Готовый перевод Spring Decree Locks You / Весенний указ: Императорские узы: Глава 22

На следующий день, ещё до рассвета, во дворец пришёл ветер.

Небесный ли это был ветер?

Нет, ветер в человеческих сердцах.

Изсть о том, что Поместье Хуайян-вана запечатано глубокой ночью, ещё до утреннего доклада разлетелась по всем ведомствам и приказам. Клан содрогнулся, Министерство Церемоний умолкло, Министерство военных дел и Министерство наказаний всю ночь провели в стенах дворца, а великий судебный приказ не смыкал глаз до рассвета — он даже не успел привести в порядок бороду, как с пачкой донесений уже вошёл в дворцовые ворота.

Все знали: это дело не похоже ни на весенний пир, ни на историю с Управлением Аромата.

Хуайян-ван — представитель императорского клана.

Родной младший брат покойного императора.

Если бы речь шла лишь о дурманящем зелье Тайного Аромата, вину ещё можно было бы свалить на подчиненных чиновников.

Но если подтвердится тайная связь с Внешней Монголией и сокрытие карт пограничной стражи, это уже не замять ни семейным судом, ни законами клана.

Это измена.

Это мятеж.

В боковом Зале Чэнмин Евнух Ван лично надзирал за тем, как слуги готовят всё к допросу.

Высокого трона в зале ставить не стали, вместо этого на возвышении установили широкую и низкую кушетку, застелив её мягким толстым матрасом, а рядом примостили жаровню для рук и пиалу с теплым чаем. С виду обстановка по-прежнему напоминала императорский суд, но в ней недоставало давящего величия главного зала.

Шэнь Чанлин взглянул на это и нахмурился.

— Под спину не хватает упора.

Евнух Ван тут же приказал добавить еще одну мягкую подушку.

Шэнь Чанлин окинул взглядом курительницы благовоний в зале.

— Уберите.

Евнух Ван поспешно доложил:

— Здесь самые легкие успокаивающие благовония.

Шэнь Чанлин холодно бросил:

— Вашему Величеству сейчас нельзя вдыхать посторонние запахи.

Евнух Ван немедленно кивнул:

— Убрать!

А Чи, прижимая к груди Сяо Юя, сидел на пороге и наблюдал, как слуги суетятся туда-сюда.

Сяо Юй качнул хвостом.

А Чи наклонился к нему и прошептал:

— Сегодня рыбку воровать нельзя.

Сяо Юй издал тихое «мяу».

А Чи подумал немного и добавил:

— И улики воровать тоже нельзя.

Услышав это, Евнух Ван не удержался и обернулся:

— А Чи, унеси кота подальше.

А Чи крепче обнял Сяо Юя.

— Он новый тайный страж.

Евнух Ван: «……»

Шэнь Чанлин холодно скользнул по ним взглядом.

— Если тайный страж станет линять в боковом зале, я отправлю его в Императорскую врачебницу следить за подопытными мышами.

А Чи молча прижал к себе Сяо Юя и отступил на два шага назад.

Сяо Юй, казалось, всё понял: он даже перестал махать хвостом.

Пэй Цин появился полчаса спустя.

Его поддерживал Мо Янь.

На Пэй Цине сегодня было повседневное платье из тёмной ткани, а поверх накинута накидка глубокого синего цвета; пояс на талии завязан свободнее обычного. Лицо всё такое же холодное, а губы бледнее обычного. Если не приглядываться, могло показаться, что император просто еще не оправился от болезни и слегка ослаблен.

Но Шэнь Чанлин с первого же взгляда понял: прошлой ночью тот спал неспокойно.

Мо Янь, разумеется, видел это не хуже.

Поэтому он поддерживал его очень уверенно, а шаги делал медленными и плавными.

Поддерживаемый им, Пэй Цин вошёл в боковой зал и, вытерпев всю дорогу, наконец тихо произнес:

— Мо Янь, я тебе не из фарфора сделан.

