На следующий день, ещё до рассвета, во дворец пришёл ветер.
Небесный ли это был ветер?
Нет, ветер в человеческих сердцах.
Изсть о том, что Поместье Хуайян-вана запечатано глубокой ночью, ещё до утреннего доклада разлетелась по всем ведомствам и приказам. Клан содрогнулся, Министерство Церемоний умолкло, Министерство военных дел и Министерство наказаний всю ночь провели в стенах дворца, а великий судебный приказ не смыкал глаз до рассвета — он даже не успел привести в порядок бороду, как с пачкой донесений уже вошёл в дворцовые ворота.
Все знали: это дело не похоже ни на весенний пир, ни на историю с Управлением Аромата.
Хуайян-ван — представитель императорского клана.
Родной младший брат покойного императора.
Если бы речь шла лишь о дурманящем зелье Тайного Аромата, вину ещё можно было бы свалить на подчиненных чиновников.
Но если подтвердится тайная связь с Внешней Монголией и сокрытие карт пограничной стражи, это уже не замять ни семейным судом, ни законами клана.
Это измена.
Это мятеж.
В боковом Зале Чэнмин Евнух Ван лично надзирал за тем, как слуги готовят всё к допросу.
Высокого трона в зале ставить не стали, вместо этого на возвышении установили широкую и низкую кушетку, застелив её мягким толстым матрасом, а рядом примостили жаровню для рук и пиалу с теплым чаем. С виду обстановка по-прежнему напоминала императорский суд, но в ней недоставало давящего величия главного зала.
Шэнь Чанлин взглянул на это и нахмурился.
— Под спину не хватает упора.
Евнух Ван тут же приказал добавить еще одну мягкую подушку.
Шэнь Чанлин окинул взглядом курительницы благовоний в зале.
— Уберите.
Евнух Ван поспешно доложил:
— Здесь самые легкие успокаивающие благовония.
Шэнь Чанлин холодно бросил:
— Вашему Величеству сейчас нельзя вдыхать посторонние запахи.
Евнух Ван немедленно кивнул:
— Убрать!
А Чи, прижимая к груди Сяо Юя, сидел на пороге и наблюдал, как слуги суетятся туда-сюда.
Сяо Юй качнул хвостом.
А Чи наклонился к нему и прошептал:
— Сегодня рыбку воровать нельзя.
Сяо Юй издал тихое «мяу».
А Чи подумал немного и добавил:
— И улики воровать тоже нельзя.
Услышав это, Евнух Ван не удержался и обернулся:
— А Чи, унеси кота подальше.
А Чи крепче обнял Сяо Юя.
— Он новый тайный страж.
Евнух Ван: «……»
Шэнь Чанлин холодно скользнул по ним взглядом.
— Если тайный страж станет линять в боковом зале, я отправлю его в Императорскую врачебницу следить за подопытными мышами.
А Чи молча прижал к себе Сяо Юя и отступил на два шага назад.
Сяо Юй, казалось, всё понял: он даже перестал махать хвостом.
Пэй Цин появился полчаса спустя.
Его поддерживал Мо Янь.
На Пэй Цине сегодня было повседневное платье из тёмной ткани, а поверх накинута накидка глубокого синего цвета; пояс на талии завязан свободнее обычного. Лицо всё такое же холодное, а губы бледнее обычного. Если не приглядываться, могло показаться, что император просто еще не оправился от болезни и слегка ослаблен.
Но Шэнь Чанлин с первого же взгляда понял: прошлой ночью тот спал неспокойно.
Мо Янь, разумеется, видел это не хуже.
Поэтому он поддерживал его очень уверенно, а шаги делал медленными и плавными.
Поддерживаемый им, Пэй Цин вошёл в боковой зал и, вытерпев всю дорогу, наконец тихо произнес:
— Мо Янь, я тебе не из фарфора сделан.
Мо Янь ответил:
— Подданный знает.
