Готовый перевод Sunrise in the East, Forever Young / Восход на востоке: Сквозь годы и печали: Глава 14

— Подданный завтра же пошлёт людей всё разузнать.

— Впрочем, поднимать шум тоже не стоит. В конце концов, мы на чужой земле, и привлекать к себе лишнее внимание ни к чему. Разведайте всё втихомолку.

— Слушаюсь.

Отдав приказания, Дунфан Цзю откинулся на спинку кареты, закрыл глаза и мысленно предался воспоминаниям о каждой улыбке и каждом хмуром взгляде принцессы Тяньси за этот день.

А Чу Тяньси, тайком вернувшаяся в сад Юньси, едва ступив на порог, ощутила нечто странное. И верно, стоило ей завернуть за ворота внешнего двора, как она увидела императорских слуг и свиту Чу — нефритовые паланкины и шёлковые зонты выстроились во дворе один за другим. Двери во внутренний двор были распахнуты настежь. Чу Вэй сидел за столом в главной комнате, держа в руках фарфоровую пиалу с крышкой, украшенную узором «десять тысяч лет долголетия», и осторожно сдувал плавающие на поверхности чайного настоя нежные почки.

Поскольку с детских лет она купалась в отцовской любви, Тяньси ничуть не испугалась. С лёгким кокетством, свойственным юным девушкам, она перешагнула порог и быстро подошла к Чу Вэю.

— С чего это у отца нашлось время навестить Тяньси?

— Ну надо же! — Чу Вэй отставил пиалу с крышкой и с наипускной строгостью фыркнул: — Если бы Одинокое Небо ещё немного помедлоло, эта дочь и вовсе растворилась бы в воздухе!

Тяньси потянула отца за рукав драгоценного императорского халата:

— Разве в такую прекрасную весеннюю пору усидишь в этих глубоких покоях?

— Эх, не усидишь, не усидишь... Девушки вырастают — не удержишь. Похоже, пришло время подыскать нашей седьмой принцессе достойного мужа.

Тяньси покраснела, словно её поймали на сокровенной мысли, и отвернулась:

— И что это отец говорит всякие глупости!

— Ха-ха, неужели моя Си-эр тоже умеет смущаться? А я-то думал, что суровые правила и законы гарема превратили мою принцессу в ледяную глыбу!

— Отец!

— Ладно-ладно, Одинокое Небо не станет дразнить седьмую принцессу с таким норовом. Я пришёл сегодня, чтобы спросить тебя об одном деле.

— О каком?

— Помнит ли Си-эр, что в Государстве Дунци есть один юный наследный сын?

Услышав это внезапное заискивание, Тяньси сперва подумала, что отец узнал о её сегодняшних передвижениях, и от неожиданности лишилась дар речи.

— Того самого юношу в белых одеждах, с которым ты качалась на качелях позапрошлом годом во время праздника Дуаньу — помнишь, в тот год, когда твоя пятая багровая сестрица выходила замуж?

Тяньси слегка кивнула, слишком испуганная, чтобы вымолвить хоть слово.

— В этом году он снова прибыл в наш Город Чу вместе со своим двоюродным братом, наследным принцем Дунци.

Тяньси внимательно вгляделась в слова и выражение лица отца; заметив, что в них нет никакого скрытого умысла, она поняла, что это всего лишь совпадение.

— Ох, разве каждый год на праздник Дуаньу в нашей стране не собираются принцы четырех государств? Разве здесь есть что-то необычное?

— А что, если Одинокое Небо выдаст тебя за него замуж?

Услышав это, Тяньси залилась краской до самых ушей, а в груди у неё затрепетало, словно пойманный кролик. Стоявшая рядом Лин-эр от услышанного так обрадовалась, что принялась радостно почесывать затылок, чем вызвала крайнее недоумение у другой служанки по имени Сюй-эр, которая удивленно уставилась на неё.

