— Как? Мое рукоделие ведь неплохое, да? — В глазах Янь Чуньжань читалось нескрываемое торжество, лишенное чужого притворства. Эта искренность заставила Чэнь Сыци позабыть о предостережениях Янь Сижань…
— Трудно поверить, что это сделала ты, — честно ответила Чэнь Сыци.
Услышав это, Янь Чуньжань рассмеялась еще веселее:
— Вы наверняка думаете, что дочери семьи Янь должны быть белоручками. Хе-хе, вообще-то, когда папа нашел меня, так оно и было.
Сердце Чэнь Сыци резко ёкнуло: ей вдруг показалось, что в этом ставшем еще более веселом смехе Янь Чуньжань промельщила капелька горести.
— Ты…
— Ладно-ладно, проехали, давай лучше есть. — Янь Чуньжань взяла палочки для еды и лучезарно улыбнулась Чэнь Сыци: — Приятного аппетита~
Проглотив рвущиеся наружу вопросы, Чэнь Сыци ответила легкой улыбкой на эту сияющую улыбку и, взяв палочки, тоже принялась за еду.
Кто сможет устоять перед тем, чтобы не разрушить столь лучезарное лицо? Пусть ей самой это недоступно, но по крайней мере она может защитить…
В тот самый миг у Чэнь Сыци внезапно родился такой помысел: защитить Янь Чуньжань, сберечь ее чистую наивность.
Точно так же, как она защищает свою младшую сестру.
Она докажет Янь Сижань, что та мерила благородного человека по себе. Янь Чуньжань уж точно не так проста, как она воображает!
Подняв взгляд, Чэнь Сыци как раз встретилась с мягкой улыбкой Янь Чуньжань, и ее уверенность и решимость лишь укрепились.
Янь Сижань, пусть я не могу вырваться из твоих оков, но я непременно докажу своим путем, что не все такие подлые, как ты!
Глава одиннадцатая
Взжж~ В комнате неподалеку раздался виброзвонок мобильного телефона.
— Прошу прощения, я отвечу на звонок. — Опустив палочки, Янь Чуньжань виновато улыбнулась Чэнь Сыци и вбежала в дом.
— Правда?! Потрясающе!
— Я так и знал, что старшая сестра не будет такой уж злой.
— Хе-хе, ладно, я сейчас же сообщу эту хорошую новость Сыци.
— Да-да, она как раз у меня.
— Ладно, давай, пока-пока~
Смутный звук возбужденных голосов стих, и Янь Чуньжань, сияя от ушей до ушей, выбежала — нет, вылетела! — из комнаты. Она набросилась на Чэнь Сыци, которая даже не успела выпустить из рук палочки, и с бешеной радостью завопила:
— Сыци, Сыци, потрясающе! Просто потрясающе!
— С-сначала отпусти меня… Палочки… — испуганно запротестовала Чэнь Сыци.
Лишь теперь осознав, что ведет себя слишком бурно, Янь Чуньжань смущенно отпустила ее и, виновато почесав в затылке, произнесла:
— Прости… я просто так обрадовалась…
На ее белой коже проступил легкий румянец, а густые ресницы под опущенными бровями придавали ей очаровательный и милый вид. Глядя на такую Янь Чуньжань, Чэнь Сыци почувствовала, как у нее беспричинно ёкнуло сердце. Отрешенно отведя взгляд в сторону, она спросила:
— Кто звонил, что ты так завелась?
— Это брат Сюй (Сюй Хао), он сказал, что в компании снова заговорили о нехватке опыта у новичков, к тому же режиссер тоже против замены, так что все остается в силе! — Говоря это, Янь Чуньжань вновь переполнилась восторгом, и ее робкие щечки постепенно залились ярким румянцем. — Потрясающе, Сыци, ты снова сможешь сниматься в этом сериале! Я так и знала, что старшая сестра просто шутила со мной, а я из-за нее столько пропереживала.
Столько пропереживала? Глядя на Янь Чуньжань, которая с самого начала и до конца лучилась радостью, Чэнь Сыци в этом сильно сомневалась.
— Сыци, ты разве не рада? — недоуменно спросила Янь Чуньжань. Для Чэнь Сыци это ведь прекрасная новость, но на ее лице не было и следа восторга или хотя бы намека на радость.
Чэнь Сыци с легкой улыбкой отрицательно покачала головой:
— Нет, я очень рада.
Однако выражение ее лица говорило об обратном.
Для Чэнь Сыци работа, добытая ценой унижения, не стоила и капли радости.
