Готовый перевод Rebirth of Trivial Matters / Вторая попытка: Счастье из осколков: Глава 15

Днём Сян Цинъюнь уходил на работу, а Е Цзявэнь отправлялся по торговым делам, но в полдень, если выдавалась возможность, возвращался домой, чтобы пообедать вместе. Вечером Сян Цинъюнь закупал продукты, возвращался и вставал к плите. Если Е Цзявэнь приходил домой раньше него, то наводил порядок и уборку, если же позже — они сразу садились ужинать. Случалось, что Е Цзявэнь так сильно уставал за день, что у него на подошвах ног появлялись водяные мозоли; тогда по вечерам Сян Цинъюнь приносил таз с горячей водой, чтобы вымыть ему ноги и сделать массаж, а порой переходил и на общий массаж всего тела. Правда, во время такого массажа они нередко кубарем катились на кровать.

Теперь Е Цзявэнь проживал жизнь заново: в свои двадцать два года он обладал разумом и зрелостью тридцатисеми-тридцативосьмилетнего человека. Находясь в самом расцвете сил, он порой мысленно планировал лечь пораньше, но стоило Сян Цинъюню сделать пару касаний, как его мысли тут же путались, а сердце начинало трепетать. Днём они изо всех сил трудились и суетились ради куска хлеба, а по вечерам, тесно прижавшись друг к другу на полутораспальной кровати в крошечной комнатке площадью двадцать-тридцать квадратных метров, предавались страсти до седьмого пота, однако на следующее утро неизменно были полны энергии. Этот факт весьма радовал Е Цзявэня: в молодости физический потенциал организма поистине был отменным.

Каждый вечер перед сном он строго по плану выходил на пробежку, чтобы поддерживать форму, и неизменно тащил за собой Сян Цинъюня — в конце концов, здоровье и его самого, и любимого человека имело огромное значение. Хотя искренность чувств по-настоящему проверяется лишь у постели больного, Е Цзявэнь предпочёл бы, чтобы эта проверка никогда не коснулась их союза.

Е Цзявэнь приобрёл большой алюминиевый котелок, портативную газовую горелку и тележку. Объехав несколько продовольственных оптовых рынков города S и сравнив цены, он остановился на продавце с хорошими расценками и качественным товаром. Потратив ещё несколько вечеров на разведку у входов в различные университеты и убедившись, что все приготовления практически завершены, он решил дать старт своему грандиозному плану обогащения на острой лапше малатран. В один из понедельников вечером они с Сян Цинъюнем водрузили на тележку горелку и большой алюминиевый котелок, в который уже была залита предварительно сваренная основа для бульона, зафиксировали собранную конструкцию передвижной лавочки, осторожно погрузили её на трёхколёсный велосипед, захватили мешок с ингредиентами и двинулись в путь к университету А.

В девяносто седьмом году у входов в высшие учебные заведения уже существовало великое множество ночных точек с едой: там жарили на тепане, продавали жареный рис и лапшу, жареные пирожки одуньцзы, варёные в чае яйца... Вокруг каждого прилавка толпилось множество студентов, и улица у главных ворот оживлённее, чем днём. В те времена порядки ещё не были столь суровыми, как впоследствии: за уличную торговлю никто особо не гонял, о жестком или насильственном пресечении со стороны городской стражи и слыхом не слыхивали, поэтому люди зарабатывали деньги с легким сердцем и полной уверенностью в завтрашнем дне, да к тому же не платили никаких налогов.

