Готовый перевод Joy in Love Letters / Аромат запретных писем: Искушение богини: Глава 7

Семь или восемь человек на площадке, судя по всему, в прошлом уже не раз попадали ей под горячую руку и были забиты до полусмерти.

Впрочем, лысый вовсе не горел желанием затевать драку — он заглянул лишь по давней привычке, чтобы слегка попортить им нервы.

Но при виде ее грозного боевого настроя он явно не горел желанием наживать новые шрамы поверх старых. Бросив на ходу: «Ну, погоди!» — он тут же убрался со своими шестерками.

Сяо Юэ задрала подбородок и семенила следом за Мин Си обратно в таверну, а в голосе ее звучало сплошное обоготворение:

— Сестрица Мин Си, ты просто невероятная! Ты — моя главная предводительница, я теперь тоже...

Когда Мин Си уже не могла это слушать, она крутанулась на месте и принялась ее отчитывать:

— Эй, я тебе не какая-то там грозная атаманша! Я — честная предпринимательница, понимаешь? Самая настоящая.

Сяо Юэ пропустила ее слова мимо ушей и вприпрыжку побежала заниматься делами.

Мин Си дошла до стены желаний и остановилась, задрав голову и глядя на тот самый мешочек-саше.

Саше был уже довольно старым: хоть цвета слегка и выцвели, а на углах появились мелкие потертости, выглядел он по-прежнему очень искусно.

О чем же думала та женщина, когда разглядывала его вчера?

Не успела она додумать, как из-за спины вновь донесся встревоженный голос Сяо Юэ:

— Сестрица Мин Си, там, на улице...

Тьфу ты! Да они что, снова осмелились вернуться?

Не дожидаясь, пока Сяо Юэ договорит, Мин Си схватила стоявшую рядом бейсбольную биту и снова вылетела наружу, не забыв при этом проворчать:

— Сколько раз повторяла: подготовьте мне уже нормальное, удобное оружие!

Сяо Юэ проводила ее взглядом, мысленно отчаянно протестуя: вот этого точно делать не стоит, ни в коем случае нельзя.

У входа в таверну Мин Си покрутила головой налево и направо: кроме нескольких мелких торговцев, продававших нехитрую еду по обе стороны улицы, и следа от шайки лысого не наблюдалось.

Напротив, заметив ее боевую стойку, торговцы впопыхах принялись оттаскивать свои тележки в сторону, наперебой осыпая ее умиротворяющими, заискивающими словечками.

Вообще-то Мин Си никогда не гоняла их: пока лотки не загораживали вход в таверну, пусть торгуют, люди ведь зарабатывают на хлеб тяжелым трудом, зачем усложнять им жизнь.

К тому же все эти торговцы исправно платили сбор за место и никогда не смели затягивать с оплатой.

Мин Си обернулась к Сяо Юэ:

— Куда это лысый делся?

Сяо Юэ замахала руками и указала на внутренние помещения таверны:

— Да не они это! Какая-то девушка пришла работу искать.

А? Мин Си слегка ослабила хватку на бите и проследовала в направлении, куда указывала Сяо Юэ.

В тот же миг, как она увидела незнакомку, Мин Си невольно подалась назад на полшага и инстинктивно прижала руку к животу, в то место, куда вчера пришелся удар ноги. Хоть дело и происходило в воде, боль, похоже, догнала ее только сейчас.

Стоявшая перед ней женщина — та самая, что вчера купалась в реке — как раз перевела взгляд на руку Мин Си.

Мин Си тут же убрала ладонь с живота, изобразив на лице выражение абсолютного неведения, будто видит эту особу впервые в жизни.

Женщина протянула ей руку:

— Меня зовут Цзян Няньли, я ищу работу.

В голосе Цзян Няньли мягкие нотки переплетались с легкой сдержанностью, контуры лица были чистыми, словно рисунок тушью, а кожа — до того белой, будто к ней никогда не прикасалась мирская суета. Всем своим существом она излучала врожденную благородную горделивость.

Её взгляд был равнодушным: кроме жажды найти работу, в нем не читалось никаких иных эмоций.

Желая укрепить за собой репутацию человека, с которым лучше не связываться, Мин Си уже давно привыкла смотреть на всех с холодным презрением. Она не стала сразу протягивать руку в ответ, а ее взгляд сам собой упал на кончик носа незнакомки.

При таком абсолютно отрешенном выражении лица нос у нее оказался на редкость изящным, нежным и мягким, с чуть заметным розоватым оттенком — словно в только что растаявшую ледяную воду бросили сладкий леденец.

Эта хрупкая капелька капризной прелести, затерявшаяся среди природной аристократичности, придавала ей удивительно трогательный, хрупкий вид.

Сяо Юэ, притаившаяся позади, легонько толкнула Мин Си в бок.

