Готовый перевод Scarlet Rebirth / Клеймо: Второе дыхание предательницы: Глава 16

Глава 15. Знать в глубине души

Суй Янь в полубеспамятстве позволил слугам нарядить себя и лишь выйдя на улицу, окончательно очнулся от удара ледяного ветра в лицо.

Дуань Чжису держал зонт, шагая с ним плечом к плечу по направлению к переднему залу.

Завывала метель, и Суй Янь смутно помнил, что в прошлую жизнь день рождения Дуань Чжису выдался точно таким же, с хлопьями снега размером с гусиные перья. Тогда юноша стоял посреди опустевшего главного зала, провожая взглядом разошедшихся гостей, с побелевшими губами и полным опустошением в глазах.

И тогда он сказал…

Что же он сказал? Суй Янь внезапно не смог вспомнить.

За этими мыслями они успели пересечь длинную галерею и добрались до главного зала, полного гостей.

Хотя Дуань Чжису и не пользовался особой любовью отца, он поддерживал прекрасные отношения с детьми многих влиятельных чинов и аристократов. Стоило оглянуться, как повсюду виднелись юноши в роскошных одеждах; лишенные надзора старших, они вели себя крайне развязно.

Когда слуги проводили Суй Яня на его место, Сун Сянь и Цзян Эньхэ как раз перемигивались неподалеку. Он не стал обращать на них внимания, а усевшись, с удивлением обнаружил, что рядом с ним сидит Дуань Минчун.

Стоило Суй Яню увидеть это мягкое лицо Дуань Минчуна, как он тут же вспомнил, каким посмешищем выставил себя незадолго до этого. Его бледное личико мгновенно залилось краской, и он чуть не уткнулся лбом в стол.

Поскольку это был всего лишь пир в честь дня рождения, деления на почетные и второстепенные места не было. Дуань Чжису сидел вместе с несколькими юношами, поднял бокал к гостям и произнес:

— Благодарю всех, кто удостил меня своим вниманием и пришел разделить эту встречу. Сегодня у нас неофициальные посиделки, так что не стесняйтесь. Сначала я выпью за вас.

Юноши по всему залу торопливо подняли бокалы и осушили их до дна.

После этого начались всевозможные шумные забавы и шутки.

В прошлой жизни у Суй Яня еще оставались силы участвовать в этих играх, но теперь такого желания не было. Он покрутил в пальцах чашу, сделал маленький глоток вина и вдруг с изумлением обнаружил, что в его чаше налит вовсе не алкоголь, а персиковый мед.

Суй Янь поднял голову: сидевший напротив Сун Сянь улыбался ему и беззвучно шевелил губами:

— Никому не говори.

Суй Янь невольно усмехнулся.

Толпа юношей шумела и веселилась, а благодаря попустительству Дуань Чжису в главном зале стоял невообразимый галдеж. Суй Янь же сидел в стороне и только то и дело зевал.

Сидевший рядом Дуань Минчун заметил, что у Суй Яня от зевоты даже выступили слезы, и тихо улыбнулся:

— Я слышал, ты провел весь день, заснув в покоях Третьего принца. Почему же ты все равно такой сонный?

Стоило Суй Яню завидеть его, как его снова бросило в краску от неловкости. Однако, заметив, что Дуань Минчун, похоже, вовсе не собирается поддразнивать его за недавний позор, он постепенно успокоился и перестал так сильно переживать.

— Наверное, впадаю в зимнюю спячку, — с абсолютно серьезным видом ответил Суй Янь.

Дуань Минчун рассмеялся над его словами и покачал головой:

— Ах ты, и откуда у тебя вечно столько хитроумных задумок? Что ни слово — то целая история.

Суй Янь изогнул губы в улыбке, но боковым зрением так и норовил заглянуть на стол Дуань Минчуна.

По неизвестной причине на столе перед Дуань Минчуном не оказалось ни единого бокала с вином — там стояла лишь хрупкая, кристально чистая фарфоровая пиала, в которой, судя по всему, находился женьшеневый отвар.

Суй Янь осторожно поинтересовался:

— Ваше Высочество, вы не пьете вино?