Е Цзявэнь и Сян Цинъюнь быстро собрали прилавок, зажгли горелку, и уже через короткое время бульон в котелке забурлил. Поскольку это был их первый торговый день и требовалось лишь прощупать почву, Е Цзявэнь взял с собой не слишком много видов продуктов: около семи-восьми наименований, включая ломтики корня лотоса, рыбные шарики, сосиски и морскую капусту. Когда бульон закипел и крышка приподнялась, по окружности разнёсся поистине умопомрачительный аромат. Множество студентов тут же потянулось в эту сторону — многие из них отродясь не видели ничего подобного и находили это невероятно любопытным. Е Цзявэнь зачерпнул шумовкой понемногу каждого ингредиента и опустил в кипящий бульон. Когда всё как следует проварилось, он выловил лакомство, разложил по мискам и звенящим, звонким голосом зазывал прохожих:

— Сычуаньская малатран, подходите пробовать! Дегустация бесплатная!

Вокруг уже столпилась внушительная толпа, тыкающая пальцами в котелок.

— Что это такое?

— Сычуаньская малатран? Никогда не слышал.

— Как пахнет! Выглядит очень аппетитно!

— Хозяин, а попробовать можно?

Е Цзявэнь вытащил из кармана фартука горсть одноразовых палочек для еды и протянул их вперёд:

— Пробовать бесплатно, понравится — купите!

Один молодой студент тут же перехватил палочки, предвкушая удовольствие и собираясь стать первопроходцем, в то время как все остальные с нетерпением уставились на него. Он подцепил рыбный шарик и откусил кусочек. Обжёгшись так, что аж задохнулся, он принялся обмахивать рот рукой и вовсю голосить:

— Вкусно! Очень вкусно!

Кто-то тут же поинтересовался:

— Хозяин, почем продаешь?

Е Цзявэнь ответил:

— Овощи — тридцать фэней за шпажку, мясо — шестьдесят фэней, фунчоза — двадцать фэней. Сегодня первый день торговли, при покупке трёх шпажек четвёртая в подарок!

Первый дегустатор незамедлительно завопил:

— Хозяин, давай мне сразу три шпажки рыбных шариков, одну корень лотоса, две сосиски и порцию фунчозы!

Е Цзявэнь улыбнулся:

— Сделано!

Сян Цинъюнь уже ловко забросил заказ в кипящий котелок, а Е Цзявэнь, продолжая выкрикивать зазывалки для привлечения новых клиентов, взял на себя приём денег.

Поскольку торговля велась с передвижного лотка, мест для сидения посетителей не предусматривалось; поэтому они использовали одноразовые пенопластовые миски, внутрь которых вкладывали полиэтиленовые пакеты для еды — именно туда и складывалось угощение. Снаружи надевался ещё один маленький пакетик, благодаря чему заказ можно было легко и удобно взять с собой навынос.

Первый день торговли увенчался оглушительным успехом. Ближе к одиннадцати часам вечера народ на улице стал постепенно расходиться, а в половине двенадцатого Е Цзявэнь и Сян Цинъюнь окончательно свернули лавочку. Пропитавшись насквозь жаром от малатран и обливаясь потом, они погрузили пожитки на маленький трёхколёсный велосипед и покатили домой. Едва переступив порог, Е Цзявэнь и не думал сразу отправляться в душ и отдыхать — он принялся настойчиво тянуть Сян Цинъюня на пробежку. Сян Цинъюнь, валившийся с ног от усталости, нерешительно пробормотал:

— Мы что, и сегодня побежим? Уже так поздно, к тому же я смертельно устал.

На это Е Цзявэнь твёрдо заявил:

— Бежать нужно обязательно, прерываться нельзя. Стоит пропустить хоть один день, как забросишь это дело совсем. Ради здоровья тренировки забрасывать нельзя.

Сян Цинъюню не оставалось ничего другого, как послушно отправиться с ним на четырехкилометровую пробежку. Едва вернувшись домой, оба наскоро приняли душ, даже не став стирать сброшенную одежду, рухнули на постель и мгновенно провалились в мертвецкий сон.

