Готовый перевод Idol Drama: Strange Marriage / Любовь по сценарию: Перерождение в дораме: Глава 3

Если полностью отбросить совершенно хрупкое, трещавшее по швам сердечко прежнего владельца тела, то история о его самоубийстве из-за несчастной любви хотя и выглядела дико, но в то же время имела вполне логичное объяснение.

Сейчас душевное состояние Ци Линя кардинально изменилось. Он обрел новую жизнь, поэтому не стал слишком сильно докапываться до того факта, что прежний владелец умудрился сгинуть, сиганув со второго этажа прямо на кучу травы. Винить в случившемся оставалось лишь несправедливую судьбу.

Шэнь Сяоюань еще не ушел, и Ци Линь расспросил его о своем нынешнем происхождении. До сих пор он так и не повстречал никого из домашних, что само по себе казалось странным. Впрочем, вскоре от Шэнь Сяоюаня он узнал всю подноготную.

Шэнь Сяоюань пояснил:

— Хотя я понятия не имею, чем конкретно занимаются твои старики, я точно знаю, что ты живешь с матерью, а сведений об отце нет. Кампус огромный, а у тебя нет машины, поэтому ты живешь в общежитии. Я вот тоже не умею водить, так что живу здесь же. Мы же с тобой лучшие закадычные соседи по комнате.

Насчет отсутствия сведений об отце... неужели всё действительно так?

Ци Линь переспросил:

— А моя матушка... знает о том дурацком... то есть, знает о новостях про мое самоубийство?

Услышав этот вопрос, Шэнь Сяоюань помрачнел. Он изо всех сил старался не выдать эмоции, но его круглое лицо совершенно не умело хранить секреты, поэтому он выложил слова матери Ци Линя без утайки.

Теребя пальцы, он произнес:

— Когда твоя мать узнала, что ты сиганул из окна из-за сердечных дел, она решила, что это невероятно позорит ее. А когда выяснилось, что ты всё-таки не отдал концы, она так ни разу и не показалась.

Ци Линь лишь молча выразил соболезнования прежнему владельцу тела. Одновременно с этим в глубине души он ликовал: судя по всему, отношения у того с матерью были паршивыми, а значит, она и не догадается, что душа в этом теле теперь совсем другая.

Дела обстояли вовсе не так паршиво, как рисовало воображение Ци Линя — по крайней мере, так он думал, пока еще не столкнулся с суровой реальностью.

Поболтав с ним еще немного, Шэнь Сяоюань ушел: больничные правила не разрешали посетителям засиживаться слишком долго. На прощание он пообещал поделиться с Ци Линем своими конспектами, когда начнется учеба, и тут Ци Линь с ужасом вспомнил, что он вообще-то студент первого курса.

Погодите-ка, что значит — конспекты? Разве студенты университетов не должны жить припеваючи и на расслабоне, какие еще могут быть конспекты?

На следующий день во время телефонного разговора верный друг Шэнь Сяоюань выдал исчерпывающий ответ, от которого Ци Линь остолбенел:

— Ты что сказал?!

Шэнь Сяоюань терпеливо повторил:

— Ты же поступил в университет по стипендии, естественно, тебе приходится уделять учебе больше сил.

Ци Линь выдавил:

— ...Стипендия?

Когда он сам учился в университете, о подобной благодати он даже не помышлял!

Ци Линю хотелось узнать побольше о заведении, тем более что Шэнь Сяоюань действительно поверил в историю с потерей памяти — в конце концов, задаваемые вопросы звучали на редкость банально.

Кто в здравом уме сейчас не знал, что поступить в Уэмблтонский университет для аристократов можно тремя способами: выложить кругленькую сумму за обучение, показать выдающиеся результаты на вступительных экзаменах и получить стипендию либо пробиться благодаря спортивным достижениям.

Судя по обычной двухместной палате, богатеем Ци Линь не являлся; судя же по его телу, на котором не было ни грамма лишнего мяса, спортсменом-официалом он тоже не был. Вывод напрашивался сам собой: пробиться в Уэмблтонский университет для аристократов он мог исключительно за счет школьной стипендии или гранта. Словосочетание аристократический университет звучало до боли в сердце — неужели прежний хозяин тела не мог оказаться благоразумнее и поступить в какое-нибудь государственное учебное заведение?

Сколько же неудобств это ему создавало! Когда теперь настанет момент воплотить в жизнь мечту о вкусной еде, сладком сне, зарубах в Доту и просмотре матчей? Сердце просто обливалось кровью.

Никакой гордости от учебы в элитном университете Ци Линь не испытывал — напротив, он принялся судорожно подсчитывать свои нынешние финансы. Расходы на больницу взял на вуз, а банковская карта временно лежала в университетском общежитии, а это означало, что прямо сейчас у него не было ни гроша за душой!

