Готовый перевод Sick Beauty Gasps Every Three Steps! My Childhood Friend Wags His Tail and I Bring Him Home / Хрупкий красавец задыхается на каждом шагу! Друг детства виляет хвостом у его порога: Глава 11

Юнь Улянь перевел взгляд на выступающий, сексуальный кадык Се Цзинье. Наблюдая за тем, как парень сглатывает, он слегка изогнул губы в улыбке и негромко напомнил:

— Мы общаемся по видеосвязи, к чему эти шепотки?

Се Цзинье сложил ладони рупором у губ и прошептал:

— Это имитация секретного разговора, У-у. Закрой глаза и представь, что я рядом с тобой!

Юнь Улянь промолчал, и Се Цзинье включил режим повтора:

— У-у, У-у, У-у, У-у!

— Прекрати.

— Слушаюсь!

На экране парень пристально смотрел в камеру, полный ожиданий. Юнь Улянь, не зная, что и делать, в глубине души заинтригованный обещанным сюрпризом, послушно закрыл глаза. Он поднес телефон к уху, тонкими, изящными пальцами убрал прядь темных волос, подставляя камеру к белоснежной, как нефрит, мочке уха.

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь окно, освещали его лицо. На мочке уха запутались несколько мягких волосков, кожа была настолько прозрачной, что можно было разглядеть тончайший пушок. Он походил на нераспустившийся бутон жасмина, от вида которого по телу пробегала дрожь.

— Говори, я слушаю.

Холодный, чистый голос прозвучал едва слышно. Телефон слегка коснулся уха, и этот белоснежный образ, запечатленный на экране, источал невыразимое искушение.

Се Цзинье замер. Его темные зрачки слегка расширились, сердце словно коснулось нежным перышком — возникло странное, щекочущее чувство, и он машинально раскусил леденец во рту.

— У-у, у тебя такие красивые мочки ушей… — Белые, нежные, словно лепестки цветка. Так и хочется…

Магнетический голос затих. Неизвестно, из-за леденца или нет, но первое, что всплыло в сознании Се Цзинье, было желание лизнуть. Осознав свои странные мысли, он смутился, взъерошил волосы, мысленно обозвал себя психом и разом проглотил остатки конфеты.

В этот момент снова раздался приятный голос его маленького друга детства. Тон был холодным, размеренным, но в нем отчетливо сквозила насмешка:

— Это и есть твой обещанный сюрприз, А-Цзинь? Я уж подумал, ты давно устал от этого моего болезненного, бледного тела и ко всему охладел. Не ожидал, что ты назовешь его красивым.

Се Цзинье вздрогнул. Испугавшись, что Юнь Улянь расстроится, он поспешно начал оправдываться:

— Кто сказал, что я устал? Какая еще болезненная бледность? Нет-нет, наш У-у невероятно красив! Ты вовсе не бледный, ты белоснежный, как цветок. Ты выглядишь очень здоровым, каждая твоя черточка прекрасна до невозможности, я так сильно тобой восхищаюсь, я…!

На полуслове он замолчал. Се Цзинье слишком увлекся и только сейчас понял, что его слова звучат странно и двусмысленно — не совсем то, что подобает говорить близким друзьям. Он хлопнул себя по губам. Увидев, что Юнь Улянь на том конце провода никак не отреагировал, он немного успокоился, радуясь, что друг не понял его превратно, и поспешил исправиться:

— Каждая деталь в тебе прекрасна, я искренне восхищаюсь. У-бао, ты настоящий небожитель, спустившийся на землю! Самый красивый человек во всем мире… нет, во всей вселенной!

В видеозвонке наступила тишина. Вдруг холодный красавец на экране тихо рассмеялся:

— Мне нравится этот подарок.

Парень засиял, словно щенок, радостно виляющий хвостом:

— Нет-нет, У-у, мой сюрприз не в этом.

— Все равно нравится, — ответил Юнь Улянь.

Се Цзинье хихикнул, растянув губы до ушей:

— Хочешь узнать, в чем настоящий сюрприз?

— Хочу. Говори.

— Глаза закрыл?

— Я их и не открывал.

— Правда?

— Мгм. Когда зрение отключено, слух становится острее. Я хочу успокоиться и внимательно вслушаться в твой голос.

Се Цзинье затаил дыхание. О-о-о! У-бао такой милый, что сердце готово разорваться! Нет, нельзя так говорить! У-бао такой милый, что по всему миру должны расцвести цветы!

— У-у, тогда я начинаю?

— Да.

Се Цзинье тоже закрыл глаза. Он прижался к телефону, прикрыл губы рукой, как при секретном разговоре, смягчил голос и, понизив его до шепота, медленно произнес:

— Этот сюрприз — маленький подарок. Я хотел рассказать тебе через пару дней, но раз ты так сильно по мне скучаешь, я так счастлив. Я мысленно почувствовал этот сюрприз и понял, что он тоже уже не может дождаться встречи со своим маленьким хозяином. Поэтому сегодня в половине девятого вечера, когда выпьешь лекарство, не запирай дверь, выключи свет, ложись под одеяло и жди, пока сюрприз тихонько придет к тебе. А еще… он расскажет тебе один маленький секрет.