Пэй Цин посмотрел на него.
Мо Янь добавил:
— Но главный лекарь Шэнь сказал, что Вашему Величеству сейчас нельзя ходить быстро.
Шэнь Чанлин тут же холодно подхватил со стороны:
— А еще подданный говорил, что Вашему Величеству сегодня лучше вообще сюда не приходить.
Пэй Цин бесстрастно произнес:
— Я уже пошел на уступку и согласился на боковой зал.
Шэнь Чанлин отозвался:
— Подданный тоже пошел на уступку: ограничусь лишь одним ругательством.
Пэй Цин: «……»
Опустив глаза, Евнух Ван с трудом сдержал улыбку и тотчас помог Пэй Цину опуститься на сиденье.
Мо Янь поправил на нем накидку и поставил под руку жаровню.
Глядя, как тот суетится вокруг него, Пэй Цин внезапно тихо спросил:
— Разве ты не должен сегодня стоять внизу?
Мо Янь замер.
По правилам этикета, сегодня он должен был стоять сбоку от бокового зала, в одном ряду с Императорской гвардией.
Однако прошлой ночью Шэнь Чанлин прямо велел ему находиться неотлучно рядом с Пэй Цином и при малейших признаках одышки или нестабильного дыхания немедленно уводить его.
Пэй Цин, конечно же, знал об этом.
Он спросил просто ради приличия.
Мо Янь тихо ответил:
— Подданный следует медицинским предписаниям.
Пэй Цин приподнял бровь:
— Ты теперь человек Шэнь Чанлина?
Мо Янь посмотрел на него:
— Подданный — человек Вашего Величества.
Кончики ушей Пэй Цину слегка порозовели.
Шэнь Чанлин холодно бросил из угла:
— У Вашего Величества сердце только-только вошло в норму, лучше поберечься от лишних шуток.
Пэй Цин холодно зыркнул в его сторону.
Шэнь Чанлин сохранял каменное выражение лица.
У Мо Яня тоже покраснели мочки ушей, но он всё равно остался стоять в полушаге от Пэй Цина.
Не близко и не далеко.
Как раз на расстоянии вытянутой руки Пэй Цина.
Пэй Цин слегка согнул пальцы в рукаве, но в конце концов ничего больше не сказал.
Как только наступил час чэнь, в зал вошли чиновники трех ведомств и Императорского Клан-совета.
Глава Министерства военных дел, глава Министерства наказаний, великий судебный приказ, глава Императорского Клан-совета, Сун Хуайчжан, а также несколько старых министров Внутреннего кабинета — все были на месте.
Войдя в залу, сановники сперва окинули взглядом обстановку бокового зала, а затем заметили стоявшего рядом с императором Мо Яня.
Лица нескольких ветеранов слегка дрогнули.
Личный допрос во время болезни, да еще и стражник у самого трона — всё это шло вразрез с обычным придворным этикетом.
Но после того, как вчера Поместье Хуайян-вана было запечатано, сегодня никто не осмелился первым заговорить о правилах.
Опустив взгляд, Пэй Цин окинул взором собравшихся внизу.
— Приведите его.
Дворцовые створки распахнулись.
Хуайян-вана ввели под стражей в боковой зал.
Он не сомкнул глаз за всю ночь, его венец сидел безупречно, но лицо выглядело куда хуже, чем вчера. Переступив порог, он не опустился на колени, а лишь встал посреди залы, глядя на Пэй Цина.
Лицо главы Императорского Клан-совета слегка переменилось.
— Ваша Светлость, перед лицом Вашего Величества…
Хуайян-ван холодно усмехнулся:
— Я — ван императорской крови, родной брат покойного императора. Пока вина не доказана, кто посмеет заставить меня опуститься на колени?
Атмосфера в зале мгновенно сгустилась.
Устроившись наверху, Пэй Цин равнодушно бросил:
— Не хочешь стоять на коленях — стой так.