— Ну что, Си-эр, каково твоё мнение? — Чу Вэй, казалось, не замечал смущения и растерянности дочери, жаждая докопаться до правды. Услышав этот вопрос, Тяньси и вовсе сгорела от стыда — в этот миг было не уйти и не остаться, и она не могла вымолвить ни слова.

— Эх! — вздохнул Чу Вэй. — Судьбы твоих старших сестер в замужестве сложились не слишком счастливо, и на сердце у отца от этого тяжелейший осадок — чувствую себя виноватым перед ними. Ради незыблемости основ нашей державы им пришлось поступиться своим счастьем! Но ты — самая любимая дочь отца, и на сей раз я во что бы то ни стало должен отыскать тебе мужа по сердцу. Непременно такого, которым Си-эр останется довольна. Даже если мне придется поступиться этой стариковской гордостью, я устрою судьбу Тяньси наилучшим образом. К тому же, кто вокруг не говорит, что моя седьмая принцесса — истинная красавица от рождения? Одинокое Небо не верит, что найдется тот, кто останется к ней равнодушен!

— Отец! За кого ты принимаешь Тяньси? — Тяньси испытывала смесь смущения и досады, но в то же время ее сердце пронзила тоска из-за слов Императора Чу.

— Я досконально изучил принцев всех государств: в Бэйчэнь и Сиянь нам никак нельзя отдавать тебя. В Наньмине ослабела государственная мощь, и в будущем там неизбежно вспыхнут смуты. И лишь в Государстве Дунци народ силен, а земли процветают, к тому же принцы уродились статными — они вполне достойны красоты моей Си-эр. И хотя тот наследный принц хорош собой, я ведь знаю, как глубоки горести и обиды в тайных покоях гарема. Нрав моей Си-эр не создан для того, чтобы соперничать за чужие милости, — ей непременно придется тяжко. Поразмыслив так и эдак, я понял, что лишь этот юный наследный сын пара нашей Си-эр. Род дунцинских правителей слаб кровью, а тот наследный принц заботится о нем не хуже родного брата, так что в будущем из-за него не возникнет никаких бедствий, и удастся избежать междоусобиц и борьбы за престол в гареме. Моя Си-эр проживет жизнь в богатстве и покое, и только тогда отец сможет обрести душевный покой.

Эти слова заставили глаза Тяньси наполниться слезами, и она безмолвно смотрела на отца.

— Сегодня я пришел специально, чтобы спросить саму Си-эр: согласна ли ты выйти за него замуж? Если ты скажешь хоть полслова против, отец не станет тебя принуждать. Мы тут же подыщем кого-нибудь подходящего среди знати и аристократов Государства Чу, оставим тебя подле отца и раз и навсегда отвадим любые мысли чужеземцев.

Услышав такие речи Императора Чу, Тяньси еще не успела опомниться, как Лин-эр от волнения покрылась испариной. Что уж говорить о тех избалованных золотой молодежи, что ежедневно околачивались во дворец, — даже принцы тех держав, казалось, и близко не могли сравниться с человеком вроде Дунфан Цзю. Не говоря уже о смазливом личике, способном затмить любую красавицу, один лишь его мягкий нрав чего стоил — редчайшее качество. Куда ни посмотри, а с их собственной принцессой они составляли идеальную пару. Упусти она его сейчас, и столь подходящего жениха вовек не сыскать.

— Эта служанка считает, что принцесса и юный наследный сын прекрасно друг другу подходят. Государь, примите же решение! — набравшись храбрости, дрожащим голосом произнесла Лин-эр.

— Дерзость! С каких это пор тебе дозволено подавать голос? — с показным гневом прикрикнула Тяньси.

— О? Ты тоже так считаешь? Одинокое Небо тоже полагает, что они пара. Осталось услышать слово Си-эр: согласна ты или нет?