Мо Янь ответил:

— Подданный знает.

Пэй Цин посмотрел на него.

Мо Янь добавил:

— Но главный лекарь Шэнь сказал, что Вашему Величеству сейчас нельзя ходить быстро.

Шэнь Чанлин тут же холодно подхватил со стороны:

— А еще подданный говорил, что Вашему Величеству сегодня лучше вообще сюда не приходить.

Пэй Цин бесстрастно произнес:

— Я уже пошел на уступку и согласился на боковой зал.

Шэнь Чанлин отозвался:

— Подданный тоже пошел на уступку: ограничусь лишь одним ругательством.

Пэй Цин: «……»

Опустив глаза, Евнух Ван с трудом сдержал улыбку и тотчас помог Пэй Цину опуститься на сиденье.

Мо Янь поправил на нем накидку и поставил под руку жаровню.

Глядя, как тот суетится вокруг него, Пэй Цин внезапно тихо спросил:

— Разве ты не должен сегодня стоять внизу?

Мо Янь замер.

По правилам этикета, сегодня он должен был стоять сбоку от бокового зала, в одном ряду с Императорской гвардией.

Однако прошлой ночью Шэнь Чанлин прямо велел ему находиться неотлучно рядом с Пэй Цином и при малейших признаках одышки или нестабильного дыхания немедленно уводить его.

Пэй Цин, конечно же, знал об этом.

Он спросил просто ради приличия.

Мо Янь тихо ответил:

— Подданный следует медицинским предписаниям.

Пэй Цин приподнял бровь:

— Ты теперь человек Шэнь Чанлина?

Мо Янь посмотрел на него:

— Подданный — человек Вашего Величества.

Кончики ушей Пэй Цину слегка порозовели.

Шэнь Чанлин холодно бросил из угла:

— У Вашего Величества сердце только-только вошло в норму, лучше поберечься от лишних шуток.

Пэй Цин холодно зыркнул в его сторону.

Шэнь Чанлин сохранял каменное выражение лица.

У Мо Яня тоже покраснели мочки ушей, но он всё равно остался стоять в полушаге от Пэй Цина.

Не близко и не далеко.

Как раз на расстоянии вытянутой руки Пэй Цина.

Пэй Цин слегка согнул пальцы в рукаве, но в конце концов ничего больше не сказал.

Как только наступил час чэнь, в зал вошли чиновники трех ведомств и Императорского Клан-совета.

Глава Министерства военных дел, глава Министерства наказаний, великий судебный приказ, глава Императорского Клан-совета, Сун Хуайчжан, а также несколько старых министров Внутреннего кабинета — все были на месте.

Войдя в залу, сановники сперва окинули взглядом обстановку бокового зала, а затем заметили стоявшего рядом с императором Мо Яня.

Лица нескольких ветеранов слегка дрогнули.

Личный допрос во время болезни, да еще и стражник у самого трона — всё это шло вразрез с обычным придворным этикетом.

Но после того, как вчера Поместье Хуайян-вана было запечатано, сегодня никто не осмелился первым заговорить о правилах.

Опустив взгляд, Пэй Цин окинул взором собравшихся внизу.

— Приведите его.

Дворцовые створки распахнулись.

Хуайян-вана ввели под стражей в боковой зал.

Он не сомкнул глаз за всю ночь, его венец сидел безупречно, но лицо выглядело куда хуже, чем вчера. Переступив порог, он не опустился на колени, а лишь встал посреди залы, глядя на Пэй Цина.

Лицо главы Императорского Клан-совета слегка переменилось.

— Ваша Светлость, перед лицом Вашего Величества…

Хуайян-ван холодно усмехнулся:

— Я — ван императорской крови, родной брат покойного императора. Пока вина не доказана, кто посмеет заставить меня опуститься на колени?

Атмосфера в зале мгновенно сгустилась.