Взгляд Хуайян-вана сузился.
Пэй Цин продолжил:
— Постоишь подольше. Если у Вашего Дяди ноги всё еще крепкие, я даже восхищусь.
Лицо Хуайян-вана застыло в гримасе.
Мо Янь опустил глаза, уголки его губ едва заметно дрогнули.
Шэнь Чанлин, стоя за ширмой, с бесстрастным лицом отсчитывал время.
Пэй Цин не дал Хуайян-вану возможности снова открыть рот.
— Читайте.
Великий судебный приказ немедленно развернул свиток с делом.
— Управляющий Поместья Хуайян-вана Фэн Янь накануне ночи с Тайным Ароматом провел тайное совещание с правым вице-министром Министерства Церемоний и главой Приказа жертвоприношений. Используя дурманящее приворотное зелье, они спланировали заговор, целью которого было заставить Ваше Величество потерять добродетель и вновь поднять вопрос о выборе наложниц.
Хуайян-ван холодно усмехнулся:
— То, что сотворил какой-то управляющий, какое отношение имеет ко мне?
Пэй Цин бесстрастно произнес:
— Продолжайте.
Великий судебный приказ зачитал дальше:
— Фэн Янь показал под пыткой, что благовонный порошок был добыт через приставника дома главы Приказа жертвоприношений и доставлен во Дворец Ханьчжан правым вице-министром Министерства Церемоний. Лавочник загородной лавки снадобьев подтвердил, что этот порошок закупался для Поместья Хуайян-вана.
Хуайян-ван произнес:
— Поместье закупает тысячи различных вещей ежедневно. Если какой-то слуга втайне прикупил грязную отраву, это тоже вешать на мой счет?
Пэй Цин кивнул.
— Эту фразу запишите.
Великий судебный приказ опешил.
Пэй Цин пояснил:
— Дядя говорит: слуги закупали тайком, к нему это не относится.
Великий судебный приказ тут же опустил голову:
— Слушаюсь.
Между бровей Хуайян-вана залегла складка.
Пэй Цин поднял глаза:
— Продолжайте.
Глава Министерства наказаний перехватил другой допросный лист.
— В загородном поместье была обнаружена танцовщица, которую принуждали к участию в заговоре; её младшего брата изначально удерживали в тайной резиденции вана. Танцовщица показала, что Фэн Янь приказал ей проникнуть во дворец после того, как дело с Тайным Ароматом удастся, чтобы использовать её как доказательство падения добродетели Вашего Величества. Если бы она отказалась, он угрожал убить ее брата.
Лица многих в зале переменились.
Этот круг улик оказался куда грязнее порошка.
Глава Министерства военных дел отличался суровым нравом, и от услышанного его лицо сделалось донельзя мрачным.
Хуайян-ван по-прежнему холодно ухмылялся:
— Разве слова какой-то девки из низшего сословия могут служить доказательством?
Пэй Цин посмотрел на него:
— Она не может свидетельствовать, а тайная резиденция, где ван удерживает ее брата, тоже не может?
Хуайян-ван замер.
Пэй Цин продолжил:
— Или Дядя хочет сказать, что тайную резиденцию тоже купил слуга?
В зале повигла мертвая тишина.
Лицо Хуайян-вана потемнело.
Пэй Цин не торопился.
Он откинулся на мягкую подушку, легонько касаясь пальцами жаровни.
Стоявший рядом с ним Мо Янь заметил, что пальцы императора слегка озябли, и незаметно подтолкнул жаровню ближе к его ладони.
Пэй Цин бросил на него косой взгляд.
Мо Янь опустил глаза с видом человека, неукоснительно следующего врачебным предписаниям.
Пэй Цин отвел взгляд и действительно положил руку на жаровню.
Увидев это из-за ширмы, Шэнь Чанлин чуточку смягчился в лице.
Великий судебный приказ продолжил представлять тяжелые улики.
