Готовый перевод (Fake) Anti-System Goodbye, Straight Guy Bending System! / Прощай, система: Перевоспитание натурала: Глава 6

Однако на деле всё вышло совсем не так, как хотелось Гу Пину. Его отца всё же вызвали, но приехал за ним не он сам, а его секретарь. Забрав Гу Пина, секретарь лишь бросил пару дежурных фраз и поспешно удалился.

Гу Пин и Мо Фань пропустили по два экзамена, поэтому в классе для одарённых учеников их оценки оказались на самом дне. Когда дошла очередь до выбора мест, остались только две парты в самом конце у окна, стоящие вплотную друг к другу. Естественно, Гу Пин и Мо Фань стали соседями.

Хотя Гу Пин слыл самым отъявленным хулиганом в школе, его успеваемость была одной из лучших на курсе. А тот, кто занимал первое место по оценкам, сидел теперь рядом с ним — тот самый «девчонка», который каждый день украдкой на него поглядывал.

— Ну почему я оказался с тобой за одной партой? — Гу Пин чувствовал, что ближайший месяц его жизни будет полон отчаяния.

— Разве плохо сидеть со мной? Я хорошо учусь, если чего-то не знаешь, я могу тебе объяснить, — Мо Фань отложил ручку и повернулся к Гу Пину.

— Я и сам отлично учусь, мне не нужны твои объяснения, — холодно бросил Гу Пин, уткнувшись лицом в парту.

— Я знаю, ты тоже считаешь меня девчонкой. Все так думают, поэтому никто не хочет со мной общаться. Даже если я учусь на отлично, я никому не нравлюсь. В старой школе было точно так же.

Девчонка? Раньше Гу Пин действительно считал Мо Фаня девчонкой, но после того, как увидел, как тот отметелил здоровенного старшеклассника так, что тот не смог подняться, он больше не осмеливался называть его так даже про себя.

— Точно, ты ведь перевёлся к нам только в прошлом семестре, верно? Неужели ты сменил школу только потому, что тебя там травили? — Гу Пин мгновенно вспомнил заголовки новостей о школьной травле, которые постоянно всплывали в играх, и посмотрел на Мо Фаня с искренним сочувствием.

Мо Фань не ответил, продолжая усердно писать. Не дождавшись реакции, Гу Пин решил, что это скучно, и тоже принялся за задания.

— Я перевёлся только из-за того, что отца перевели по работе.

Спустя долгое время Мо Фань всё же произнёс эту фразу.

Гу Пин искоса глянул на него. Увидев, что Мо Фань собирает вещи, тот достал из пространства между их партами маленькую подушку в виде поросёнка, положил её на стол и спросил:

— Ты ещё пойдёшь куда-нибудь? Если нет, то я спать.

Было уже полпервого, и большинство учеников в это время немного дремали, чтобы набраться сил перед послеобеденными занятиями.

Гу Пин покачал головой, и Мо Фань уложил голову на подушку, погружаясь в сон.

У Гу Пина не было привычки спать днём. То, что он умудрялся сочетать бесшабашные гулянки с отличной успеваемостью, объяснялось не выдающимся умом, а упорным трудом: пока остальные спали, отдыхали или развлекались, он корпел над учебниками.

— М-м...

Услышав тихое мычание со стороны Мо Фаня, Гу Пин поднял глаза. Теперь Мо Фань лежал лицом в его сторону. Его кожа была бледной и чистой — ни прыщиков, ни даже видимых пор, что для парня в пубертатный период было совсем ненормально. Неудивительно, что его прозвали девчонкой, подумал про себя Гу Пин.