— Отец... Ты уж слишком самонадеян. Сам тут выбираешь своей дочери жениха, а что думает на этот счет тот наследный сын — еще неизвестно, быть может, он и вовсе ни во что не ставит принцессу Государства Чу!

— Как бы не так! Сегодня вон какая-то обезьянка уж очень спешила, — губы Лин-эр даже не шевельнулись, но эти слова вылетели прямо сквозь зубы. К счастье, Чу Вэй не расслышал, но Тяньси одарила служанку свирепым взглядом.

— Вот еще глупости! Да найдется ли в Поднебесной хоть одна принцесса Чу, о которой не говорили бы, что равных ей нет? Выйти за него замуж — это оказать ему великую честь, станет он еще перебирать да нос воротить!

— Отец...

— Ладно, с самого начала и до конца я не услышал от тебя ни единого слова возражения, так что будем считать, что ты согласилась? Впрочем, покачать головой еще не поздно.

Тяньси густо покраснела и опустила голову.

— Ха-ха, значит, довольна? В тот день, когда я впервые увидел этого наследного сына, то сразу понял: парень пойдет далеко. Интересно, каков он теперь? — пробормотал себе под нос Чу Вэй.

— Очень хорош! — Лин-эр в порыве возбуждения не сдержалась и выпалила это вслух.

— О? — с большим интересом посмотрел на нее Чу Вэй. — Ты что же, уже видела его?

— Нет! Нет! Ничуть не бывало! — замахала руками Лин-эр. — Это служанка так догадалась.

— Ха-ха, Одинокое Небо догадывается о том же. Завтра велю принцу Чжэ найти свободную минутку и привести его во дворец, чтобы получше на него взглянуть.

Фух! Лин-эр мысленно перевела дыхание и похлопала себя по груди. Тяньси бросила на нее взгляд и беззвучно шевельнула губами: Поделом тебе!

— До меня дошли слухи, что этот наследный принц Чжэ тоже не женат. Полагается, что пока старший брат не обзавелся семьей, младший жениться не может. В этот раз на празднествах Дуаньу я намерен выбрать из числа сородичей какую-нибудь юную княжну, временно пожаловать ей титул шестой принцессы и задействовать для приличия на церемонии. А делами Си-эр и этого юного наследного сына я займусь с наследным принцем Чжэ с глазу на глаз, дабы не допустить никаких оплошностей. Бормоча себе под нос, Чу Вэй направился к выходу из сада Юньси, но вдруг, будто что-то вспомнив, обернулся:

— Си-эр, чтобы в эти два дня никуда не смела отлучаться! Вокруг столько чужеземцев, толкотня и суета, не ровен час случится беда!

— Да-да-да! Отец, не беспокойся! Тяньси лишь выходила поглазеть на праздничную суету. Раз уж посланцев из разных стран так много, пусть отец спокойно занимается государственными делами, а Тяньси будет послушной. Вот только завтра мне нужно отправиться на гору Ваньюй к наставнику для тренировок — отец ведь не забыл?

— Хм... Вернешься с занятий — тотчас возвращайся во дворец, и чтоб никаких прогулок!

— Дочь поняла!

Чу Вэй покачал головой и удалился с выражением лица, полным нежной отеческой любви.

— Ха! Вот это удача! — Лин-эр вскочила на ноги так, будто ей даровали амнистию. — Наконец-то забрезжил какой-то свет!

— Я еще не забыла! А ну-ка подойди ко мне! — Тяньси, глядя на ее потерявший всякие рамки приличия вид, почувствовала, как гнев поднимается из глубины души.

— Чего это... — Лин-эр надула губы, приняв самый невинный вид.

— Какая муха тебя сегодня укусила? С чего это ты вдруг начала молоть всякую чушь?

— Да где же я молола чушь? Разве принцесса не вздыхает по этому молодому господину Дунфану? Тогда почему ты уже два года то и дело наигрываешь на цитре тот самый мотив, а едва выдастся свободная минутка, как погружаешься в задумчивость?