— Вчера в загородном поместье были схвачены семеро старых лазутчиков из Внешней Монголии, у них изъяли один свиток с картами пограничной стражи и три секретных письма. На одном из писем стоит личная печать Поместья Хуайян-вана.
Зал окончательно всколыхнулся.
Карты пограничной стражи были предъявлены.
Глава Министерства военных дел выступил вперед, чтобы опознать их, и стоило ему бросить хотя бы один взгляд, как его лицо сделалось свинцово-серым.
— Ваше Величество, это действительно карта дислокации Северных Границ. Пусть она не самая свежая, но три заставы на ней всё еще используются. Если они попадут в руки Внешней Монголии, последствия будут невообразимы.
Пэй Цин ничего не ответил.
В боковом зале стояла такая давящая атмосфера, что почти нечем было дышать.
Хуайян-ван наконец переменился в лице, но продолжал упорствовать:
— Личную печать можно подделать.
Сун Хуайчжан неожиданно подал голос со стороны:
— Слова Вашей Светлости справедливы, личную печать и впрямь можно подделать.
— Именно поэтому подданный попросил великий судебный приказ сличить чернила и оттиски на письмах из поместья за последние три года.
Хуайян-ван повернулся к нему.
Лицо Сун Хуайчжана оставалось спокойным.
— Этот оттиск оставлен той самой старой печатью из внутренних кладовых поместья. На углу печати есть небольшой скол, повторить который посторонний человек не сможет.
Лицо Хуайян-вана окончательно помрачнело.
Пэй Цин посмотрел на Сун Хуайчжана:
— Сун-цинь действительно действовал быстро.
Сун Хуайчжан склонил голову:
— Получив высочайший указ войти во дворец минувшей ночью, подданный сразу же приступил к проверке.
В глазах Пэй Цина мелькнуло мимолетное одобрение.
Заметив это, Мо Янь почувствовал в груди легкий укол.
Раньше он бы непременно заревновал.
Да и сейчас ревность исчезла не до конца.
Только глядя на то, как Пэй Цин даже в болезни хладнокровно держит бразды правления в своих руках, глядя, как такие люди, как Сун Хуайчжан, постепенно начинают служить опорой Пэй Цину, он вдруг понял, что Пэй Цину действительно нужно множество людей.
Нужны те, кто разбирается в законах.
Нужны те, кто умеет вести дознание.
Нужны те, кто не боится спорить.
И нужен он сам.
Не для того, чтобы кого-то заменить.
А чтобы стоять именно там, где это нужно Пэй Цину.
Легкая кислинка в сердце Мо Яня быстро растворилась под натиском совсем другого, куда более прочного чувства.
Пэй Цин неожиданно покосился на него:
— Опять о чем-то задумался?
Мо Янь замер.
В такой обстановке Пэй Цин сумел заметить, что он отвлекся.
Мо Янь тихо произнес:
— Подданный думает, что господин Сун полезен.
Бровь Пэй Цина дернулась:
— Не ревнуешь?
У Мо Яня слегка покраснели уши.
Сановники внизу не могли разобрать шепота наверху, они видели лишь, что императорский страж опустил глаза, а на губах императора промелькнуло едва заметное подобие улыбки.
У Шэнь Чанлина за ширмой дернулся висок.
Вы бы еще выбрали время для подобных разговоров.
Мо Янь тихо проговорил:
— Немножко.
Настроение Пэй Цина вдруг стало чуть лучше.
— Поговорим об этом, когда вернемся.
В глазах Мо Яня на мгновение мелькнула мягкость:
— Слушаюсь.
Допрос в зале продолжался.
Видя, что улики смыкаются всё плотнее, Хуайян-ван больше не стал пререкаться насчет слуг или поддельных печатей. Он уставился на Пэй Цина и холодно произнес:
— Неужели Вашему Величеству так приспичило загнать меня в тупик?