Устроившись наверху, Пэй Цин равнодушно бросил:

— Не хочешь стоять на коленях — стой так.

Взгляд Хуайян-вана сузился.

Пэй Цин продолжил:

— Постоишь подольше. Если у Вашего Дяди ноги всё еще крепкие, я даже восхищусь.

Лицо Хуайян-вана застыло в гримасе.

Мо Янь опустил глаза, уголки его губ едва заметно дрогнули.

Шэнь Чанлин, стоя за ширмой, с бесстрастным лицом отсчитывал время.

Пэй Цин не дал Хуайян-вану возможности снова открыть рот.

— Читайте.

Великий судебный приказ немедленно развернул свиток с делом.

— Управляющий Поместья Хуайян-вана Фэн Янь накануне ночи с Тайным Ароматом провел тайное совещание с правым вице-министром Министерства Церемоний и главой Приказа жертвоприношений. Используя дурманящее приворотное зелье, они спланировали заговор, целью которого было заставить Ваше Величество потерять добродетель и вновь поднять вопрос о выборе наложниц.

Хуайян-ван холодно усмехнулся:

— То, что сотворил какой-то управляющий, какое отношение имеет ко мне?

Пэй Цин бесстрастно произнес:

— Продолжайте.

Великий судебный приказ зачитал дальше:

— Фэн Янь показал под пыткой, что благовонный порошок был добыт через приставника дома главы Приказа жертвоприношений и доставлен во Дворец Ханьчжан правым вице-министром Министерства Церемоний. Лавочник загородной лавки снадобьев подтвердил, что этот порошок закупался для Поместья Хуайян-вана.

Хуайян-ван произнес:

— Поместье закупает тысячи различных вещей ежедневно. Если какой-то слуга втайне прикупил грязную отраву, это тоже вешать на мой счет?

Пэй Цин кивнул.

— Эту фразу запишите.

Великий судебный приказ опешил.

Пэй Цин пояснил:

— Дядя говорит: слуги закупали тайком, к нему это не относится.

Великий судебный приказ тут же опустил голову:

— Слушаюсь.

Между бровей Хуайян-вана залегла складка.

Пэй Цин поднял глаза:

— Продолжайте.

Глава Министерства наказаний перехватил другой допросный лист.

— В загородном поместье была обнаружена танцовщица, которую принуждали к участию в заговоре; её младшего брата изначально удерживали в тайной резиденции вана. Танцовщица показала, что Фэн Янь приказал ей проникнуть во дворец после того, как дело с Тайным Ароматом удастся, чтобы использовать её как доказательство падения добродетели Вашего Величества. Если бы она отказалась, он угрожал убить ее брата.

Лица многих в зале переменились.

Этот круг улик оказался куда грязнее порошка.

Глава Министерства военных дел отличался суровым нравом, и от услышанного его лицо сделалось донельзя мрачным.

Хуайян-ван по-прежнему холодно ухмылялся:

— Разве слова какой-то девки из низшего сословия могут служить доказательством?

Пэй Цин посмотрел на него:

— Она не может свидетельствовать, а тайная резиденция, где ван удерживает ее брата, тоже не может?

Хуайян-ван замер.

Пэй Цин продолжил:

— Или Дядя хочет сказать, что тайную резиденцию тоже купил слуга?

В зале повигла мертвая тишина.

Лицо Хуайян-вана потемнело.

Пэй Цин не торопился.

Он откинулся на мягкую подушку, легонько касаясь пальцами жаровни.

Стоявший рядом с ним Мо Янь заметил, что пальцы императора слегка озябли, и незаметно подтолкнул жаровню ближе к его ладони.

Пэй Цин бросил на него косой взгляд.

Мо Янь опустил глаза с видом человека, неукоснительно следующего врачебным предписаниям.

Пэй Цин отвел взгляд и действительно положил руку на жаровню.

Увидев это из-за ширмы, Шэнь Чанлин чуточку смягчился в лице.