Напротив, чем больших успехов она добивалась, тем сильнее презирала саму себя. Но об этом знала лишь она одна, и только она одна могла знать.
Янь Чуньжань перевела взгляд на Чэнь Сыци, которая, казалось, все еще улыбалась, но в ее глазах, устремленных за окно, таилась глубокая тоска, и сердце актрисы вдруг сбилось с привычного ритма.
В лучах солнца эта грустная девушка словно в какой-то миг ворвалась…
Погруженная в собственные мысли Чэнь Сыци не заметила, как пара глаз, глядевших на нее со стороны, становилась всё глубже и темнее…
……
— Снято! Перерыв.
Янь Чуньжань торопливо раскрыла зонт и подбежала к Чэнь Сыци, чье лицо покрывало тонким слоем испарины. Раннее лето подходило к концу, и полуденное солнце из ласкового постепенно превращалось в палящее. После каждой сцены звезды обливались потом, но в минуты отдыха у них и у съемочной группы не было ни секунды на праздность.
Чэнь Сыци расстегнула верхнюю пуговицу, обнажив белоснежную шею, чтобы выпустить наружу накопившийся жар, а Янь Чуньжань со всей заботой обмахивала ее веером. Визажисты и стилисты сновали среди актеров, наспех поправляя макияж и прически…
— Ты как? Хочешь немного чая от зноя? — спросила Янь Чуньжань, приподнимая чашку в руке.
Чэнь Сыци действительно чувствовала легкое головокружение: она извечно мучилась от этого ненавистного лета с его палящим солнцем. То ли дело зима, особенно зима, когда всюду кружатся хлопья снега. Дождавшись, пока визажист закончит поправлять макияж, Чэнь Сыци взяла у Янь Чуньжань чашку с освежающим чаем и принялась мелкими глотками пить.
Приятный сладковатый вкус с легкой терпкостью прокатился по языку, отзываясь во всех чувствах, и Чэнь Сыци ощутила, как первоначальное недомогание заметно отступило. С благодарностью взглянув на Янь Чуньжань, она тихо улыбнулась:
— Что это? Какое-то удивительно действенное средство.
Услышав это, Янь Чуньжань лукаво прищурилась и озорно протянула:
— Эксклюзивный секретный рецепт.
Чэнь Сыци прыснула со смеху. Ощущения от общения с Янь Чуньжань вполне можно было назвать комфортными — разумеется, если бы не давление со стороны Янь Сижань…
— Ты что, забыла мое предупреждение держаться подальше от Янь Чуньжань?!
— Я не забыла.
— Тогда почему…
— Разве ты сама не сомневаешься, что с Янь Чуньжань что-то не так? Разве не удобнее мне подобраться к ней поближе, чтобы помочь тебе во всем разобраться.
— Хм… Надеюсь, так оно и есть! Чэнь Сыци, не вздумай крутить у меня за спиной какие-то интриги.
В тот раз выражение лица Янь Сижань было, должно быть, полудоверчивым-полускептичным. Ах, не доверяешь — не нанимай, не нанимаешь — доверяй; главная ошибка Янь Сижань заключалась в том, что она была неспособна искренне верить людям. Эту истину Чэнь Сыци усвоила на собственном опыте. Поэтому и перед Янь Сижань ей не было смысла распахивать душу.
Обман и взаимное использование — вот и весь их привычный уклад общения.
— Сыци, о чем ты так задумалась? — Янь Чуньжань немного недоумевала из-за ее внезапного молчания и помахала рукой перед ее лицом, пытаясь вернуть из глубин раздумий.
— Ни о чем, просто думала о том, какая ты на самом деле молодец — в столь короткий срок вошла во вкус работы.
Сюй Хао последнее время был занят делами новичков и появлялся редко, поэтому практически все рабочие графики Чэнь Сыци легли на плечи Янь Чуньжань, но та всегда превосходно справлялась со всеми задачами.
Взжж~ Телефон на столе настойчиво завибрировал, и Янь Чуньжань торопливо схватила его и протянула Чэнь Сыци. В такое время звонки поступали крайне редко, а звонки на личный номер Чэнь Сыци можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Нахмурившись при взгляде на номер на экране, Чэнь Сыци разом расслабила брови: людей, знавших этот ее личный номер, почти не было — лишь Чэнь Сиянь да Цзюань, и никто больше. А звонила сейчас как раз Цзюань.
На ее лице промелькнуло редкое выражение радости, когда она ответила на вызов:
— Алло, Цзюань~
— Сыци, ты где? — послышался на том конце провода привычно мягкий голос Цзюань, в котором, однако, странным образом сквозило куда больше возбуждения, чем обычно.