Пэй Цин поднял глаза:
— Дядя сам шел в тупик.
Хуайян-ван усмехнулся:
— Я делал это ради клана, ради фундаментальных устоев наших предков.
— Ваше Величество отменил практику ирригационных союзов, разрушил брачные уклады, попустительствует женщинам, идущим против отцов, и позволяет мужчинам заключать союзы по взаимному согласию, а теперь еще и не выходит на утренние доклады во время болезни, приблизив к себе стража.
— Если бы я ничего не предпринял, Поднебесная рода Пэй рано или поздно погибла бы в руках Вашего Величества.
Лица нескольких членов императорского клана в зале слегка изменились.
Пэй Цин посмотрел на него с полным равнодушием.
— Так вот почему ты связался с врагом?
Хуайян-ван гневно бросил:
— Я лишь хотел использовать давление Внешней Монголии, чтобы заставить Ваше Величество одуматься!
Голос Пэй Цина похолодал:
— Использовать Внешнюю Монголию, чтобы оказать давление.
Он чуть ровнее выпрямился на сиденье.
Мо Янь тут же подался на полшага вперед, желая поддержать его, но сдержался.
Пэй Цин смотрел на Хуайян-вана:
— И карта пограничной стражи — тоже ради давления?
— И дурманящее зелье — тоже ради давления?
— И принуждение танцовщицы войти во дворец — тоже ради давления?
— Клан и предки, о которых рассуждает Дядя, держатся на всей этой грязи?
Лицо Хуайян-вана сделалось свинцово-серым.
Пэй Цин продолжил:
— Ты боишься не того, что я погублю Поднебесную рода Пэй.
— Ты боишься, что я погублю те времена, когда вы торговали браками ради власти и мостили себе дорогу чужими жизнями.
В зале никто не смел произнести ни звука.
Голос Пэй Цина звучал негромко, но холодно и отчетливо.
— Я изменил брачные законы потому, что родительское слово не должно быть клинком в руках базарных торгашей.
— Я запретил принуждать к замужеству потому, что семейные законы не должны загнать человека в могилу.
— Я отменил насильственную выдачу замуж за чужеземцев потому, что мир не должен покупаться ценой отправки людей на чужие ложа.
— Вы всё твердите об устоях предков, но я хочу задать вам один вопрос...
Его взгляд скользнул по лицам присутствующих в зале.
— Неужели эта Поднебесная держится на слезах женщин, крови клана и искалеченных жизнях тех, кого принуждали к покорности?
Никто не посмел ответить.
Глава Министерства военных дел первым опустился на колени:
— Ваше Величество мудр! Безопасность границ должна держаться на военной мощи, а не на принудительных браках с иноземцами.
Сун Хуайчжан тоже опустился на колени:
— Сама суть брачного договора должна зиждиться на добровольном согласии, а не на праве рода.
Мгновение спустя великий судебный приказ и глава Министерства наказаний последовали их примеру.
Большая часть людей в зале опустилась на колени.
Глядя на эту сцену, Хуайян-ван наконец почувствовал легкую панику в глазах.
Он думал, что клан все еще заступится за него.
Но в тот момент, когда на свет появилась карта пограничной стражи, никто больше не осмелился вымолвить за него ни слова.
Стоит замараться словом измена — и смерть неизбежна.
Пэй Цин откинулся обратно на мягкую спинку.
После этих слов его дыхание слегка сбилось.
В глубине живота тоже ощутилось легкое тянущее чувство.
Несильное.
Но достаточного для того, чтобы лицо Мо Яня резко изменилось.
Он тут же наклонился и тихо произнес:
— Ваше Величество.
Пэй Цин остановил его движением руки.
— Всё в порядке.
Взгляд Мо Яня помрачнел.
Пэй Цин помедлил и поправился:
— Совсем чуть-чуть.
Только тогда Мо Янь слегка выдохнул, но всё равно остался тревожиться.