Великий судебный приказ продолжил представлять тяжелые улики.

— Вчера в загородном поместье были схвачены семеро старых лазутчиков из Внешней Монголии, у них изъяли один свиток с картами пограничной стражи и три секретных письма. На одном из писем стоит личная печать Поместья Хуайян-вана.

Зал окончательно всколыхнулся.

Карты пограничной стражи были предъявлены.

Глава Министерства военных дел выступил вперед, чтобы опознать их, и стоило ему бросить хотя бы один взгляд, как его лицо сделалось свинцово-серым.

— Ваше Величество, это действительно карта дислокации Северных Границ. Пусть она не самая свежая, но три заставы на ней всё еще используются. Если они попадут в руки Внешней Монголии, последствия будут невообразимы.

Пэй Цин ничего не ответил.

В боковом зале стояла такая давящая атмосфера, что почти нечем было дышать.

Хуайян-ван наконец переменился в лице, но продолжал упорствовать:

— Личную печать можно подделать.

Сун Хуайчжан неожиданно подал голос со стороны:

— Слова Вашей Светлости справедливы, личную печать и впрямь можно подделать.

— Именно поэтому подданный попросил великий судебный приказ сличить чернила и оттиски на письмах из поместья за последние три года.

Хуайян-ван повернулся к нему.

Лицо Сун Хуайчжана оставалось спокойным.

— Этот оттиск оставлен той самой старой печатью из внутренних кладовых поместья. На углу печати есть небольшой скол, повторить который посторонний человек не сможет.

Лицо Хуайян-вана окончательно помрачнело.

Пэй Цин посмотрел на Сун Хуайчжана:

— Сун-цинь действительно действовал быстро.

Сун Хуайчжан склонил голову:

— Получив высочайший указ войти во дворец минувшей ночью, подданный сразу же приступил к проверке.

В глазах Пэй Цина мелькнуло мимолетное одобрение.

Заметив это, Мо Янь почувствовал в груди легкий укол.

Раньше он бы непременно заревновал.

Да и сейчас ревность исчезла не до конца.

Только глядя на то, как Пэй Цин даже в болезни хладнокровно держит бразды правления в своих руках, глядя, как такие люди, как Сун Хуайчжан, постепенно начинают служить опорой Пэй Цину, он вдруг понял, что Пэй Цину действительно нужно множество людей.

Нужны те, кто разбирается в законах.

Нужны те, кто умеет вести дознание.

Нужны те, кто не боится спорить.

И нужен он сам.

Не для того, чтобы кого-то заменить.

А чтобы стоять именно там, где это нужно Пэй Цину.

Легкая кислинка в сердце Мо Яня быстро растворилась под натиском совсем другого, куда более прочного чувства.

Пэй Цин неожиданно покосился на него:

— Опять о чем-то задумался?

Мо Янь замер.

В такой обстановке Пэй Цин сумел заметить, что он отвлекся.

Мо Янь тихо произнес:

— Подданный думает, что господин Сун полезен.

Бровь Пэй Цина дернулась:

— Не ревнуешь?

У Мо Яня слегка покраснели уши.

Сановники внизу не могли разобрать шепота наверху, они видели лишь, что императорский страж опустил глаза, а на губах императора промелькнуло едва заметное подобие улыбки.

У Шэнь Чанлина за ширмой дернулся висок.

Вы бы еще выбрали время для подобных разговоров.

Мо Янь тихо проговорил:

— Немножко.

Настроение Пэй Цина вдруг стало чуть лучше.

— Поговорим об этом, когда вернемся.

В глазах Мо Яня на мгновение мелькнула мягкость:

— Слушаюсь.

Допрос в зале продолжался.

Видя, что улики смыкаются всё плотнее, Хуайян-ван больше не стал пререкаться насчет слуг или поддельных печатей. Он уставился на Пэй Цина и холодно произнес:

— Неужели Вашему Величеству так приспичило загнать меня в тупик?

