Готовый перевод Scarlet Rebirth / Клеймо: Второе дыхание предательницы: Глава 14

День рождения

Изначально Цзюнь Цзинсин полагал, что статус непревзойденного лекаря — лишь прикрытие, но за вечерней трапезой он понял: этот Маленький хоу и впрямь обладает слабым здоровьем.

Суй Янь, держа в руке пиалу со сладким супом, нахмурившись, сделал глоток. Выражение его лица было таким, будто он пил не сладость, а яд.

Хайтан подавала ему кушанья и произнесла:

— Рецепт, который оставил в те дни лекарь Мэн, велением вечерней поры кто-нибудь доставит во дворец, а молодой господин непременно должен выпить всё до дна.

Услышав это, Суй Янь позеленел лицом:

— До каких же пор мне придется это пить?

Хайтан призадумалась и ответила:

— Наверное, после Нового года.

Суй Янь в этот миг потерял всякое желание даже притрагиваться к целебным блюдам.

Цзюнь Цзинсин сидел рядом, нахмурив брови. Глядя на целебный сладкий суп в пиале Суй Яня, он не удержался и спросил:

— Чтобы выпить лекарство, ты еще и заставляешь варить его со сладким супом?

Хайтан принялась уговаривать и подгонять Суй Яня, заставляя сделать еще глоток, и тот совсем не желал отвечать.

Хайтан же отличалась большой общительностью и тут же отозвалась:

— Верно! Если варить лекарство просто так, молодой господин и вовсе не сможет его проглотить, остается только добавлять в сладкий суп.

Цзюнь Цзинсин удивился:

— И когда же в таком случае пройдет эта болезнь? Долгие годы придется ждать?

Хайтан и сама понимала, что этот способ не годится, но иного выхода не было, оставалось лишь неловко улыбнуться.

Окончив трапезу, Хайтан прибрала со стола, закрыла окна и велела слугам заново принести две жаровни с углями и поставить их в комнате. Вскоре во всем покоях стало тепло, словно весной.

Инь Шэньцю слуги уже отвели отдохнуть во флигель, и теперь в комнате оставались лишь они двое, глядящие друг на друга во все глаза.

Суй Янь скривил губы, сочтя происходящее прескучным. Он развязал тяжелую накидку, бросил ее в сторону, достал из маленького шкафчика крошечный фарфоровый пузырек и принялся расстегивать воротник.

Цзюнь Цзинсин: «……»

Цзюнь Цзинсин остолбенел от ужаса и яростно взревел:

— Что ты творишь?!

Суй Янь на миг замер с пальцами на пуговицах, а затем недоверчиво уставился на Цзюнь Цзинсина с выражением еще большим изумлением, чем у того.

— Разве ты не лекарь? — произнес Суй Янь. — Намазать рану лекарством сможешь?

Цзюнь Цзинсин ничего не понял, но увидел, как Суй Янь скинул верхнюю одежду, притянул подушку, лег ничком на тахту, похлопал по маленькому столику у изголовья и бросил:

— Подойди.

У Цзюнь Цзинсина от гнева в глазах зашумело и зазвенело в ушах. Глубоко вздохнув, он наконец разглядел на спине Суй Яня несколько багровых рубцов.

Только тогда Цзюнь Цзинсин немного успокоился. Он осторожно подошел ближе и, приглядевшись, заметил, что на белой коже алеют следы от ударов хлыста — три раны пересекали друг другу спину, выглядя весьма жутко.

Суй Янь уткнулся лицом в подушку и глухо пробормотал:

— Только аккуратнее, я боюсь боли.

Цзюнь Цзинсин схватился за голову.

Мазь в фарфоровом пузырьке прислал по чьему-то поручению Суй Сюнь. Стоило открыть крышку, как по комнате разнесся густой лекарственный аромат. Цзюнь Цзинсин с бесстрастным лицом высыпал немного порошка и легко присыпал им три раны.

Едва порошок коснулся кожи, хрупкое тело Суй Яня резко задрожало. Закусив зубы, он издал полный боли всхлип, выглядя до крайности жалобно.

Глаза Цзюнь Цзинсина чуть дрогнули, он было проникся сочувствием, но затем…

Принялся сыпать еще усерднее.

Когда порошок наконец закончился, Суй Янь покрылся холодным потом и непрерывно судорожно вздыхал — судя по всему, болело не на шутку.

Цзюнь Цзинсин платком аккуратно стер излишки порошка с краев ран и невозмутимо произнес:

— Какую же глупость ты совершил, раз тебя так отделали? Уж слишком жестоко они обошлись.

Суй Янь в гневе тут же повернул голову и злобно зыркнул на него:

— Да из-за тебя же! Мой брат теперь считает, что я тогда в весенний павильон забавы ради ходил. Эти три удара хлыста я принял из-за тебя, над чем ты злорадствуешь?!

Цзюнь Цзинсин внезапно почувствовал себя виноватым и поспешно замирил его:

— Ладно-ладно, моя вина. Завтра я помогу тебе переписывать книги.

