Готовый перевод Kiss Me and I'll Punch You, Why Cry When I Leave You / Поцелуй меня — и получишь в глаз. Бросаю тебя — а ты плачешь?: Глава 9

— Я не верю, что отец действительно вышвырнет нас на улицу. Никуда не поеду.

Сдерживая желание выругаться, Чу Фэн заказал вполне приличную еду на вынос: три блюда и суп — два овощных и тарелка свиных ребрышек на пару. Он позвал Вэнь Сяоняня в столовую ужинать.

— Братец Фэн, если выхода нет, давай переедем. Какая разница, где жить? К тому же пари с этим внуком Син Жуем всё еще в силе, если будем жить вместе, не проще ли будет «развивать чувства»? Кстати, ты говорил с отличником Е о содержании? Он согласился?

Чу Фэн даже не поднял головы, вяло ответив:

— Не хочу переезжать. Пари аннулировано, моя цель теперь — прилежно учиться.

Он не знал, как вести себя с Е Таньцином, если придется жить под одной крышей, поэтому так отчаянно сопротивлялся переезду. В этом не было нужды.

— А? Пари аннулировано? Да Син Жуй со смеху помрет... Ладно, я сделаю, как ты скажешь.

Вэнь Сяонянь заметил решимость своего братца Фэна встать на путь исправления. У самого Вэнь Сяоняня не было твердого мнения, он привык во всем полагаться на старшего. Однако, проглотив кусок, он опустил голову и тихо вздохнул:

— Боюсь, твой отец действительно позвонит моим родителям, и тогда мой Ма Сяньтун будет обречен.

Ма Сяньтун — это персонаж, древний мальчишка по имени Ма, вдохновленный образом Ма Ляна. Вэнь Сяонянь создавал этот комикс с восьми лет. Ма Сяньтун помогал простому люду с помощью своей волшебной кисти, и о нем было написано множество захватывающих и трогательных историй. Это была очень, очень длинная работа — Вэнь Сяонянь рисовал ее целых одиннадцать лет и продолжает до сих пор, хотя рукописи нигде не публиковались. Все они бережно хранились дома, сначала в виде черновиков, а позже — на флешке. Он мечтал когда-нибудь найти достойное издательство, поэтому не хотел никому показывать свои наброски.

Проблема заключалась в матери Вэнь Сяоняня. Она заставляла сына заниматься искусством, но не поддерживала его увлечение комиксами, называя их «низкопробным жанром». Поэтому с самого детства, стоило Вэнь Сяоняню ослушаться, как мать угрожала уничтожить рукописи Ма Сяньтуна, и это всегда срабатывало. Из-за его «несерьезного» творчества между ними вечно вспыхивали ссоры. У Вэнь Сяоняня выработался мягкий и трусливый характер, за что стоило «поблагодарить» его мать. Впрочем, был и плюс: Вэнь Сяонянь боялся вступать в реальный мир, поэтому родители не опасались, что сын свяжется с дурной компанией — знали, что у него не хватит смелости. Для детей из богатых семей трусость не всегда плохо: больших высот не добьешься, зато жизнь пройдет спокойно.

Вэнь Сяонянь потупил взгляд:

— Ты же знаешь характер моей матери...

Ма Сяньтун был для него не просто персонажем, а душевным пристанищем, единственным способом противостоять контролю семьи. Это было невероятно важно.

За столом воцарилась тишина. Вэнь Сяонянь жалобно смотрел на братца Фэна глазами испуганного кролика. Его Ма Сяньтун...

— Эх, ладно. Я позвоню отцу, — Чу Фэн не мог устоять перед этим взглядом, сердце не выдержало. Он стиснул зубы: — Если не получится договориться — переедем!

Что поделать. Что касается его прошлых счетов с Е Таньцином... В этой жизни они еще никак не пересекались, соглашение о содержании было прервано им самим на полуслове в туалетной кабинке, так что сделка не состоялась. Сейчас он для Е Таньцина — незнакомец. Значит, жить вместе не так уж страшно? Достаточно просто поменьше общаться. Е Таньцин и сам не из болтливых. К тому же Чу Фэн был уверен: пережив шесть лет мучительного краха, он больше не влюбится в Е Таньцина. И не станет мечтать о том, что ему не по зубам. Насколько он помнил, тот вечно пропадал в лаборатории или библиотеке и редко бывал в общежитии. Наверное, они будут видеться всего пару раз?

Эх. Переедем.

В первую ночь после перерождения Чу Фэн сидел у окна в пол после душа, с влажных прядей его светло-фиолетовых волос медленно стекали капли воды. Он смотрел на сияющие огни ночного города и поток машин. Прислонившись лбом к прохладному стеклу, он начал слегка биться им о поверхность, чувствуя холод и легкую боль. Нужно хорошо запомнить это ощущение. На некоторые стены достаточно наткнуться один раз.

Хотя в глубине души все еще теплилась ненависть, и старое горькое чувство нереализованности продолжало точить его, у Чу Фэна было много других дел. Он заставлял себя забыть, а если забыть не получалось — запечатлеть это в памяти. Запомнить те шесть лет, полные унижения. Запомнить Е Таньцина, который даже в постели не был до конца искренним. Чу Фэн хотел встретить любимого человека, который ответит ему взаимностью. И это будет не Е Таньцин.