Пэй Цин поднял глаза:

— Дядя сам шел в тупик.

Хуайян-ван усмехнулся:

— Я делал это ради клана, ради фундаментальных устоев наших предков.

— Ваше Величество отменил практику ирригационных союзов, разрушил брачные уклады, попустительствует женщинам, идущим против отцов, и позволяет мужчинам заключать союзы по взаимному согласию, а теперь еще и не выходит на утренние доклады во время болезни, приблизив к себе стража.

— Если бы я ничего не предпринял, Поднебесная рода Пэй рано или поздно погибла бы в руках Вашего Величества.

Лица нескольких членов императорского клана в зале слегка изменились.

Пэй Цин посмотрел на него с полным равнодушием.

— Так вот почему ты связался с врагом?

Хуайян-ван гневно бросил:

— Я лишь хотел использовать давление Внешней Монголии, чтобы заставить Ваше Величество одуматься!

Голос Пэй Цина похолодал:

— Использовать Внешнюю Монголию, чтобы оказать давление.

Он чуть ровнее выпрямился на сиденье.

Мо Янь тут же подался на полшага вперед, желая поддержать его, но сдержался.

Пэй Цин смотрел на Хуайян-вана:

— И карта пограничной стражи — тоже ради давления?

— И дурманящее зелье — тоже ради давления?

— И принуждение танцовщицы войти во дворец — тоже ради давления?

— Клан и предки, о которых рассуждает Дядя, держатся на всей этой грязи?

Лицо Хуайян-вана сделалось свинцово-серым.

Пэй Цин продолжил:

— Ты боишься не того, что я погублю Поднебесную рода Пэй.

— Ты боишься, что я погублю те времена, когда вы торговали браками ради власти и мостили себе дорогу чужими жизнями.

В зале никто не смел произнести ни звука.

Голос Пэй Цина звучал негромко, но холодно и отчетливо.

— Я изменил брачные законы потому, что родительское слово не должно быть клинком в руках базарных торгашей.

— Я запретил принуждать к замужеству потому, что семейные законы не должны загнать человека в могилу.

— Я отменил насильственную выдачу замуж за чужеземцев потому, что мир не должен покупаться ценой отправки людей на чужие ложа.

— Вы всё твердите об устоях предков, но я хочу задать вам один вопрос...

Его взгляд скользнул по лицам присутствующих в зале.

— Неужели эта Поднебесная держится на слезах женщин, крови клана и искалеченных жизнях тех, кого принуждали к покорности?

Никто не посмел ответить.

Глава Министерства военных дел первым опустился на колени:

— Ваше Величество мудр! Безопасность границ должна держаться на военной мощи, а не на принудительных браках с иноземцами.

Сун Хуайчжан тоже опустился на колени:

— Сама суть брачного договора должна зиждиться на добровольном согласии, а не на праве рода.

Мгновение спустя великий судебный приказ и глава Министерства наказаний последовали их примеру.

Большая часть людей в зале опустилась на колени.

Глядя на эту сцену, Хуайян-ван наконец почувствовал легкую панику в глазах.

Он думал, что клан все еще заступится за него.

Но в тот момент, когда на свет появилась карта пограничной стражи, никто больше не осмелился вымолвить за него ни слова.

Стоит замараться словом измена — и смерть неизбежна.

Пэй Цин откинулся обратно на мягкую спинку.

После этих слов его дыхание слегка сбилось.

В глубине живота тоже ощутилось легкое тянущее чувство.

Несильное.

Но достаточного для того, чтобы лицо Мо Яня резко изменилось.

Он тут же наклонился и тихо произнес:

— Ваше Величество.

Пэй Цин остановил его движением руки.

— Всё в порядке.

Взгляд Мо Яня помрачнел.

Пэй Цин помедлил и поправился:

— Совсем чуть-чуть.

Только тогда Мо Янь слегка выдохнул, но всё равно остался тревожиться.