Из-за ширмы раздался голос Шэнь Чанлина:
— Полчаса истекли.
Пэй Цин: «……»
Выражения лиц сановников во всем зале сделались весьма двусмысленными.
Император ведет важнейший допрос, а главный лекарь Императорской врачебницы смеет из-за ширмы напоминать об истечении времени.
Еще больше их поразило то, что император вовсе не собирался гневаться.
Он лишь холодно бросил:
— Шэнь Чанлин.
Шэнь Чанлин вышел из-за ширмы.
— Подданный здесь.
— Я еще не закончил допрос.
— Оставшееся рассмотрят три ведомства совместно.
— Хуайян-ван еще не признан виновным.
— Улики очевидны, всё, что Вашему Величеству следовало спросить, вы уже спросили.
Пэй Цин посмотрел на него.
Шэнь Чанлин не выказывал ни малейшего страха.
Мо Янь тоже тихо проговорил:
— Ваше Величество, вы обещали — полчаса.
Пэй Цин перевел на него взгляд.
Мо Янь опустился на колени:
— Подданный молит Вашего Величества отдохнуть.
Евнух Ван тоже тихо добавил:
— Ваше Величество, драгоценное здоровье превыше всего.
А Чи выглянул из-за дверей, прижимая к себе Сяо Юя:
— Маленький Высокий Князь превыше всего.
Лица нескольких старых министров в зале заметно изменились.
Маленький Высокий Князь?
Взгляд Пэй Цина мгновенно метнулся к А Чи.
А Чи тут же вжался обратно в проем.
Лицо Евнуха Вана побелело.
Мо Янь на мгновение тоже оцепенел.
Шэнь Чанлин сохранял каменное выражение лица, будто вовсе ничего не слышал.
В зале воцарилась кратчайшая, звенящая пауза.
Пэй Цин среагировал молниеносно.
Бесстрастным голосом он произнес:
— А Чи имел в виду тех детей в поместье вана, которые еще не достигли совершеннолетия.
Сановники ошеломленно замерли.
Выражение лица Пэй Цина не изменилось:
— Хуайян-ван совершил преступление измены и мятежа. Как поступить с домашними и детьми ванского поместья — в этом еще предстоит разобраться трем ведомствам. Виновных покарать по закону, а невинных младенцев — не сметь убивать огульно.
Чиновники тут же опустили головы.
Сун Хуайчжан заговорил первым:
— Ваше Величество милосерден и благоразумен.
Этой оговоркой им всё же удалось замять оброненную А Чи фразу.
Лоб Евнуха Вана покрылся холодным потом.
А Чи за дверью тихо шепнул Сяо Юю:
— Не то сказал.
Сяо Юй мяукнул.
А Чи опустил голову:
— Ты тоже так думаешь?
Пэй Цин поленился смотреть на него дальше.
Он знал, что сегодня и впрямь не сможет продержаться дольше.
Поэтому он посмотрел на чиновников трех ведомств:
— Хуайян-ван совершил измену и снюхался с врагом. Доказательства вины передать под совместную печать Великого судебного приказа, Министерства наказаний и Императорского Клан-совета. В течение трех дней вынести приговор и представить мне.
— Женщин и младенцев из поместья вана, непричастных к делу, пока изолировать в пределах поместья, не тревожить без нужды. Причастных допросить отдельно.
— Посольство Внешней Монголии взять под строгую стражу, всех замешанных в этом деле — изловить и допросить вместе.
Сановники отвесили земной поклон:
— Подданные повинуются высочайшему указу!
Пэй Цин снова перевел взгляд на Хуайян-вана.
Лицо Хуайян-вана сейчас выглядело пепельным, но он по-прежнему в упор смотрел на него.
— Ваше Величество и вправду думает, что, изменив брачные законы и отменив принудительные браки, вы сможете повернуть Поднебесную так, как вам хочется?