Дуань Минчун ответил:

— Сегодня утром на тренировке по мечу с наставником я повредил правое плечо. Лекарь наложил мазь и строго-настрого запретил прикасаться к алкоголю три дня.

Суй Янь протянул «о», а в душе у него поднялась буря сомнений. В прошлой жизни он тоже слышал о том, что Дуань Минчун получил травму, но как именно тот тогда отравился? Неужели яд подсыпали в женьшеневый отвар?

Пока Суй Янь предавался раздумьям, у входа внезапно объявился слуга и доложил, что прибыл Второй принц.

Дуань Чжису торопливо поднялся на ноги и велел проводить гостя внутрь.

Хотя в главном зале было расставлено множество жаровен с углем и от распахнутых настежь дверей вовсе не веяло холодом, вошедший из бушующей снежной метели Второй принц в темно-зеленых одеждах принес с собой такую ледяную стужу, что всех вокруг разом пробрало до дрожи. Даже те, кто только что веселился громче всех, мгновенно притихли и не смели издать ни звука.

Нрав у Второго принца Дуань Жувана был на редкость скверным: в государственных делах он действовал жестко и отличался глубоким коварством. Сановники и Император считали его юным дарованием, способным на великие свершения, но в глазах сверстников он слыл холодным, жестоким и своенравным чудовищем. А если припомнить, что одно время по столице ходили безумные слухи о его пристрастии забивать слуг до смерти, от одного упоминания о нем людей бросало в дрожь, и на лицах застывал первобытный ужас.

Поэтому, стоило ему переступить порог, как даже Цзян Эньхэ сник, понурил голову и не смел произнести ни слова.

Дуань Жуван окинул присутствующих беглым взглядом, и все торопливо и робко поклонились.

На его лице застыла фальшивая, натянутая улыбка. Он произнес:

— Не нужно церемоний. Я собирался прийти пораньше, чтобы поздравить Третьего брата с днем рождения, но в Военном совете меня задержал Император-отец. Надеюсь, я не слишком опоздал?

Дуань Чжису улыбнулся:

— Для Чжису уже великая честь, что Второй брат вообще соизволил прийти, о каком опоздании может идти речь.

Дуань Чжису проводил Дуань Жувана к месту, и оба выглядевших весьма любезно юноши принялись оживленно беседовать.

Суй Янь рассеянно потягивал персиковый мед, но боковым зрением неотрывно косился на Дуань Жувана. Пожалуй, он делал это слишком явно, потому что сидевший рядом Дуань Минчун тихонько усмехнулся:

— После Нового года тебе предстоит присутствовать на утренних докладах при дворе, и тогда неизбежно придется иметь дело со Вторым принцем. Хочешь воспользоваться случаем и завязать с ним знакомство?

Суй Янь поспешно затряс головой, мысленно подумав: упаси боже мне водиться с таким чудиком, я смотрю на него лишь для того, чтобы помешать ему творить пакости.

О чем именно беседовали Дуань Чжису и Дуань Жуван, Суй Янь не разбирал. Он уже выпил несколько чаш персикового меда, и даже его страсть к сладкому не спасала от некоторого пресыщения.

В тот момент, когда Суй Янь начал терять терпение, Дуань Жуван наконец поднялся с места.

Будучи обладателем наивысшего статуса среди присутствующих, он встал, и остальные тоже не посмели оставаться сидеть — все тут же поднялись вслед за ним.

Дуань Жуван поднял бокал с вином и бесстрастно произнес:

— В Военном совете остались неотложные дела, так что я больше не стану задерживаться. Выпью за всех вас и откланяюсь.

Гости тоже поспешно схватили свои чаши.

Брови Дуань Минчуна нахмурились. Если бы тост произносил Дуань Чжису, он мог бы без тени смущения заменить вино чаем, но статус Дуань Жувана при дворе был исключительно особым. Из-за расхождений в политических взглядах они часто сталкивались лбами, и Дуань Минчун не мог дать тому повода упрекнуть себя в неуважении к старшему брату, а потому тихо отдал приказ стоявшему за спиной слуге.

Тут же слуга наполнил для него чашу вином.

Зрачки Суй Яня сузились до точек.

Судя по всему, за весь пир Дуань Минчун собирался выпить лишь один-единственный бокал — тот самый обязательный тост за здравие от Дуань Жувана, от которого невозможно отказаться. Значит, та самая «дурная слава» была подмешана именно туда!