Из-за ширмы раздался голос Шэнь Чанлина:

— Полчаса истекли.

Пэй Цин: «……»

Выражения лиц сановников во всем зале сделались весьма двусмысленными.

Император ведет важнейший допрос, а главный лекарь Императорской врачебницы смеет из-за ширмы напоминать об истечении времени.

Еще больше их поразило то, что император вовсе не собирался гневаться.

Он лишь холодно бросил:

— Шэнь Чанлин.

Шэнь Чанлин вышел из-за ширмы.

— Подданный здесь.

— Я еще не закончил допрос.

— Оставшееся рассмотрят три ведомства совместно.

— Хуайян-ван еще не признан виновным.

— Улики очевидны, всё, что Вашему Величеству следовало спросить, вы уже спросили.

Пэй Цин посмотрел на него.

Шэнь Чанлин не выказывал ни малейшего страха.

Мо Янь тоже тихо проговорил:

— Ваше Величество, вы обещали — полчаса.

Пэй Цин перевел на него взгляд.

Мо Янь опустился на колени:

— Подданный молит Вашего Величества отдохнуть.

Евнух Ван тоже тихо добавил:

— Ваше Величество, драгоценное здоровье превыше всего.

А Чи выглянул из-за дверей, прижимая к себе Сяо Юя:

— Маленький Высокий Князь превыше всего.

Лица нескольких старых министров в зале заметно изменились.

Маленький Высокий Князь?

Взгляд Пэй Цина мгновенно метнулся к А Чи.

А Чи тут же вжался обратно в проем.

Лицо Евнуха Вана побелело.

Мо Янь на мгновение тоже оцепенел.

Шэнь Чанлин сохранял каменное выражение лица, будто вовсе ничего не слышал.

В зале воцарилась кратчайшая, звенящая пауза.

Пэй Цин среагировал молниеносно.

Бесстрастным голосом он произнес:

— А Чи имел в виду тех детей в поместье вана, которые еще не достигли совершеннолетия.

Сановники ошеломленно замерли.

Выражение лица Пэй Цина не изменилось:

— Хуайян-ван совершил преступление измены и мятежа. Как поступить с домашними и детьми ванского поместья — в этом еще предстоит разобраться трем ведомствам. Виновных покарать по закону, а невинных младенцев — не сметь убивать огульно.

Чиновники тут же опустили головы.

Сун Хуайчжан заговорил первым:

— Ваше Величество милосерден и благоразумен.

Этой оговоркой им всё же удалось замять оброненную А Чи фразу.

Лоб Евнуха Вана покрылся холодным потом.

А Чи за дверью тихо шепнул Сяо Юю:

— Не то сказал.

Сяо Юй мяукнул.

А Чи опустил голову:

— Ты тоже так думаешь?

Пэй Цин поленился смотреть на него дальше.

Он знал, что сегодня и впрямь не сможет продержаться дольше.

Поэтому он посмотрел на чиновников трех ведомств:

— Хуайян-ван совершил измену и снюхался с врагом. Доказательства вины передать под совместную печать Великого судебного приказа, Министерства наказаний и Императорского Клан-совета. В течение трех дней вынести приговор и представить мне.

— Женщин и младенцев из поместья вана, непричастных к делу, пока изолировать в пределах поместья, не тревожить без нужды. Причастных допросить отдельно.

— Посольство Внешней Монголии взять под строгую стражу, всех замешанных в этом деле — изловить и допросить вместе.

Сановники отвесили земной поклон:

— Подданные повинуются высочайшему указу!

Пэй Цин снова перевел взгляд на Хуайян-вана.

Лицо Хуайян-вана сейчас выглядело пепельным, но он по-прежнему в упор смотрел на него.

— Ваше Величество и вправду думает, что, изменив брачные законы и отменив принудительные браки, вы сможете повернуть Поднебесную так, как вам хочется?

Пэй Цин холодно обронил:

— Я и не думал заставлять Поднебесную подчиняться моим желаниям.