Мин Си бросила взгляд на протянутую в воздухе руку женщины, презрительно хмыкнула, притянула стоявший рядом стул и вальяжно на него оперлась:

— Работу ищешь? А что ты умеешь делать?

Цзян Няньли опустила руку и ответила:

— Мыть полы, протирать бокалы.

Окинув взглядом музыкальные инструменты на сцене, она добавила:

— Раньше я училась играть на гучжэне, кое-что смыслю в музыке.

— Ну просто рабочая лошадка, которую можно бросить на любой фронт, — усмехнулась Мин Си, подшучивая над ней. — Нынешние белые воротнички, ищущие работу, все до единого такие разносторонние?

Цзян Няньли стояла перед ней навытяжку, слушая эти насмешки, и даже бровью не повела.

Однако таверна — место шумное, народу тут всегда трется немало, и Мин Си вдруг вспомнила вчерашний позорный инцидент, всерьез опасаясь, как бы эта девица ненароком не трепнула кому-нибудь языком.

Ей совсем не улыбалось обрести титул преследовательницы-извращенки.

Стоявшая рядом Сяо Юэ совершенно не вовремя выдала вздох:

— А ведь и правда подходит.

— Кхм-кхм, — Мин Си прокашлялась, придав голосу ледяной оттенок. — Белая воротничка Цзян, не соизволите ли назвать свой возраст?

— Двадцать шесть лет.

Мин Си прищурилась и без малейших колебаний выдала заготовленную отговорку:

— Какая жалость, у нас тут берут только тех, кому меньше двадцати шести.

С этими словами она взмахнула рукой, словно прогоняя назойливую муху.

М? С каких это пор у них появилось такое правило? Сяо Юэ вытаращила глаза на хозяйку, переполненная чистейшим неверием.

На самом дне зрачков Цзян Няньли на миг мелькнуло разочарование: неужели теперь при поиске работы возрастной порог опустился аж до двадцати шести лет?

Она уже слышала раньше, что во многих местах при найме действуют возрастные ограничения — например, некоторые компании требуют, чтобы сотрудники только-только окончили учебу, но желательно имели при этом не менее десяти лет стажа.

Раз так, спорить дальше она не стала:

— Что ж, тогда ладно, до свидания.

Цзян Няньли держала спину прямо, а ее шаги при удалении звучали твердо и уверенно.

Когда она отошла достаточно далеко, Сяо Юэ недоуменно протянула:

— Сестрица Мин Си, да с каких пор у нас появились правила насчет возраста? А внешность госпожи Цзян — она же вполне может выступать прямо здесь, в зале!

— Да что ты понимаешь, правила только что установила я, так нельзя, что ли? — Мин Си бросила на нее косой взгляд и поднялась на второй этаж.

Мин Си частенько казалось, что дожди в Ганчэне льются как-то бессмысленно и невпопад.

Ещё мгновение назад на небе виднелись остатки закатного зарева, а теперь моросил бесцельно блуждающий мельчайший, тончайший дождичек, отчего воздух лишь сделался влажным и мягким, но зонта вовсе не требовалось.

Улица, на которой стояла таверна, тянулась далеко. Сейчас, когда небо только-только начинало темнеть, со второго этажа открывался вид почти на полгоризонта.

По обеим сторонам возвышались массивные балки и столбы построек с налетом старины, покрытые серой черепицей, без каких-либо вычурных украшений. Окна на втором этаже по большей части сохраняли традиционный деревянный стиль, и при каждом порыве ветра они противно скрипели, раскачиваясь на петлях.

Жизнь здесь текла неспешно: будь то неторопливо крутящий педали трехколесного велосипеда разносчик или полинявшие синие ситцевые занавески у входа в лавки — в каждом уголке чувствовалась печать жизней нескольких поколений.

В какой-то момент ей показалось, будто на старинном каменном мосту неподалеку кто-то стоит. Силуэт выглядел смутно знакомым, и Мин Си, потерев ресницы, налитые дождевой взвесью, еще сильнее вытянула шею в окно.

На мосту туда-сюда озиралась Цзян Няньли.

Уличные фонари за давностью лет толком не обслуживались, лениво источая тусклый желтоватый свет, который в сочетании с туманом мешал Мин Си разглядеть ее лицо. Судя по движениям ее тела, у нее явно случилось что-то тревожное.

Впервые подобрала бродягу

Ее взгляд проследил за фигурой Цзян Няньли, направлявшейся к какому-то магазину на краю улицы, а спустя несколько минут — как хозяин вытолкал ее обратно на улицу.

Вскоре этот маршрут повторился у дверей небольшой харчевни.

Похоже, с поиском работы у нее клеилось неважно. Мин Си поджала губы и демонстративно отвернулась от деревянного окна: на что тут смотреть, в конце концов, она же не благотворительный фонд.