Суй Янь обернулся и бросил ледяной взгляд на слугу, обнаружив, что это был как раз тот мальчишка на побегушках, что прислуживал самому Дуань Чжису.

Сама собой промелькнула какая-то мысль, и лицо Суй Яня мгновенно побледнело.

А Дуань Жуван тем временем уже осушил свой бокал. Стоявший рядом Дуань Минчун тоже поднял чашу и, нахмурившись, собрался сделать глоток.

Дыхание Суй Яня оборвалось, и он стремглав бросился вперед, падая прямо на Дуань Минчуна.

Дуань Минчун испугался, торопливо протянул руки, подхватил его и прижал к груди, но рука, державшая бокал, осталась непоколебимо твердой.

Суй Янь уткнулся лицом ему в грудь и яростно заскрежетал зубами: если бы от этого его прыжка чаша расплескалась, все решилось бы куда проще! Но Дуань Минчун непонятно какими техниками владел — вино в бокале не пролилось ни на каплю.

Суй Янь мысленно взвыл:

— У тебя же травмировано плечо, зачем держать руку так твердо?! Тебе что, совсем не больно?!

Шум поднялся такой сильный, что все в главном зале уставились на них.

Лицо Дуань Минчуна покраснело:

— Маленький хоу?

Суй Янь подумал, что лицо его уже окончательно потеряно, а раз так — терять больше нечего, и он пустился во все тяжкие. Он намеренно всхлипнул и изо всех сил надавил на правое плечо Дуань Минчуна.

Дуань Минчун шумно втянул воздух («ссс»), от боли его тело пробила дрожь, но правая рука по-прежнему крепко сжимала бокал.

Суй Янь едва не был готов сорваться и выбить этот проклятый бокал силой.

Дуань Жуван равнодушно перевел на них взгляд и обронил:

— Что это с Маленьким хоу?

Лицо Дуань Минчуна пылало, он пробормотал:

— Наверное, перебрал вина...

Сидевший неподалеку Сун Сянь вытаращил глаза: перепил? Перепил персикового меда?!

Лицо Суй Сюня стало чернее тучи, он понизил голос:

— Суй Вангуй!

Суй Янь вздрогнул всем телом, но отступать было некуда. Если бы это был Дуань Жуван, то при внезапном срыве его тоста он наверняка отыскал бы иной повод заставить Дуань Минчуна выпить.

И как только Дуань Минчун умудрялся выживать среди этих волков и тигров во дворецких покоях, не имея ни капли осторожности?!

Суй Янь с досадой и злостью дернулся, пытаясь снова сбить злосчастный бокал, но левая рука Дуань Минчуна крепко обвила его плечи, намертво заперев в своих объятиях.

Суй Янь: «...Да я тебе эту руку отрублю!»

Дуань Минчун приглушил голос:

— Не дури. Мы перед лицом Второго принца, неужели ты не боишься, что перед глазами Отца он обвинит тебя в легкомыслии и профнепригодности?

Суй Яня от злости защемило в груди, он чуть не взвыл в отчаянии: «Да я тебя спасаю, идиот!»

Дуань Минчун, судя по всему, собирался усадить его обратно на место и уже опускал руку с бокалом, как вдруг голова Суй Яня вспыхнула, а в ушах зазвенело.

В тумане ему показалось, будто его душа отделилась от тела, и он воочию наблюдал, как сам же, отчаянно сопротивляясь, снова кидается на руку Дуань Минчуна.

Перед глазами замелькали черно-белые вспышки, похожие на падающий снег, и в ушах снова зазвучал тот призрачный голос.

У озера за пределами императорского дворца во время Малого Нового года этот голос шептал: «Скорее иди сюда, здесь тебе больше не будет страшно».

А прошло всего несколько дней — и на этом многолюдном дне рождения голос повторился вновь: «Забери его, забери! Стоит лишь испить, и ты больше не познаешь мук».

Суй Янь как зачарованный уставился на кубок в руке Дуань Минчуна. Голос самого Дуань Минчуна доносился до него словно из пугающей дали, и он уже ничего не разбирал.