С кислой улыбкой он тихо прошептал самому себе напутствие:

— Отпусти одно дерево, ведь за окном — целый лес.

***

На следующее утро их разбудили сотрудники общежития, пришедшие опечатать квартиру. Чу Фэн и сонный Вэнь Сяонянь, словно беженцы, потащили в кампус четыре огромных чемодана с одеждой и обувью. Прохожие с любопытством оглядывались: до летних каникул два месяца, с чего вдруг переселяться обратно?

Под этими странными взглядами Чу Фэн чувствовал, как от жары и раздражения начинает кипеть кровь.

— Устал, — он вытер пот и сел на край цветочной клумбы, пнув серебристый чемодан. — Раньше я не замечал, что Университет Хайда такой огромный...

От ворот до мужского общежития было добрых две остановки. Вэнь Сяонянь плюхнулся на чемодан:

— Братец, давай наймем кого-нибудь, чтобы донесли вещи, я больше не могу идти.

— Ладно, — Чу Фэн уже хотел согласиться, но резко покачал головой. — Нет! Разве перемены не должны начинаться с мелочей? Лень и избалованность — тоже пороки.

В день поступления все студенты сами таскали свои вещи. Почему он и Вэнь Сяонянь не могут? Если есть изъян — его нужно исправлять.

— Но это самоистязание, а не перемены! — Вэнь Сяонянь округлил глаза. — Неужели нам нужно экономить пару сотен юаней, чтобы упахаться в хлам?

— Вот когда окажешься по уши в долгах и будешь униженно обзванивать друзей, чтобы занять денег, тогда поймешь, что такое настоящее унижение. Это еще цветочки.

Чу Фэн даже похороны отца организовывал, занимая деньги по телефону. И именно через это он разглядел истинное лицо многих «друзей». Но были и настоящие. Например, Вэнь Сяонянь, который сам боялся трудностей, но был готов залезть в кредиты, чтобы помочь ему. Был еще один студент по фамилии Шэнь, который без лишних слов перевел десять миллионов. Правда, в списке контактов полно людей, чьих имен и лиц он уже не помнил.

Эх... Как же его звали? Университет Хайда — место мистическое, стоит о ком-то подумать, как он тут же появляется.

— Свист! — Из-за яблони за клумбой вылетел коричнево-красный баскетбольный мяч. Нагретый солнцем, он с глухим стуком ударился о ветку и, отскочив, угодил прямо в руку Чу Фэну.

— Черт! — Чу Фэн был в простой белой футболке, и на рукаве остался черный след. Он подпрыгнул, схватившись за ушибленную руку.

— Фэн-эр! — Вэнь Сяонянь испугался и бросился ловить мяч.

Раздраженный Чу Фэн рявкнул в сторону клумбы:

— Играть не умеешь, смотреть не судьба? Куда кидаешь, мать твою!

— Прости! Ты в порядке?

Из-за клумбы выпрыгнул высокий парень в красно-белой баскетбольной форме. Его мускулистые руки блестели на солнце, кожа была приятного бронзового оттенка, а черты лица — глубокие и мужественные. От него исходил жар молодости. Из университетской сборной?

— По-твоему, я похож на того, кто в порядке? — Чу Фэн нахмурился, потирая руку — кожа на месте удара уже покраснела. Он терпеть не мог боль. — Парень, у тебя отличная сила удара. Я в семи-восьми метрах от площадки, а ты умудрился попасть!

Может, в этот мяч был встроен навигатор? Специально целился.

— Прости, правда, — голос игрока был чистым и мягким, но в нем отчетливо слышалось волнение.

Его взгляд задержался на невероятно красивом лице Чу Фэна, и он заговорил еще более запинаясь:

— Товарищ Чу, давай я провожу тебя в медпункт? И одежда испачкалась, я постираю или куплю новую... Можно?

— Ты знаешь мою фамилию? — Чу Фэн приподнял бровь, внимательнее разглядывая незнакомца. Солнечный, статный, симпатичный. Но он его точно не знал.

— В день поступления, когда я только прилетел и у меня не было наличных и приложений для оплаты, ты помог мне оплатить такси у ворот. Я добавил тебя в друзья, но ты не принял запрос.

Шэнь Чэнлинь говорил по заранее заготовленному плану, но от волнения горло пересохло.

— Поэтому я все еще должен тебе сто юаней за такси, а также оплату лечения и эту футболку.

Он изо всех сил пытался проявить дружелюбие и произвести хорошее впечатление, стараясь максимально подчеркнуть их «связь».

— Я действительно перед тобой в долгу, — отчетливо произнес Шэнь Чэнлинь. — Меня зовут Шэнь Чэнлинь.

В этот раз Чу Фэн точно его запомнит, правда? Товарищ Чу такой красивый. Намного красивее, чем на фотографиях, которые тайком выкладывали на университетском форуме. Шэнь Чэнлинь очень хотел подружиться с ним. Он не хотел больше, как последние три месяца, просто тайком разглядывать его фото или провожать взглядом спину. Шэнь Чэнлинь ужасно нервничал.

Мяч он бросил нарочно. Хотел попасть в дерево, но никак не ожидал, что заденет Чу Фэна. Ему было очень стыдно.

http://bllate.org/book/24846/2938251