Пэй Цин холодно обронил:
— Я и не думал заставлять Поднебесную подчиняться моим желаниям.
Он сделал паузу:
— Я лишь не позволю ей и дальше подчиняться твоим желаниям.
Лицо Хуайян-вана дрогнуло.
Пэй Цин взмахнул рукой:
— Увести.
Императорская гвардия увела Хуайян-вана.
Проходя мимо Мо Яня, Хуайян-ван неожиданно снова усмехнулся:
— Страж Мо, неужели ты думаешь, что место рядом с императором так легко занять?
Мо Янь не удостоил его взглядом.
Хуайян-ван понизил голос:
— Местечко подле императора — штука непростая.
Мо Янь наконец поднял глаза:
— Подданный уже занял его.
Хуайян-ван поперхнулся.
Гвардейцы поволокли его прочь.
После окончания допроса сановники стали расходиться.
Сун Хуайчжан уходил последним.
Остановившись посреди залы, он отвесил поклон Пэй Цину:
— Ваше Величество, новые положения о брачных договорах подданный представит в трехдневный срок.
Пэй Цин посмотрел на него:
— Сун-цинь слышал то, что говорилось сегодня?
Сун Хуайчжан понял, о чем спрашивает император.
Тихо ответив, он произнес:
— Подданный слышал.
— Новые правила брачных союзов — не просто сиюминутная политика.
— Это способ вырвать с корнем инструмент, с помощью которого эти люди использовали браки в качестве разменной монеты.
Пэй Цин кивнул:
— Хорошо.
Сун Хуайчжан удалился.
В боковом зале наконец воцарилась тишина.
Натянутая до предела спина Пэй Цина слегка расслабилась.
Мо Янь тут же поддержал его:
— Ваше Величество.
Пэй Цин прикрыл глаза:
— Вернемся в покои.
Шэнь Чанлин с холодным лицом бросил:
— Немедленно.
На этот раз Пэй Цин спорить не стал.
По дороге в спальню А Чи послушно семенил позади, прижимая к груди Сяо Юя, на редкость тихий.
Евнух Ван шел рядом с ним и тихо выговаривал:
— То слово, что ты брякнул только что, больше никогда не смей произносить.
А Чи опустил голову:
— Знаю.
— В зале же были все высшие сановники.
— Я забыл.
Евнух Ван вздохнул.
А Чи подумал немного и сказал:
— В следующий раз не возьму Сяо Юя.
Евнух Ван: «……»
Разве дело было в Сяо Юе?
Уже в спальне Шэнь Чанлин заново проверил пульс.
Закончив диагностику, он холодно произнес:
— Пойдет.
Евнух Ван с облегчением выдохнул.
Мо Янь тоже наконец успокоился.
Пэй Цин посмотрел на Шэнь Чанлина:
— От твоего пойдет у меня на душе только тревожнее.
Шэнь Чанлин изрек:
— Подданный может выразиться и похуже.
Пэй Цин: «Не нужно».
Шэнь Чанлин выписал отвар для успокоения ци и наказал:
— Сегодня больше не принимать никого из сановников, не просматривать доклады и не обсуждать государственные дела.
— И желательно поменьше говорить.
Пэй Цин холодно бросил:
— Тогда главный лекарь Шэнь может первым закрыть рот.
Шэнь Чанлин: «……»
Мо Янь подоткнул одеяло со стороны Пэй Цина:
— Вашему Величеству следует немного поспать.
Пэй Цин посмотрел на него:
— Ты останешься.
Во взгляде Мо Яня проступила мягкость:
— Подданный останется.
Когда Евнух Ван и Шэнь Чанлин удалились, в покоях остались только они двое.
Пэй Цин закрыл глаза, но засыпать не спешил.
Мо Янь сидел на краю кушетки, сжав его руку.
Спустя некоторое время Пэй Цин тихо спросил:
— Что Хуайян-ван сказал тебе перед уходом?
Мо Янь слегка замер.