Он с замиранием сердца прислушивался к эху, звучавшему в голове. Сколько прошло времени — день или доля мгновения? — прежде чем к нему внезапно пришло прозрение.

— С тех пор как он возродился, в его ушах непрерывно звучал голос, призывавший его сыскать смерть... Оказывается, это был его собственный голос.

Нет, возможно, еще раньше, в прошлой жизни, когда он остался совсем один и его больше ничего не держало в этом мире, этот голос уже звучал в нем.

Словно находясь во сне, он воочию видел, как вырывает чашу из рук Дуань Минчуна, подносит к губам и залпом осушает.

Дуань Минчун испугался, поспешно поддерживая его:

— Ты... ты и вправду пьян?

Сидевший в стороне Сун Сянь почему-то резко побледнел. Рука Дуань Чжису дрогнула, расплескав вино по одежде, а брови Дуань Жувана сошлись на переносице в тяжелую складку.

Тело Суй Яня словно перестало ему подчиняться. Он в ужасе смотрел на пустой кубок в собственной руке.

Дуань Минчун, заметив, насколько бледен его спутник, поспешно помог ему вернуться на место.

Кубок выпал из ослабевших пальцев Суй Яня и со звоном разбился о пол. Его тело превратилось в бесформенную тряпичную куклу, и он ничком рухнул на стол, не в силах пошевелиться.

Все присутствующие видели эту нелепую сцену с устроенным Суй Янем балаганом и теперь косились на него с насмешкой, предвкушая зрелище. Цзян Эньхэ сиял от восторга, решив, что заполучил на Суй Яня знатный компромат и непременно подшутит над ним при удобном случае.

Ядовитая чаша была осушена Суй Янем. Дуань Минчун тяжело вздохнул, попросил подать новый бокал и, издали салютуя Дуань Жувану, выпил его до дна, возвращая прошлый тост.

Суй Янь уткнулся лицом в согнутые руки, зажмурившись; если приглядеться, все его тело слегка подрагивало.

— Я что, сошел с ума? Что я вообще творю? — дрожащим от страха голосом думал он. — Мой брат жив, мой брат жив, да и я сам больше не хочу умирать! Раз уж хочется жить, зачем понадобилось выпивать за него этот яд? Неужели уроков прошлого было недостаточно?!

Было то правдой или лишь его воображением, но ему казалось, что проглоченное вино жгло горло огнем, отзываясь тупой болью и зудом, заставлявшими желать разорвать собственную глотку.

— Суй Вангуй, Суй Вангуй!

Он раз за разом повторял про себя собственное имя, но в затуманенной голове уже не мог разобрать: то ли он отчаянно не хотел, чтобы они с Дуань Чжису снова шли по пройденному кругу страданий, то ли в глубине души до смерти боялся, что Дуань Минчун погибнет от чужой руки, и потому добровольно проглотил эту отраву.

Внезапно в памяти прозвучали слова, сказанные им Дуань Минчуну всего несколько дней назад:

— Ваше Высочество добры сердцем, сослужите мне эту службу, я непременно найду способ отплатить за добро.

Размышляя об этом, Суй Янь вдруг глухо рассмеялся про себя:

— Похоже, людскими долгами действительно нельзя разбрасываться как попало. Стоит потерять бдительность — и придется расплачиваться собственной жизнью.

— Слишком невыгодно, — подумал он.

Что произошло после, Суй Яню уже было всё равно. Собрав последние силы, он дождался, пока Дуань Жуван удалится, затем кое-как поднялся на ноги и, не сказав ни слова, повернулся, собираясь уходить.

Суй Сюнь нахмурился, грубо схватил его за руку и потребовал:

— Что с тобой сегодня творится?

Суй Янь смертельно побледнел и тихо промолвил:

— Я... я хочу домой.

Суй Сюнь холодно бросил:

— Даже если хочешь вернуться, нужно хотя бы предупредить Третьего принца. Уходить вот так, молча — это верх неуважения...

Суй Янь закусил дрожащие губы и выдавил из себя:

— Старший брат, передай ему всё сам, а я пойду.

С этими словами, даже не накинув тяжелой меховой накидки, он быстро выскользнул в бушующую за дверями снежную бурю.

http://bllate.org/book/24859/2940244