Тяньси была уличена в самом сокровенном, но возразить ей было нечем, и она лишь изобразила гнев, собираясь отлупить служанку. Лин-эр тут же схватила Сюй-эр в качестве живого щита, спряталась за ее спиной и вновь высунула голову:

— Я лишь желаю, чтобы принцесса вышла замуж за любимого мужчину, и чтобы тревоги всех нас наконец разрешились — вот тогда настанут лучшие дни!

Досказав это, Лин-эр кубарем скатилась во внутренний двор. Тяньси от злости выгнула соболиные брови дугой, но поделать с ней ничего не могла.

Ранним утром, стоило Цзю проснуться, как он потребовал сменить одежду, спешно собираясь на улицу. Наследный принц Чжэ, попивавря неподалеку чай, глядя на его приподнятое настроение, напутствовал брата:

— Не уходи слишком далеко. Наш Город Чу — не то же самое, что Дунци. Случись какая оплошность, расхлебывать будет непросто.

— Не переживай, старший брат, я просто пройдусь без цели, посмотрю на праздничную суету.

— Мм. Завтра в палатах Чу состоится традиционный дворцовый банкет. Вернись сегодня пораньше, мы с тобой кое к чему подготовимся.

— Хорошо. А у тебя, брат, есть дела на сегодня?

— Договорился с принцами тех государств отправиться на весеннюю охоту в императорские угодья Чу, размять кости — это тоже часть обязательной программы.

— Ох, тогда возьми с собой Хань Жуя. А я возьму пару охранников — этого вполне хватит.

— Пусть будет так. У Хань Жуя отменная конная езда, он мне понадобится. А ты возьми людей побольше, осторожность лишней не бывает.

— Ха-ха, брат, ты и впрямь излишне осторожен. Цзю ведь не трехлетний ребенок.

— Вот женишься на наследной принцессе — тогда и перестанесешь быть ребенком, — со смешком поддразнил его наследный принц.

— Брат умеет только подшучивать над Цзю, вот вернусь — пожалуюсь будущей невестке!

Пока они беседовали, слуги переодели Цзю с головы до ног для выхода в свет. Из-за летней жары от длинных халатов решено было отказаться: на нем красовалось просторное верхнее платье из дымчатой ткани цвета лотосовых бутонов, а на груди и по низу подола были вышиты утонченные белые кувшинки, поднимающиеся из воды; на талию был повязан шнур толщиной в большой палец, сплетенный из волос слоновьего хвоста; на ногах красовались плотные туфли с узором туши; голову по-прежнему не венчала корона, зато шнурок для волос и налобная повязка были подобраны точно в тон легкой одежде; веер он тоже брать не стал, захватив вместо него изящный хлыст для верховой езды. Попрощавшись с наследным принцем, он выбежал наружу.

Вскочив на вороного коня породы ухэнь, Цзю во весь опор погнал животное со двора. Наследный принц проводил взглядом охрану, отдав им последние указания, и наблюдал, как тот покидает посольский двор.

Стоило Цзю выехать за ворота, как у него возникло странное предчувствие. Откуда оно взялось, он и сам не мог понять, а потому решил не брать в голову. Вчера Лин-эр обмолвилась, что принцесса Тяньси возвращается назад только после полудня, но у самого Цзю на этот счет имелись совсем другие планы. Ему страшно хотелось выяснить, что собой представляет эта гора Ваньюй на южной окраине. Расспросив чиновников посольства, он узнал, что это место — строго охраняемая императорская запретная зона Государства Чу, круглый год охраняемая регулярными войсками, куда посторонним вход заказан. Лишь седьмая принцесса регулярно наведывалась туда для тренировок в боевых искусствах, и обычным людям выпасть воочию эти горные пейзажи не представлялось никакой возможности.

http://bllate.org/book/24853/2939318