Утром Сян Цинъюню нужно было вставать спозаранку, тогда как Е Цзявэнь мог поспать подольше. Сян Цинъюнь спустился вниз, купил рисовые шарики цыфань и соевое молоко, оставил их на столе и лишь после этого отправился на службу. К тому моменту, когда Е Цзявэнь проснулся, было уже около десяти часов утра, и уличные лотки с завтраками внизу давно свернулись. К счастью, Сян Цинъюнь оставил ему еду; Е Цзявэнь разогрел её и позавтракал.Утром Е Цзявэнь принялся подсчитывать вчерашнюю выручку. Вчера вечером он специально сослался на сильную усталость, чтобы не заниматься подсчетами на глазах у Сян Цинъюня. Итог оказался приятным: всего за вечер набежало больше девяноста юаней. Если вычесть расходы на продукты, чистая прибыль составила свыше восьмидесяти. А ведь затраты на кастрюли, плиту и тележку составили около двухсот юаней — так что за три-четыре дня расходы полностью окупятся. Действительно, дело оказалось выгодным: вложений минимум, а отдача высокая. Две трети из этих девяноста с лишним юаней он положил в ящик, где хранилась общая касса, а оставшуюся треть спрятал в карман одной из своих вещей. Эту одежду он аккуратно сложил и запихнул на самое дно шкафа, после чего достал бухгалтерскую книгу и старательно вывел: Проект: продажа малатана; доход: 62.2.

Е Цзявэнь решил, что в этой жизни будет действовать с двойным расчетом. Во-первых, он собирался держать финансовые бразды правления в своих руках. Но этого было мало: он намеревался копить личную заначку, о которой Сян Цинъюнь не должен был знать. В будущем он собирался пустить эти деньги в оборот, чтобы они приносили доход. Сян Цинъюнь был из тех людей, кто не умеет удерживать деньги — стоило ему завестись лишним юанем, как он тут же стремился поделиться достатком с окружающими. Поэтому Е Цзявэнь рассудил так: если они обеднеют, у него будет заначка на черный день, а если разбогатеют, то Сян Цинъюнь, не зная о всех накоплениях, не сможет их бездумно растратить. Правила нужно устанавливать с самого начала. В прошлой жизни Е Цзявэнь проиграл как раз из-за того, что был слишком великодушен, и в итоге позволил другим по капле высасывать из себя все соки. В этой жизни он твердо решил стать мелочным человеком, человеком, который живет только для себя.

В последующее время, помимо закупки продуктов, Е Цзявэнь днем накидывал на плечи узел с товаром и отправлялся в город торговать. Сначала несколько дней продавал одежду и зонты, затем попытался сбывать партию пиратских книг и дисков, но доходы были посредственными — все это была работа с низким капиталом и небольшой прибылью. Вечерами он выкатывал тележку и шел торговать малатаном. Это дело приносило хорошие деньги при малых вложениях, торговля шла бойко, вот только работа была изматывающей. К тому же, через несколько дней у Е Цзявэня вкус и запах малатана, казалось, въелись в кожу, нос и рот — любая еда утратила свой прежний вкус. Даже одежда насквозь пропиталась этим ароматом, и отстирать его было невозможно. Когда он ездил в переполненном автобусе, люди смотрели на него с явным недоумением. В конце концов, Е Цзявэнь выделил две отдельные вещи, в которых он работал, чтобы остальные не пропитывались этим запахом.

Сян Цинъюнь не каждый день ходил с ним торговать малатаном, так как они возвращались очень поздно, а ему нужно было работать днем. Если бы он постоянно сопровождал Е Цзявэня, то совсем лишился бы сна. Сам Сян Цинъюнь молчал, но Е Цзявэню было жалко видеть его таким усталым, поэтому он установил график: по вторникам, четвергам и субботам Сян Цинъюнь помогал ему, а по понедельникам, средам и пятницам он звал на подмогу Чжан Юаньсиня. Чжан Юаньсинь тоже нуждался в деньгах, а Е Цзявэнь платил ему щедро, так что тот с радостью соглашался.