Вспомнив, что у него даже нет денег на доставку еды, Ци Линь снова позвонил Шэнь Сяоюаню и попросил поискать карту. Увидев три карточки — золотую, черную и белую, — Ци Линь слегка взволновался. Одна была кампусной транспортной картой, вторая — банковской, а третья — удостоверением личности. Все три вещи были абсолютно необходимы.

Когда Шэнь Сяоюань заявился снова, прихватив с собой кошелек Ци Линя, и они обнаружили внутри сто пятьдесят один юань, настроение у того поднялось до предела. Проведя здесь целую неделю, он наконец-то перешел из категории нищих в категорию людей со ста юанями в кармане. Это был качественный скачок, от которого хотелось плакать от счастья.

Глядя на гипсовую ногу Ци Линя, Шэнь Сяоюань поинтересовался:

— Скоро тебе гипс снимать?

Ци Линь, уже осведомившийся об этом у врача, ответил:

— Примерно через три недели.

Шэнь Сяоюань меланхолично вздохнул:

— Как раз успеешь к школьным спортивным играм.

Ци Линь окинул взглядом собственную левую ногу:

— Хочешь, чтобы я выступил в дисциплинах для инвалидов?

Шэнь Сяоюань покачал головой:

— Да нет же, просто лишние руки — лишняя помощь.

На самом деле он думал о том, что во время спортивных соревнований всеобщее внимание переключится на другое, так что на Ци Линя будут коситься меньше. А то мало ли, вдруг тот снова решит наложить на себя руки — хорошего в этом мало.

Сам же Ци Линь о столь глубоких заботах товарища Шэня даже не догадывался.

Не считая скуки и отсутствия бесплатного Wi-Fi, чтобы залипать в микроблогах, три недели в больнице пролетели неплохо. Ци Линь даже слегка отъелся — вовсе не из-за больничной кормежки, а потому, что был абсолютно всеяден: что медсестры принесут, то он уплеталка за обе щеки. Вырастить его оказалось проще простого.

Стоило ему уже начать задыхаться от тоски четырех стен, как лечащий врач легким росчерком пера выписал его из больницы, вдобавок вручив костыли.

За целый месяц, проведенный в клинике, навестить его удосужились лишь Шэнь Сяоюань да их классный руководитель. Поразмыслив так и сяк, Ци Линь пришел к выводу, что причина крылась в чересчур экстравагантном поступке: все попросту шарахались от него как от чумного.

Вот если бы он совершил подвиг и спас кого-то ценой собственной жизни, отношение и статус были бы совсем другими. Достаточно было взглянуть на соседа по палате, который угодил сюда, сломав руку при спасении утопающих: того окружили заботой, поили и кормили деликатесами, обращаясь как с императором. Даже в туалет по малой нужде его водили чуть ли не под ручку, бережно поддерживая со всеми удобствами.

Эх, люди одинаковые, а судьбы разные.

Вздыхая о превратностях судьбы, Ци Линь толкал камешки на асфальте новым больничным костылем.

Они ждали такси: в его нынешнем плачевном состоянии втискиваться в автобусы или метро было нереально. Шэнь Сяоюань, решив, что приятель переживает из-за косых взглядов по возвращении в кампус, всю дорогу мягко поддерживал его и успокаивал.

— Ци Линь, всё в порядке, вернешься в школу — думай об учебе и своем будущем.

При упоминании учебы взгляд Ци Линя померк:

— Давай-ка сменим тему.

Он помнил времена, когда зубрил учебники с предельным усердием — это было еще в старшей школе. После того периода достичь прежних высот концентрации ему уже не удавалось. Мысль о том, что придется заново впрягаться в эту лямку, вызывала усталость и в теле, и в душе: отличником по щелчку пальцев не станешь.

Шэнь Сяоюань тут же перевел разговор на забавные случаи из жизни их класса. Трогательная забота друга заставила Ци Линя в очередной раз порадоваться. Пусть этот парень и был другом прежнего владельца, искреннее участие чувствовалось в каждом слове, а такое стоило ценить.

Не имея воспоминаний предшественника, первый месяц новой жизни Ци Линь в целом находил сносным. Однако он никак не ожидал, какую бурю в учебном заведении вызовет его попытка самоубийства. Лишь выбравшись из машины на месте, он понял, что отделаться от странных взглядов вряд ли удастся.

Перед глазами вырос ослепительно сверкающий золотом фасад Уэмблтонского университета для аристократов. В лучах солнца вывеска сияла так ярко, что Ци Линь едва не ослеп и зажмурился от резкой боли в глазах.

Шэнь Сяоюань выскочил из машины первым, а затем помог выбраться самому Ци Линю, поясняя:

— Такси на территорию не пускают. Сначала дойдем до кампусной остановки, каждые пятнадцать минут оттуда ходит внутренний автобус прямо к нашему корпусу.

— Угу, — отозвался Ци Линь.

Размеры территории тоже утомляли — не то что в его прежнем университете, и сравнивать было нечего.