Он сделал паузу:

— Я лишь не позволю ей и дальше подчиняться твоим желаниям.

Лицо Хуайян-вана дрогнуло.

Пэй Цин взмахнул рукой:

— Увести.

Императорская гвардия увела Хуайян-вана.

Проходя мимо Мо Яня, Хуайян-ван неожиданно снова усмехнулся:

— Страж Мо, неужели ты думаешь, что место рядом с императором так легко занять?

Мо Янь не удостоил его взглядом.

Хуайян-ван понизил голос:

— Местечко подле императора — штука непростая.

Мо Янь наконец поднял глаза:

— Подданный уже занял его.

Хуайян-ван поперхнулся.

Гвардейцы поволокли его прочь.

После окончания допроса сановники стали расходиться.

Сун Хуайчжан уходил последним.

Остановившись посреди залы, он отвесил поклон Пэй Цину:

— Ваше Величество, новые положения о брачных договорах подданный представит в трехдневный срок.

Пэй Цин посмотрел на него:

— Сун-цинь слышал то, что говорилось сегодня?

Сун Хуайчжан понял, о чем спрашивает император.

Тихо ответив, он произнес:

— Подданный слышал.

— Новые правила брачных союзов — не просто сиюминутная политика.

— Это способ вырвать с корнем инструмент, с помощью которого эти люди использовали браки в качестве разменной монеты.

Пэй Цин кивнул:

— Хорошо.

Сун Хуайчжан удалился.

В боковом зале наконец воцарилась тишина.

Натянутая до предела спина Пэй Цина слегка расслабилась.

Мо Янь тут же поддержал его:

— Ваше Величество.

Пэй Цин прикрыл глаза:

— Вернемся в покои.

Шэнь Чанлин с холодным лицом бросил:

— Немедленно.

На этот раз Пэй Цин спорить не стал.

По дороге в спальню А Чи послушно семенил позади, прижимая к груди Сяо Юя, на редкость тихий.

Евнух Ван шел рядом с ним и тихо выговаривал:

— То слово, что ты брякнул только что, больше никогда не смей произносить.

А Чи опустил голову:

— Знаю.

— В зале же были все высшие сановники.

— Я забыл.

Евнух Ван вздохнул.

А Чи подумал немного и сказал:

— В следующий раз не возьму Сяо Юя.

Евнух Ван: «……»

Разве дело было в Сяо Юе?

Уже в спальне Шэнь Чанлин заново проверил пульс.

Закончив диагностику, он холодно произнес:

— Пойдет.

Евнух Ван с облегчением выдохнул.

Мо Янь тоже наконец успокоился.

Пэй Цин посмотрел на Шэнь Чанлина:

— От твоего пойдет у меня на душе только тревожнее.

Шэнь Чанлин изрек:

— Подданный может выразиться и похуже.

Пэй Цин: «Не нужно».

Шэнь Чанлин выписал отвар для успокоения ци и наказал:

— Сегодня больше не принимать никого из сановников, не просматривать доклады и не обсуждать государственные дела.

— И желательно поменьше говорить.

Пэй Цин холодно бросил:

— Тогда главный лекарь Шэнь может первым закрыть рот.

Шэнь Чанлин: «……»

Мо Янь подоткнул одеяло со стороны Пэй Цина:

— Вашему Величеству следует немного поспать.

Пэй Цин посмотрел на него:

— Ты останешься.

Во взгляде Мо Яня проступила мягкость:

— Подданный останется.

Когда Евнух Ван и Шэнь Чанлин удалились, в покоях остались только они двое.

Пэй Цин закрыл глаза, но засыпать не спешил.

Мо Янь сидел на краю кушетки, сжав его руку.

Спустя некоторое время Пэй Цин тихо спросил:

— Что Хуайян-ван сказал тебе перед уходом?

Мо Янь слегка замер.