Его слова еще не затихли, как он вдруг сообразил: они ведь знакомы совсем недолго, почему же общаются так непринужденно? Будто старые добрые друзья, знающие друг друга много лет.

Этот Маленький хоу со всеми ведет себя так запросто?

Суй Янь снова уткнулся лицом вниз и уныло протянул:

— Не утруждайся. Завтра день рождения Третьего принца, меня, пожалуй, не будет дома весь день. Оставайся во флигеле, если что-то понадобится — сразу ищи дяДю Чжао.

Цзюнь Цзинсин кивнул в знак согласия, помедлил немного и вдруг тихо спросил:

— Скажи… зачем ты меня спас?

Суй Янь полежал еще немного, чувствуя, как его одолевает сон. Сонно приоткрыв глаза, он выдал удивленное «а?» и невнятно пробормотал:

— Спас… кого спасать, это же ты меня спас.

Цзюнь Цзинсин потер переносицу, подумав, что этот Маленький хоу, стоить ему сонного тумана окутать голову, начинает нести всякую чепуху. Поняв, что сейчас от него в таком поникшем виде ничего не добьешься, он вздохнул:

— Ничего, спи.

Суй Янь сонно угукнул, снова уткнулся в мягкую подушку и мгновенно провалился в сон.

Из-за раненой спины лежать на навзничь он не мог, оставалось лишь обидчено свернуться калачиком, зарывшись головой в одеяло. В уголках глаз еще блестели слезинки от недавней боли.

Цзюнь Цзинсин молча смотрел на него добрую половину дня, после чего тяжело вздохнул.

— Всё еще ребенок, — пробормотал он про себя, осторожно натянул на плечи Суй Яню его верхнюю одежду, укрыл одеялом, подумал немного, погасил одну из жаровней и неслышно удалился.

На следующее утро, едва наступил час чэнь, Суй Янь был безжалостно вытащен Суй Сюнем из-под одеяла.

Суй Янь решил, будто Суй Сюнь явился заставлять его переписывать книги, и осоловело, кутаясь в одеяло, залепетал:

— Пишу, пишу! Я сейчас же пойду переписывать! Дай мне поспать еще чуть-чуть, всего… совсем чуть-чуть…

Суй Сюня чуть не перекосило от злости, он развернулся и распахнул окно.

Снаружи бушевала метель, свирепый ледяной ветер ворвался в комнату, наперегонки кидаясь прямо в лицо Суй Яню.

Суй Янь судорожно вздрогнул и окончательно проснулся.

Спустя мгновение, закутавшись в три слоя шелковых одежд и прижимая к груди крошечную грелку с углями, он семенил шажками вслед за Суй Сюнем к экипажу.

С тех пор как Суй Янь заболел, ему вечно не хватало сна, сколь бы часов он ни спал. Стоило ему забраться в повозку, как он тут же уткнулся в столик и захрапел.

У Суй Сюня от него уже не оставалось сил злиться. Опасаясь, что тот простудится, он усадил его к себе на колени и завернул в просторную накидку, уберегая от сквозняков.

В таком тепле Суй Янь заснул еще крепче.

По прошествии полугласа повозка плавно остановилась у резиденции Третьего принца на Южной улице столицы.

Время было раннее, гостей в особняке собралось немного. Слуги ожидали у ворот и, заметив сходящих с экипажа Суй Сюня и Суй Яня, поспешили навстречу с зонтами.

Суй Янь кутался так, что походил на пухлый шар, но, ступив на землю, все равно невольно подрагивал от холода. Его губы слегка посинели, и он, направляясь вглубь резиденции, осведомился:

— Кто уже прибыл?

Слуга торопливо ответил:

— Молодой господин Сун и молодой господин Цзян прибыли только что, сейчас они пьют чай во флигеле.

Суй Янь протянул:

— А Третий принц?

— Его Высочество спозаранку вызван императором во дворец, возможно, скоро вернется.

Слуга провел их через крытую галерею, и вскоре впереди показался флигель с распахнутыми настежь дверями.

— Прошу вас, господа.

Они быстрым шагом вошли внутрь. В главной комнате Цзян Эньхэ и Сун Сянь пили чай и, заметив гостя, поспешно поднялись поприветствовать их.

— Приветствую генерала Суя, Маленького хоу.

Суй Сюнь махнул рукой, давая понять, что в официальных церемониях нет нужды.

Суй Янь дважды подпрыгнул, отряхивая снег с сапог, притащил стул и устроился прямо у угольной жаровни, даже не глядя на остальных.

Суй Сюнь попивал чай в сторонке, а Сун Сянь и Цзян Эньхэ, не смея выказывать неуважение открыто, исподтишка принялись коситься на Суй Яня.

Спустя какое-то время Суй Янь наконец полностью согрелся. Он поднял голову и обратился к Цзян Эньхэ:

— Ты вчера побывал в монастыре Сянго, повидал мастера Гэн Сюэ?

Стоило завести об этом речь, как Цзян Эньхэ перестал метать на Суй Яня сердитые взгляды, притянул себе стул, уселся рядом и приготовился трещать без умолку.