Он даже не успел всласть подивиться столь показушному названию учебного заведения, как они, приложив кампусные карты, вошли через ворота под придирчивыми взглядами охраны, чья форма выглядела куда солиднее полицейской. Охранники окинули их ленивым взором и пропустили внутрь.

Добравшись до остановки у главного входа, Ци Линь был готов пасть ниц от увиденного. Павильончик соорудили в виде изящной оранжереи — ну к чему было настолько подчеркивать вычурность этого места?

Как временному инвалиду, Шэнь Сяоюань помог Ци Линю устроиться на длинной белой скамье. Кстати говоря, Шэнь Сяоюань был даже чуть ниже ростом: при росте Ци Линя в метр семьдесят четыре с половиной сантиметра его спутник вытянулся на метр семьдесят три. Это образовывало самую мимимишную... то есть, самую оптимальную разницу в росте между друзьями, чем Ци Линь даже немного гордился.

В прошлой жизни ему так и не удалось преодолеть отметку в метр семьдесят, из-за чего он вечно чувствовал себя коротышкой. Даже бывшая девушка, наградившая его бурого цвета рогами, в своих туфлях на платформе казалась выше него. При одном воспоминании о той особе в груди вновь заныло.

Уж тот простофиля из прошлой жизни точно не мог быть им!

Заметив резкую перемену в цвете лица приятеля, Шэнь Сяоюань тут же встревожился:

— Ты чего? Нога опять заболела?

Сосредоточившись на круглом лице Шэнь Сяоюаня, Ци Линь замотал головой:

— Нет-нет, совсем нет. Где же этот автобус?

Знаток школьных порядков Шэнь Сяоюань тут же просветил:

— Автобусы здесь ходят строго по расписанию.

Ци Линь продолжил расспрашивать о бытовых мелочах, а Шэнь Сяоюань терпеливо отвечал, пока Ци Линь не удивился:

— Сегодня же суббота? Почему студентов на остановке так мало?

Платформа была практически пуста — если не считать их двоих, здесь не было ни души.

Шэнь Сяоюань объяснил:

— Большинство передвигается на личных машинах или ездит сами.

Ци Линь: «……»

Его внезапно осенило, что на самом деле означала вся эта позолоченная роскошь университета. Она кричала ему прямо в лицо: у нашего учебного заведения нет никаких других достоинств, кроме баснословных денег! Истинный аристократический вуз!

Впрочем, сколько бы денег ни водилось у альма-матер, к его кошельку они не имели никакого отношения. Сам он оставался всего лишь нищим студентом со стоником в кармане, и теперь вся надежда теплилась лишь на ту самую нетронутую банковскую карту.

Через десять минут подошел автобус, и Шэнь Сяоюань помог товарищу подняться в салон.

Ци Линь: «……»

Они ехали в автобусе вдвоем. Словно арендовали его целиком.

Шэнь Сяоюань на это даже глазом не моргнул, и Ци Линю тоже пришлось сделать невозмутимый вид.

Наконец динамик объявил остановку мужского общежития, и они вышли. Добросердечный водитель лично помог Ци Линю сойти по ступенькам, одарил его лучезарной улыбкой и напоследок бросил:

— Нелегко тебе приходится, парень.

Ци Линь солидно кивнул в ответ!

После этого бравый водитель с сияющей лысиной лихо уехал вдаль. Салон автобуса остался пустым, да и у самого здания общежития народу почти не наблюдалось.

Окинув взглядом окрестности, Ци Линь понял, что должен как можно быстрее освоиться на местности — вечно висеть на хвосте у Шэнь Сяоюаня не получится.

— Слушай, а где здесь банкомат?

— Так прямо у входа в общежитие, глянь направо, — указал Шэнь Сяоюань.

Заметив нужный аппарат, Ци Линь сорвался с места с бодростью здорового человека.

Шэнь Сяоюань: «……»

Инвалид передвигался куда шустрее здоровых людей.

Пин-код был аккуратно написан на обратной стороне карточки, так что волноваться не приходилось. Ци Линь привычным, доведенным до автоматизма движением сунул карту в приемник и вбил цифры, но уже в следующее мгновение его солнечное лицо помрачнело пуще тучи.

Баланс счета: 1111.11

Перепроверив цифры еще раз, он убедился, что они не изменились: «……»

Теперь он окончательно уверился в том, что был редкостным простофилей. Кто вообще пустил слух, будто девственникам везет в следующей жизни? Его нынешнее существование оказалось куда хуже прежнего!

Стоявший рядом и терпеливо ждавший друг вдруг физически ощутил, как от фигуры Ци Линя повеяло глубоким, безысходным холодом.

Вернувшись в комнату под мрачным впечатлением, Ци Линь долго молча пялился в стену, после чего тихо спросил Шэнь Сяоюаня:

— Слушай, а где здесь можно подработать? Я понял, что я катастрофически беден.

Шэнь Сяоюань растерянно хлопал глазами:

— ...Подработать — это как?

Ци Линь: «……»

http://bllate.org/book/24844/2938086