То ли гусеница почуяла опасность, то ли еще что, но она лишь сильнее сжалась и спряталась под пузом у цыпленка. Пожав плечами, Юй Муцзинь был вынужден сначала приняться за принесенные Ян Шу черные паровые пампушки из муки грубого помола, закусывая их соленым острым перцем.

Семья ребенка жила бедно, соленые яйца были на исходе, и большую часть времени Юй Муцзиню приходилось довольствоваться соленьями. Но что ни говори, когда в животе урчит, любая еда кажется вкусной.

— Как дела дома? — позволив себе протянуть руку и потрепать Ян Шу по голове, тихо спросил Юй Муцзинь.

— Всё хорошо. Только вторая тетушка сказала, что недавно власти объявили сбор пожертвований с каждого двора по числу душ, — услышав это, Ян Шу взглянул на Юй Муцзиня и, заметив его невозмутимое выражение лица, продолжил: — В прошлый раз они уже продали меня и получили серебро, и вторая тетушка считает, что меня можно продать во второй раз... Но ты не бойся, папа, у меня теперь много сил и я быстро бегаю, я не позволю им продать меня снова.

Заметив, что лицо Юй Муцзиня омрачилось, Ян Шу занервничал и поспешно добавил:

— Папа, когда я днем играл на улице, я слышал, что многие люди противятся такому принудительному сбору. Если я тоже буду против, мне ведь не придется платить мою часть пожертвования?

Лицо Юй Муцзиня оставалось спокойным, как гладь воды. Лихорадочно соображая и взвешивая все за и против, он наконец слегка улыбнулся:

— Не переживай, Ян Шу, я не дам тебя в обиду.

Лицо мальчика тут же озарилось широкой улыбкой. Прижавшись к нему, он счастливо произнес:

— Пока ты со мной, папа, всё будет хорошо.

Этот ребенок, которого он когда-то подобрал совершенно случайно, так преданно признал в нем отца и во всем о нем заботился. Юй Муцзинь вдруг подумал, что, пожалуй, это и есть судьба. Если бы он сам тогда не переместился сюда, не превратился в... цветок, а накопив сил, не попытался стать человеком и сбежать, он бы никогда не встретил выброшенного торговцами людьми у стены Ян Шу. Мир был так удивителен: на первый взгляд всё казалось совершенно несвязанным, но на деле сплеталось воедино через череду невероятных случайностей.

Дав мальчику еще несколько наставлений и проводив его взглядом, Юй Муцзинь наконец истратил последние крупицы силы и вновь обратился цветком. Прислонившись к теплому пухлому цыпленку, он погрузился в глубокий сон.

Ранним утром Юй Муцзиня разбудило звонкое чириканье прямо у самого уха. Обретя ясность сознания, он быстро оценил обстановку вокруг. Вчера он заснул слишком крепко и так и не смог отдать зеленую гусеницу превращавшемуся цветку для подкрепления сил. Цыпленок чувствовал себя ужасно расстроенным, а тут еще Государственный наставник с самого утра прибежал с щипцами, повторяя вчерашние полуденные маневры. Цыпленок пришел в дикую ярость и, отчаянно чирикая, принялся пинать зеленую гусеницу, заставляя ее кубарем катиться из стороны в сторону.

Хотя Юй Муцзиню эта сцена казалась забавной, в глазах Государственного наставника это было вопросом безопасности государственного цветка и выживания всего Даляна, а потому отступаться он был не намерен. Даже когда стражник, запыхавшись, прибежал с докладом:

— Государственный наставник, говорят, Заместитель министра финансов в городе Янчжоу силой собирает пожертвования, заявляя, что под сенью столицы все дома и семьи донельзя богаты, а потому обязаны внести лепту в помощь пострадавшему от саранчи уезду Цзян.

— Я понял, — не отрывая глаз от зеленой гусеницы, ответил Государственный наставник.

— ... — стражник судорожно кашлянул и, набравшись храбрости, продолжил: — Я еще не все сказал. Князь Хао яростно выступает против этого, настаивая, что деньги и зерно на помощь пострадавшим следует выделить из государственной казны. Кто бы мог подумать, что Заместитель министра финансов напрямую пожалуется Вашему Величеству, обвинив князя Хао в том, что тот пренебрегает жизнями и смертями простого народа уезда Цзян, обладая жестоким сердцем, и просит Ваше Величество строго наказать князя Хао.

При этих словах даже ленивый Юй Муцзинь невольно встрепенулся, желая узнать, какова же будет участь этого князя.

http://bllate.org/book/24860/2940370