Суй Янь выставил один палец, останавливая его:

— Меньше пустых слов, переходи сразу к сути.

Цзян Эньхэ: «……»

Как этот человек, совершенно не умеющий общаться, до сих пор не был убит?

Обескураженный Цзян Эньхэ возмутился:

— Ты вообще собираешься слушать или нет?

Суй Яню пришлось подчиниться обстоятельствам:

— Ладно-ладно, рассказывай, я слушаю.

Тогда Цзян Эньхэ принялся вещать без остановки, начав с того, сколько ворон пролетело у него над головой при выходе из дома. На одно только описание дороги к монастырю Сянго ушла добрая палочка благовоний, а пустые слова и брызги слюны летели во все стороны.

В конце концов даже сидевший рядом Сун Сянь не выдержал. Нахмурившись, он оборвал его:

— Ты можешь говорить по существу? Кому интересно слушать твои бредни о том, сколько девиц тебе встретилось по дороге? Какой же учитель тебя грамоте обучал? На днях непременно наведаюсь к нему, чтобы узнать, что за человек смог воспитать такого болтуна.

Лицо Цзян Эньхэ мгновенно залилось краской, он забормотал:

— Я… я как раз к этому подхожу, не торопи меня!

Сун Сянь не удержался и закатил глаза.

Хотя Цзян Эньхэ уверял, что подходит к сути, он без устали пустословил еще четверть часа, прежде чем добрался до самого монастыря Сянго.

Цзян Эньхэ уложился в одну фразу:

— Мастера Гэн Сюэ я не видел.

Сун Сянь едва не выплюнул чай, а Суй Янь с предельной озадаченностью посмотрел на него и протянул:

— Ты что, издеваешься над нами?

Цзян Эньхэ покраснел, сердито зыркнул на них и тихо шепнул Суй Яню:

— Зато я случайно заметил Второго принца.

Суй Янь замер, и только тогда в нем проснулся живой интерес.

Главным виновником отравления Дуань Минчуна в прошлой жизни был как раз Второй принц Дуань Жуван.

Цзян Эньхэ огляделся по сторонам, придвинул свой стул ближе к Суй Яню и понизил голос почти до шепота:

— Появление Второго принца в монастыре Сянго не удивительно, в конце концов, все в столице стремятся воспользоваться случаем и завести знакомство с мастером Гэн Сюэ. Но я заметил, что встретиться он хотел с тем самым наставником из монастыря, который некоторое время провел при дворе.

Глаза Суй Яня сузились:

— Ты расслышал, о чем они говорили?

Цзян Эньхэ развел руками:

— Куда там! Я же заблудился в монастыре Сянго, бродил где попало. Увидев, что эти двое шушукаются о чем-то тайном, я и близко не смел подходить, сразу дал драпака.

Суй Янь издал разочарованное «айя» и с досадой покачал головой:

— И какая от тебя польза?

Цзян Эньхэ бросил на него свирепый взгляд, с досадой припомнил подробности и добавил:

— Но перед тем как уйти, я заметил краем глаза, что тот монах вроде бы передал Второму принцу какую-то вещь — маленький аккуратный сверток из бумаги. Что там было внутри, понятия не имею.

Дыхание Суй Яня на миг пресеклось.

«Дурная слава» являлась тайным дворцовым ядом, с которым в обычные дни не могли столкнуться даже высшие сановники и принцы. Если Второй принц действительно замыслил отравить Дуань Минчуна с помощью «Дурной славы», то у монаха из монастыря Сянго он вполне мог запросить именно этот ядовитый порошок.

«Дурная слава» не имела ни цвета, ни запаха, а по силе ни в чем не уступала смертоносным ядам. Ее ценность заключалась в том, что император жаловал этот яд лишь тем, кто совершил тяжкие преступления. Стоило человеку испить «Дурную славу» и умереть, как это становилось неопровержимым доказательством его величайших злодеяний, бросающих тень на всю императорскую семью.

Дуань Минчун с малых лет воспитывался в Восточном дворце под личным надзором императора, взрастившего его собственными руками. Если наследник, в которого вложили столько сил, был убит чьей-то чашкой «Дурной славы», ни один человек на свете не смог бы рассчитывать на снисхождение.

Именно поэтому в прошлой жизни, после того как наследник престола был отравлен «Дурной славой», разгневанный император потребовал, чтобы Дуань Чжису последовал за ним в могилу. В противном случае, при любых иных обстоятельствах, император, пожалуй, сохранил бы Дуань Чжису жизнь.

Поразмыслив над этим, Суй Янь счел коварство Второго принца поистине безграничным: одним ударом он устранил двоих претендентов на престол, да еще и искусно выгородил самого себя.

Суй Янь глубоко вздохнул и опустил взгляд на узор из цветов хайтан, украшавший грелку в его руках, погрузившись в тяжелые раздумья.

Кто же… кто способен незаметно подсыпать яд Дуань Минчуну прямо в резиденции Третьего принца?

http://bllate.org/book/24859/2940242