Пэй Цин открыл глаза и посмотрел на него:

— Когда проходил мимо.

Мо Янь тихо ответил:

— Он сказал, что место рядом с императором не так-то легко удержать.

Пэй Цин усмехнулся:

— Хоть в чём-то он сказал правду.

Мо Янь уставился на него.

Пэй Цин продолжил:

— Это место и вправду нелегко удержать.

Мо Янь крепче сжал его руку:

— Подданный удержит.

Пэй Цин посмотрел на него:

— А если впереди будет еще труднее, чем сегодня?

Мо Янь ответил:

— Подданный всё равно удержит.

— А если все в Поднебесной станут смотреть на тебя?

— Пусть смотрят.

— А если они скажут, что ты услаждаешь взор монарха и смущаешь устои двора?

Мо Янь на мгновение умолк.

В глазах Пэй Цина мелькнуло едва заметное движение.

Мо Янь тихо произнес:

— Подданному будет больно.

Сердце Пэй Цина сжалось.

Мо Янь глядел на него:

— Но подданный не отступит.

Выражение в глазах Пэй Цина медленно смягчилось.

Мо Янь продолжил:

— Вашему Величеству уже доводилось слышать подобное о себе.

— Подданный не хочет, чтобы Ваше Величество слушал эти слова в одиночку.

— Если однажды они начнут говорить так и о мне, то по крайней мере Вашему Величеству больше не придется стоять посреди этих слухов в одиночестве.

Пэй Цин вдруг потерял дар речи.

Когда-то его самого использовали как разменную монету, обсуждали его внешность, взвешивали на весах его ценность.

Те слова были подобны прошлогоднему снегу — он давно растоптал их в крови той ночи, когда взошел на престол.

Но теперь Мо Янь говорил, что готов шагнуть прямо в эти слухи.

Не потому, что ему не больно.

А потому, что он не хочет оставлять Пэй Цина одного.

У Пэй Цина защипало глаза, он отвернулся в сторону.

— Глупый.

Мо Янь тихо проговорил:

— Подданный душой привязан к Вашему Величеству.

Пэй Цин больше не ответил привычным я знаю.

Он просто сжал руку Мо Яня и медленно перенес её на свой живот.

— Он тоже это узнает.

Мо Янь на секунду полностью оцепенел.

Голос Пэй Цина звучал очень тихо:

— Когда он сможет расслышать, я ему скажу.

У Мо Яня покраснели глаза.

— Что именно скажешь?

Пэй Цин посмотрел на него:

— Скажу ему, что у него очень глупый второй родитель.

— Но при этом очень хороший.

Мо Янь опустил голову, прижимаясь лбом к тыльной стороне ладони Пэй Цина.

Долгое время спустя он тихо рассмеялся:

— Подданный благодарит Ваше Величество за похвалу.

Пэй Цин невольно улыбнулся от его слов.

Улыбка повлекла за собой накопившуюся усталость, и он вскоре снова смежил веки.

Мо Янь мягко произнес:

— Спите.

Пэй Цин издал тихое угу.

Когда сон начал одолевать его, он услышал, как Мо Янь тихонько повторил про себя:

— Подданный устоит.

Пэй Цин не открыл глаз, ответив лишь в глубине души:

Я знаю.

За окном разгорался дневной свет.

Весть о личном допросе в боковом зале вскоре разлетится по всему двору.

А приговор Хуайян-вану вынесут в трехдневный срок.

Новые положения о брачных союзах перестанут быть лишь черновиком на бумаге — они станут настоящим ударом грома, что вот-вот грянет с небес.

Ветер еще не утих.

Но Пэй Цин знал: перед этим ветром кто-то стоит рядом с ним.

Одна рука сжимает клинок.

Другая — бережет его и то едва брезжущее тепло весны, что таится под сердцем.

http://bllate.org/book/24833/2937074

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 23»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Spring Decree Locks You / Весенний указ: Императорские узы / Глава 23

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.