Прозвенел предупреждающий звонок к уроку, и Мо Фань сонно открыл глаза. Заметив, что тот проснулся, Гу Пин тут же отвернулся, а через секунду, будто только что заметив, что Мо Фань очнулся, снова повернул голову обратно.Мо Фань только что проснулся и явно был сонный. Сначала он тыльной стороной правой руки стер слюну с уголка рта, а затем потер глаза. Повернув голову, он наконец заметил, что кто-то на него смотрит. Мо Фань быстро вернул диванную подушку на место в промежуток между партами, после чего, сделав вид, будто ничего не произошло, достал тетрадь с упражнениями и черновик, принимаясь что-то чертить и обводить на листе бумаги. Гу Пину эта картина показалась до смешного забавной, но, видя, как Мо Фань изо всех сил старается делать вид, что ничего не случилось, он и сам притворился, будто ничего не заметил.

Гу Пин и Мо Фань просидели за одной партой целый месяц в полном спокойствии, и вскоре были вывешены результаты ежемесячного экзамена. Гу Пин вернулся к своему обычному уровню успеваемости и машинально стал искать себя в списке по имени Мо Фаня, но ничего не обнаружил. Взглянув чуть ниже, он с удивлением обнаружил, что результат Мо Фаня находится ровно на одну строчку ниже его собственного — тютелька в тютельку, ни больше ни меньше. На душе скреблиась нехорошая предчувствие, которое окончательно подтвердилось после того, как они выбрали новые места.

Стоило Гу Пину усесться на выбранное им место, как Мо Фань с довольной улыбкой плюхнулся рядом с ним и восторженно произнес: — Здорово, мы снова сидим за одной партой! Затем он подпер подбородок руками, прищурил глаза и, тихонько напевая себе под нос песенку, принялся наблюдать, как другие выбирают места.

Утро пролетело быстро.

— Выйди со мной на минуту. — Едва прозвенел звонок на обеденный перерыв, как Гу Пин вытащил Мо Фаня за собой, отвел за угол учебного корпуса и резко прижал к стене.

Мо Фань испуганно вздрогнул: — Ты чего?

Стоило ему снова принять этот робкий и приниженный вид, как Гу Пина тут же охватила ярость: — Какого черта ты такой противный? Вечно строишь из себя девчонку, возомнил себя малолетней цыпочкой? Какая же мне выпала несчастливая доля снова оказаться с тобой за одной партой.

Воздух вокруг мгновенно словно заледенел.

Спустя мгновение Мо Фань медленно опустил голову и тихо сказал: — Я думал, я не так уж сильно тебе противен. Извини, что доставил тебе хлопоки. После обеда я скажу учителю и поменяюсь с кем-нибудь местами. С этими словами он повернулся и ушел.

Учитель, разумеется, не стал бы потакать столь капризным выходкам. Даже к отличникам педагоги проявляют лишь определенную степень снисходительности, к тому же за последние два раза оценки Мо Фаня так сильно упали.

Гу Пин отчетливо заметил, что Мо Фань стал гораздо меньше разговаривать. Если в прошлом месяце Мо Фань то и дело норовил завести с ним разговор, то в этом месяце он словно онемел. Раз уж Мо Фань не обращался к нему первым, то и Гу Пин не утруждал себя общением.

Уже наступила глухая зима, дни становились всё короче, и когда Гу Пин закончил дежурство и вышел из школы, на улице стояла кромешная тьма. Срезать путь через переулки было привычным делом для Гу Пина. Видимо, он забыл заглянуть в календарь удачных дней, потому что не успел он отойти от школы и на пару шагов, как ему преградили дорогу.

— Тц, что-то нужно?

— Ничего особенного, просто хочется тебя отлупить.

Главарь шайки махнул рукой, и толпа обступила Гу Пина со всех сторон.

— Черт!

Не дожидаясь, пока те перейдут к делу, Гу Пин первым бросился на одного из парней и ударил его.

Избить одного человека толпой — плевое дело, и не прошло много времени, как Гу Пина повалили на землю. Кто-то замахнулся ногой, собираясь ударить его в живот, но Гу Пин из последних сил ухватил нападавшего за ногу и утащил за собой на землю.

— Эй, что вы делаете!

Лежа на земле, Гу Пин проследил за звуком голоса и увидел алый силуэт. Красный пуховик, красный шарф, раскрасневшееся от мороза лицо — вылитая новогодняя кукла с лубочной картинки.