За первый месяц продажи малатана удалось заработать четыре тысячи юаней. Восемьсот из них он отдал Чжан Юаньсиню, тысячу двести Е Цзявэнь перевел на свой личный счет, а оставшиеся две тысячи положил на их с Сян Цинъюнем совместный счет.В пятницу вечером, поскольку на следующий день не нужно было идти на работу, Сян Цинъюнь и Е Цзявэнь немного разошлись: сначала они предались страсти на диване, а затем повторили в ванной. Даже после этого у Сян Цинъюня еще оставались силы — он подхватил Е Цзявэня на руки, вернулся с ним в постель и продолжил баловаться. Он измотал Е Цзявэня так, что у того буквально все кости разомлели. Тот, вцепившись в простыню и тяжело дыша, взмолился:

— Помедленнее, помедленнее, мне завтра в полдень еще идти торговать на лотке!

Сян Цинъюнь поступил очень заботливо и не кончил внутрь. Когда он излился, у Е Цзявэня внизу все еще оставалось эрегированным, и тогда Сян Цинъюнь подполз ближе и помог ему ртом. Е Цзявэнь, чуть ли не плача, отталкивал его:

— Хватит, хватит, перестань.

Сян Цинъюнь, не выпуская изо рта эту вещицу, озадаченно посмотрел на него.

Е Цзявэнь обессиленно зыркнул на него:

— Я уже столько раз кончал, больше ничего не выдавить, оставь его в покое, если еще раз кончу — кровь пойдет. Имеешь ты хоть капельку совести!

Сян Цинъюнь не удержался от смеха, придвинулся обратно, лег рядом с Е Цзявэнем, убрал со лба прилипшие от потливости волосы и оставил несколько нежных поцелуев на его лбу и переносице, сказав:

— Побудь завтра дома, выспишься, не ходи на свой лоток.

Е Цзявэнь, устроившись на его руке вместо подушки и засыпая от усталости, сонно пробормотал:

— В субботу торговля хорошая...

Сян Цинъюнь поцеловал его волосы:

— Хочешь, я пойду посторожу твою точку?

Е Цзявэнь фыркнул:

— Тебе доверия нет.

Сян Цинъюнь от неожиданности слегка задохнулся, откинулся назад и посмотрел на Е Цзявэня с обиженным выражением лица. Е Цзявэнь закатил глаза и ткнул его пальцем в лоб:

— Именно что не доверяю, и что ты мне сделаешь? Бунт удумал?

Сян Цинъюнь легко прикусил кончик его пальца, и оба рассмеялись. Сян Цинъюнь снова прижался к нему, целуя его носик и губы — его переполняла любовь, и ему казалось, что целовать любимого человека можно бесконечно.

Сян Цинъюнь спросил:

— Сколько ты сейчас зарабатываешь за месяц дневной торговлей на лотке?

Е Цзявэнь ответил:

— В этом месяце наскрёб чуть больше тысячи восьмисот, наверное.

Сян Цинъюнь заметил:

— Это же меньше, чем платят на нормальной работе. Вообще-то, мне кажется, тебе лучше найти приличную работу. По крайней мере, там будут социальные гарантии и стабильность, а то, что зарплата немного меньше — не страшно. Мы ведь в конце концов оба закончили университеты, а торговать на лотке можно и без всякого образования.

Конечно, амбиции Е Цзявэня не ограничивались банальной продажей мелочей с лотка, просто у него пока не хватало стартового капитала, чтобы заняться чем-то серьезным. Он обхватил ладонями лицо Сян Цинъюня и страстно поцеловал его, улыбнувшись:

— Не нужно обо мне беспокоиться, я сам все контролирую. Вот тебе лучше бы поменьше давать мне поводов для волнений!

Сян Цинъюнь обнял его и неожиданно замолчал. Прошло довольно много времени, Е Цзявэнь уже почти заснул, как вдруг услышал, как Сян Цинъюнь тихо прошептал ему на ухо:

— Малыш, я хочу рассказать о нас моим родителям.

http://bllate.org/book/24848/2938753