— Снимаюсь в Хэнцине, а что такое? — в недоумении переспросила Чэнь Сыци. За годы дружбы с Цзюань они, хоть и не понимали друг друга с полуслова, все же умели улавливать скрытые нотки в чужих голосах.
— И у тебя еще хватает наглости спрашивать?! Чэнь Сыци, ты что, совсем дура? Ты…
— Сыци, Ци Ваньян, вы оба нужны для следующей сцены, — раздался окрик режиссера.
Чэнь Сыци виновато бросила в трубку собеседнице, устроившей ей почти настоящий нагоняй:
— Цзюань, мне нужно работать, я перезвоню тебе позже.
Не дожидаясь ответа, Чэнь Сыци в спешке сбросила вызов, сунула телефон Янь Чуньжань и поспешила на площадку.
Глядя вслед удаляющейся Чэнь Сыци, Янь Чуньжань лишь усмехнулась. Какая же она все-таки преданная своему делу девчонка. Бросив беглый взгляд на зажатый в руке телефон, Янь Чуньжань поморщилась и вернула его в сумочку Чэнь Сыци.
Чэнь Сыци и ведать не ведала, что оборванная на полуслове девушка сейчас буквально прыгает от злости у входа в аэропорт.
Чэнь Сыци, как я вообще умудрилась обзавестись такой дурной подругой?! — бушевала в душе Цзюань.
От автора:
В следующей главе появится Вэнь Чжэнь…
Ух, сегодня много пар, посмотрю вечером, получится ли выпустить вторую главу…
Глава двенадцатая
Палящий зной не мог охладить фанатского безумия поклонников.
На вторую половину дня была запланирована совместная сцена Ци Ваньян и Чэнь Сыци. Если говорить точнее, то по сюжету Жунхуа в исполнении Ваньян ошибочно обвинял Сыци, игравшую Юньэр, подвергал ее всяческим издевательствам и даже поднимал на нее руку!
Во дворе старинной усадьбы царила тишина, казалось, в ней остались лишь двое противостоящих друг другу людей.
Жунхуа в бирюзовых одеждах с щемящей болью в сердце смотрел на стоявшую перед ним бывшую возлюбленную. Та по-прежнему облачалась в развевающиеся белые одежды, но теперь стала наложницей его собственного отца. Казалось, грудь его разрывало надвое, лишая возможности дышать. В упор вглядываясь в те безразличные глаза, некогда приводившие его в трепет, Жунхуа больше не мог обуздать бушующую в груди бурю, но приоткрыл рот — и не смог вымолвить ни слова.
Чэнь Сыци… нет, вернее сказать, Юньэр, не смела смотреть в эти глаза, являвшиеся ей во сне тысячу раз. Она боялась. Боялась, что не сдержится и бросится к нему, умоляя забрать ее с собой…
Но она не могла так поступить. Борьба между жертвенной любовью и желанием обрести счастье была безупречно передана Чэнь Сыци; вокруг стояла мертвая тишина, люди затаили дыхание, боясь спугнуть эту пронзительную боль.
— Юньэр, за так ты со мной поступала? Тебе доставляло удовольствие втоптать мою любовь в грязь? О, как же ты жестока!
В этом безумном крике, где смешались слезы и истерический смех, слышалось отчаяние человека, потерявшего любовь. Режиссер то и дело кивал: он никак не ожидал, что этот молодой господин из семьи Ци и впрямь обладает талантом.
Но в тот самый момент, когда все замерли в предвкушении, Ци Ваньян неожиданно умолк и остолбенело уставился на стоявшую перед ним Чэнь Сыци.
— Снято! — режиссер поспешно скоманвал стоп и раздраженно бросил: — Сяо Ци, какого черта ты творишь?!
Ци Ваньян судорожно вернул на место едва вновь не улетевшую душу и виновато обратился к режиссеру:
— Извините, режиссер, я что-то растерял форму…
Режиссер нахмурился, окинул взглядом выглядевшего несколько озадаченным Ци Ваньяна и распорядился:
— Пять минут перерыва, продолжаем. Сяо Ци, особенно ты — приведи себя в норму. Сыци, ты сыграла отлично.
— Спасибо, режиссер, — холодно поблагодарила Чэнь Сыци, после чего с серьезным видом направилась к Ци Ваньяну и произнесла ледяным тоном: — Подойди-ка на минуту.
http://bllate.org/book/24839/2937501