Гу Пин заметил, как при виде него лицо Мо Фаня мгновенно побледнело.

— Вы... вы бьете Гу Пина?Гу Пин посчитал себя ужасно ущемленным в достоинстве из-за таких его слов, отвернулся, не желая на него смотреть, но сквозь зубы бросил:

— Проваливай быстрее, не суй нос куда не просят.

— Вы как посмели ударить Гу Пина, вы бьете Гу Пина... — Гу Пин услышал, как шаги приближаются, присмотрелся — а Мо Фань уже присел рядом с ним.

— Кто из вас бил? — Мо Фань поднялся, прикусив губу так сильно, что она покраснела.

Те несколько парней, что заблокировали им проход, явно ни во что не ставили Мо Фаня:

— Бражки все приложили руку, чего, хочешь поплакать за братков?

Мо Фань не сказал ни слова, метнув кулак вперед, но его кулак, к сожалению, тут же перехватили. Тот парень усмехнулся:

— С такой силенкой еще вздумал в драку ввязываться? Спорим, сейчас растянешься на земле следом за этим слабаком и подняться не сможешь?

Однако не успел он договорить, как сам рухнул на землю.

На этот раз Гу Пин разглядел отчетливо: это был бросок через бедро. Мо Фань, судя по всему, и правда владел какими-то боевыми искусствами.

Те парни один за другим валились с ног и снова поднимались, но едва они вставали, как Гу Пин и Мо Фань снова сбивали их с ног. Гу Пин, видя, что противники почти повержены, подхватил школьный рюкзак и, схватив Мо Фаня за руку, бросился бежать из переулка. Они бежали, пока оба не выбились из сил, и только тогда остановились.

— Не ожидал, что ты так здорово дерешься, — Гу Пин купил стакан горячего молока и сунул его Мо Фаню в руки.

В свете фонаря Гу Пин заметил, что лицо Мо Фаня покраснело еще сильнее.

— Мой папа — кадровый военный, а зять в прошлом служил в спецназе — тот самый полицейский, который в прошлый раз забирал меня. Они оба многому меня научили.

— И при этом в школе тебя все равно обижают.

— Меня не обижают, просто сторонятся. — Мо Фань, обхватив руками стакан с горячим молоком, присел на бордюр. — Им всем кажется, что у меня слишком бабская внешность, никто не хочет со мной дружить. В прошлой школе было так же, и после того, как перевелся сюда, ничего не изменилось. Я думал, мы сможем подружиться, но...

Но что именно, Мо Фань договаривать не стал, но Гу Пин легко мог догадаться: не более чем то, что он сам ничем не отличается от тех, кто сторонится Мо Фаня.

Гу Пин сухо кашлянул, похлопал Мо Фаня по плечу и поднял с земли:

— Ладно, нечего рассиживаться на земле посреди зимы. Спасибо тебе за помощь, иначе меня сегодня точно отметелили бы до больницы. Пойдем, братишка угостит тебя малатланом.

Мо Фань от того, как Гу Пин притянул его к себе, почувствовал себя немного не в своей тарелке:

— Ты что, кому-то перешел дорогу?

— Я чуть что — сразу в драку лезу, врагов нажил полно. Не будем об этом, пошли есть малатлан, с этого дня будешь ходить под моим крылом.

Услышав это, Мо Фань в восторге ухватился за рукав Гу Пина:

— Правда можно?

Гу Пин посмотрел на его горящие глаза и даже немного растерялся, но все же ответил:

— Можно.

— А мы теперь сможем вместе обедать и ужинать?

— Можно.

— А на выходных я могу зайти к тебе в гости, или ты ко мне?

— Я к тебе зайду, а вот ко мне домой — не получится.

— Отлично! — Мо Фань от избытка чувств уже собрался было обнять Гу Пина, но тот решительно оттолкнул его. Мо Фань недоумевающе уставился на него.

Гу Пин приподнял руку, за которую его только что держал Мо Фань, и указал на нее свободным пальцем:

— Обычно парни не держатся так за руки и не обнимают друг друга, как ты только что.