На другом конце провода Юнь Улянь сидел на качелях с закрытыми глазами, прижавшись ухом к экрану. Голос парня, наполненный юношеским задором и нежностью, отдавался в ушах, как летний ветер. Он слегка улыбнулся и тихо спросил:

— Сюрприз живой?

— Секрет, секрет! — Се Цзинье решил сохранить интригу. — Узнаешь вечером. Не забудь оставить дверь открытой и закрыть глаза.

Юнь Улянь тихо согласился, чувствуя, как внутри растет предвкушение. Зная, что днем у Се Цзинье тренировки, он сослался на дневной сон и повесил трубку, отправив «большого пса», виляющего хвостом, отдыхать.

Проснувшись, Юнь Улянь получил образец подушки от мастерской. Они напечатали верхнюю часть тела: волосы и кожа выглядели точь-в-точь как на фотографии, очень четко и без искажения цветов. Ответственный сотрудник даже добавил внутрь саше для крепкого сна. Юнь Улянь одобрил образец, но отказался от саше: настоящий «заместитель» должен пахнуть как оригинал, поэтому он решил постирать подушку с гелем для душа Се Цзинье.

Весь остаток дня Юнь Улянь провел за рисованием. Наступил вечер. Поскольку сегодня он проходил иглоукалывание, от ванны с травами пришлось отказаться, чтобы не переутомиться и не упасть в обморок, но вечернее лекарство никто не отменял. Как только он вышел из ванной в халате, мать принесла отвар. У семьи Чу были слуги, но Юнь Ланьюэ всегда старалась заботиться о младшем сыне лично.

— Дорогой, сегодня на десерт клубника в сахаре. Хочешь попробовать?

Юнь Улянь, уставший после умывания, дошел до кровати, опираясь на стену, и тяжело опустился на край. Он покачал головой:

— Сначала лекарство.

Видя, как слаб ее ребенок, Юнь Ланьюэ почувствовала, как сердце пронзила острая боль. Столько лет он пьет эти отвары, но толку нет. Ей хотелось запихнуть эти горькие остатки самому небу в глотку! Отбросив лишние мысли, женщина поставила поднос на тумбочку и протянула сыну чашку:

— Теплое. Пей медленно, если будет горько, заешь ягодой.

Юнь Улянь взял фарфоровую чашку, в нос ударил знакомый запах лекарства. Он даже не успел сделать глоток, как горечь уже заполнила все чувства. Опустив глаза, он выпил всё залпом. Его алые губы намокли, но выражение лица оставалось спокойным, он даже не нахмурился.

Увидев, что сын допил, Юнь Ланьюэ поспешно наколола на вилку клубнику. Юнь Улянь взял вилку, послушно откусил ягоду, но его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным:

— Мам, в будущем не нужно приносить сладости.

Юнь Ланьюэ замерла и удивленно спросила:

— Устал от них? Может, заменим на пирожные?

— Не нужно.

Юнь Улянь опустил длинные ресницы, отбрасывавшие тень на его бледную кожу. Помолчав немного, он поднял взгляд и, боясь расстроить мать, добавил:

— Я уже вырос, больше не боюсь горечи. К тому же я привык к вкусу этого лекарства, оно для меня как обычная вода.

— Но… — Женщина нахмурилась, глядя на сына с сочувствием.

Юнь Улянь отложил вилку, накрыл руку матери своей и слегка похлопал по ней. В его глазах промелькнула слабая улыбка:

— Все хорошо, оно не горькое. Может, еще немного попью, и мне станет лучше.

Услышав это, Юнь Ланьюэ вздохнула:

— Хорошо, хорошо, как скажешь. Но… — Тон женщины внезапно изменился, и она рассмеялась. — Думаю, А-Цзинь точно бы затряс головой и начал пихать тебе конфеты в рот всеми возможными способами.

Юнь Улянь: «…»

Почему эти слова звучат так странно? Неужели мать о чем-то догадалась?

Юнь Улянь хотел было что-то спросить, но Юнь Ланьюэ уже поднялась с подносом. Сказав, что ей нужно посмотреть фильм с мужем, она улыбнулась и вышла из комнаты. В тот момент, когда она повернулась, в ее прекрасных глазах мелькнул загадочный блеск.

Когда мать ушла, Юнь Улянь лег в постель. Утопая в мягких одеялах, он рассыпал по подушке свои темные, как смоль, волосы, взглянул на экран телефона и прошептал:

— Осталось пятнадцать минут до половины девятого…

Скоро придет сюрприз, о котором говорил А-Цзинь. Что же это будет?

http://bllate.org/book/24841/2937633