Пэй Цин открыл глаза и посмотрел на него:
— Когда проходил мимо.
Мо Янь тихо ответил:
— Он сказал, что место рядом с императором не так-то легко удержать.
Пэй Цин усмехнулся:
— Хоть в чём-то он сказал правду.
Мо Янь уставился на него.
Пэй Цин продолжил:
— Это место и вправду нелегко удержать.
Мо Янь крепче сжал его руку:
— Подданный удержит.
Пэй Цин посмотрел на него:
— А если впереди будет еще труднее, чем сегодня?
Мо Янь ответил:
— Подданный всё равно удержит.
— А если все в Поднебесной станут смотреть на тебя?
— Пусть смотрят.
— А если они скажут, что ты услаждаешь взор монарха и смущаешь устои двора?
Мо Янь на мгновение умолк.
В глазах Пэй Цина мелькнуло едва заметное движение.
Мо Янь тихо произнес:
— Подданному будет больно.
Сердце Пэй Цина сжалось.
Мо Янь глядел на него:
— Но подданный не отступит.
Выражение в глазах Пэй Цина медленно смягчилось.
Мо Янь продолжил:
— Вашему Величеству уже доводилось слышать подобное о себе.
— Подданный не хочет, чтобы Ваше Величество слушал эти слова в одиночку.
— Если однажды они начнут говорить так и о мне, то по крайней мере Вашему Величеству больше не придется стоять посреди этих слухов в одиночестве.
Пэй Цин вдруг потерял дар речи.
Когда-то его самого использовали как разменную монету, обсуждали его внешность, взвешивали на весах его ценность.
Те слова были подобны прошлогоднему снегу — он давно растоптал их в крови той ночи, когда взошел на престол.
Но теперь Мо Янь говорил, что готов шагнуть прямо в эти слухи.
Не потому, что ему не больно.
А потому, что он не хочет оставлять Пэй Цина одного.
У Пэй Цина защипало глаза, он отвернулся в сторону.
— Глупый.
Мо Янь тихо проговорил:
— Подданный душой привязан к Вашему Величеству.
Пэй Цин больше не ответил привычным я знаю.
Он просто сжал руку Мо Яня и медленно перенес её на свой живот.
— Он тоже это узнает.
Мо Янь на секунду полностью оцепенел.
Голос Пэй Цина звучал очень тихо:
— Когда он сможет расслышать, я ему скажу.
У Мо Яня покраснели глаза.
— Что именно скажешь?
Пэй Цин посмотрел на него:
— Скажу ему, что у него очень глупый второй родитель.
— Но при этом очень хороший.
Мо Янь опустил голову, прижимаясь лбом к тыльной стороне ладони Пэй Цина.
Долгое время спустя он тихо рассмеялся:
— Подданный благодарит Ваше Величество за похвалу.
Пэй Цин невольно улыбнулся от его слов.
Улыбка повлекла за собой накопившуюся усталость, и он вскоре снова смежил веки.
Мо Янь мягко произнес:
— Спите.
Пэй Цин издал тихое угу.
Когда сон начал одолевать его, он услышал, как Мо Янь тихонько повторил про себя:
— Подданный устоит.
Пэй Цин не открыл глаз, ответив лишь в глубине души:
Я знаю.
За окном разгорался дневной свет.
Весть о личном допросе в боковом зале вскоре разлетится по всему двору.
А приговор Хуайян-вану вынесут в трехдневный срок.
Новые положения о брачных союзах перестанут быть лишь черновиком на бумаге — они станут настоящим ударом грома, что вот-вот грянет с небес.
Ветер еще не утих.
Но Пэй Цин знал: перед этим ветром кто-то стоит рядом с ним.
Одна рука сжимает клинок.
Другая — бережет его и то едва брезжущее тепло весны, что таится под сердцем.
http://bllate.org/book/24833/2937074
Сказали спасибо 0 читателей