На самом деле она прекрасно понимала: с такой неземной красотой Цзян Няньли будет крайне тяжело найти место в здешних краях — любой владелец заведения при встрече с ней непременно усомнится: неужели создание с подобной внешностью и манерами способно махать шваброй?

К тому же эта женщина выглядела до того горделивой и неприступной, что нанимать ее вряд ли кто-то рискнул бы.

Раз не найдет работу, значит, скоро отсюда уберется, рассудила про себя Мин Си, и ее уголки губ сами собой изогнулись в улыбке: уйдет — и можно будет не бояться, что кто-то разболтает о ее позорном промахе.

Таверна закрывалась позже всех на этой улице, и когда ее покидал последний посетитель, дождевые нити за окном вовсе не собирались прекращаться.

Мин Си в одной руке держала пластиковый пакет с ядрышками грецких орехов, которые прислал кто-то из гостей — она хотела принести их домой, чтобы Мин Цзин подкормил мозги.

Заперев двери и окна, она сунула свободную руку в карман брюк и зашагала домой.

На улице почти никого не было: тишину нарушали лишь стрекот насекомых и цикад да глухое эхо шагов по каменным плитам мостовой.

Тусклый свет уличных фонарей вытягивал тени в блеклые силуэты, отчего Мин Си то и дело посещало странное ощущение: казалось, еще секунда — и ее собственная тень тоже растворится, унесенная ветром.

Растворится в дожде, в размытых кругах фонарного света, на безмолвных каменных плитах, на ветвях деревьев и в густом сером ночном небе.

Не успела она завернуть к тому самому каменному мосту, как боковым зрение заметила в углу сжавшуюся в комок человеческую фигуру.

Сердце Мин Си сделало несколько тяжелых ударов: что же это за напасть такая за последние пару дней, вечно среди ночи натыкаться на странных людей!

Этот сгусток тени, услышав шаги, тоже приподнял голову и посмотрел в ее сторону.

Тьфу ты, да эта девица по фамилии Цзян преследует ее везде! Мин Си торопливо отвернулась, уставившись прямо перед собой, и зашагала вдвое быстрее прежнего.

Шаги Мин Си удалялись все дальше, она миновала короткий каменный мостик и ступила на другой берег. Однако Цзян Няньли не стала ее окликать и по-прежнему продолжала зябко ежиться в углу стены.

Шаги Мин Си зазвучали ближе, будто она возвращалась обратно. Цзян Няньли снова подняла голову, глядя на фигуру на мосту.

В этот момент Мин Си застыла посреди моста, словно парализованная каким-то заклинанием, даже не соображая, куда девать руки.

Вряд ли эта девица окажется безобидной, а вдруг она когда-нибудь узнает ее и растреплет всем о том ночном позоре?

В голове у Мин Си винегретом крутились самые разные мысли. Вдохнув сырой дождевой воздух, она резко повернула обратно и побежала мелкой трусцой.

Как назло, Цзян Няньли дважды кашлянула, и звук этот прозвучал пугающе громко в ночной тиши.

Тьфу ты, вот же упрямая женщина!

Мин Си подняла руки, зажав уши ладонями, хотя перед глазами у нее так и стояло облегающее лунно-белое платье Цзян Няньли — наряд, конечно, красивый и подчеркивающий фигуру, но всё же с открытыми плечами и ключицами.

И... разве оно защитит от дождя? Ночь-то выдалась длинная.

Эх, ладно, вокруг все равно ни души, никто и не узнает, что она притащила человека домой из простой жалости. Мин Си молча вздохнула, снова развернулась лицом к Цзян Няньли и широким шагом двинулась вперед.

Остановившись прямо перед ней, она опустила взгляд и небрежно бросила:

— Эй.

Цзян Няньли медленно приподняла подбородок.

То ли этот чих она слишком долго сдерживала, то ли свет фонаря за спиной Мин Си резанул по глазам, но Цзян Няньли поморщилась и, не успев даже прикрыть лицо рукой, звонко и от души чихнула прямо на Мин Си.

Мин Си: ...И правда, не делай добра — не получишь зла.

Цзян Няньли потерла нос, а ее голос звучал чуть глуше, чем прежде:

— Что-то случилось?

Даже ночуя на улице, само слово «случилось», слетевшее с ее губ, по-прежнему звучало с легким высокомерным оттенком.

Мин Си уперла свободную руку в бок и воззрилась на нее сверху вниз:

— Ты почему... домой не идешь?

Цзян Няньли уперлась ладонями в брусчатку, поднялась на ноги и отряхнула платье, после чего соизволила пояснить:

— Мне негде жить, а кошелек я потеряла.

http://bllate.org/book/24852/2939170