— Вот как? Больше не буду бросаться к тебе с объятиями. — Мо Фань разжал руку, которою держал Гу Пина, и радостно зашагал следом за ним.

——————————————

Гу Пин, глядя на сидевшего напротив человека, который пил кофе, мысленно вернулся из этих воспоминаний. Гу Пин подумал, что, судя по всему, именно с того самого момента Мо Фань и превратился в его личный хвостик: куда бы он ни направлялся, тот следовал за ним повсюду, они вместе ели, вместе учились, а когда Гу Пин затевал драку, Мо Фань наблюдал со стороны, и стоило Гу Пину хоть ненамного сдать позиции, как тот засучивал рукава и бросался в бой. Они просидели за одной партой вплоть до окончания средней школы, и даже когда в старшей школе они сели за разные парты, все равно остались в одном классе. В конце концов Мо Фань занял в его сердце место, даже превосходящее Мэн Сяна. А что было дальше? Если бы во втором семестре одиннадцатого класса тот не признался ему в чувствах, они, должно быть, до сих пор оставались бы лучшими друзьями.

Каким был Мо Фань тогда, когда признавался? Смутно помнилось, что стояла весна, как раз цвели персиковые деревья, и пейзаж был невероятно красивым. Мо Фань, как обычно, был в школьной форме и в разгар большого перерыва позвал его на футбольное поле. В этот час, кроме них двоих, там не было ни души.

Какое выражение лица было тогда у Мо Фаня? Гу Пин уже не мог припомнить, помнил лишь, что тот сперва сказал, будто в следующем семестре уедет на учебу в государство Э и покинет эти места. Что он сам чувствовал в тот момент? Наверное, сожаление о расставании, но больше — радость за друга, ведь уехать учиться в старшую школу за границу — это немалое достижение. А что произошло потом? Прошло столько лет, а Гу Пин все равно помнил каждое слово: Мо Фань признался ему в любви.

— Гу Пин, ты мне нравишься.

— Э? Ты мне тоже очень нравишься, мы же всё-таки лучшие друзья! Хорошо учись в государстве Э и не забывай почаще выходить на связь с братаном.

— Нет, ты мне нравишься не как лучший друг, а... а как предмет воздыхания, как старшая сестра любит своего мужа!

— А? Это еще что значит?

— Ты мне нравишься, я хочу быть твоим парнем, твоим возлюбленным!

Гу Пин помнил, каким невероятно решительным был тогда взгляд Мо Фаня, словно он собрал в кулак всю свою храбрость. А глядя на нынешнего Мо Фаня, похожего на пугливую мышку, можно было подумать, что тогда он и впрямь истратил весь свой запас смелости до капли. Гу Пин невольно усмехнулся. Наверняка услышав признание Мо Фаня, он тогда переменился в лице: для обычного старшеклассника, ведущего нормальную жизнь, гомосексуальность казалась чем-то запредельно далеким, к тому же от подобных тем у людей редко оставалось хорошее впечатление. Что он ответил потом, Гу Пин уже не помнил точно, помнил лишь напоследок брошенную фразу:

— Какого хрена, ты, блядь, противен до тошноты, чтобы я больше никогда в жизни тебя не видел.

Тогда, услышав признание Мо Фаня, его и вправду отвернуло от этого до омерзения. И дело было, пожалуй, не только в брезгливости, но и в ярости: тот, кого ты всегда считал лучшим другом, вдруг оказывается геем, да еще и сохнет по тебе — от такого у кого угодно крышу сорвет.

Гу Пин подумал: будь он сам по-прежнему гетеросексуалом, воспоминания об этом наверняка до сих пор вызывали бы у него отвращение. Но, к сожалению, он уже давно не традиционной ориентации.

Что было дальше? Мо Фань больше ни разу не появился в школе, а когда о нем вновь появились вести, он уже улетел за границу, и с тех пор они больше не поддерживали связь. А позже в его жизни появилась Лю Ча, и до самой своей смерти он больше ни разу не встретил Мо Фаня.

http://bllate.org/book/24830/2936890