Готовый перевод I'm a Druid, Not a Beast God! / Я друид, а не бог зверей!: Глава 20

Глава 19. Равнина Заката

Цзяладэ и Ноэнь вернулись в племя, уладили дела с Хэр и снова отправились в путь. Совершив марш-бросок, длившийся несколько дней, они нагнали торговый караван у последней деревни на границе Вечного Леса.

Эта деревня была смешанным поселением Клана Львов и других рас. Поскольку это было крошечное местечко, они сделали лишь небольшую остановку перед тем, как двинуться дальше, на земли Клана Львов.

Среди львов самок рождалось больше, чем самцов, поэтому многие львицы выходили замуж за представителей других рас. Внутри самого Клана Львов даже встречалось многоженство, когда один самец владел сразу несколькими самками. Однако самым любопытным здесь было то, что во главе племени стояли самец орка и самка, причем статус того вождя-самца походил на некоего духовного лидера вроде британской королевы!

Покинув Вечный Лес и пропутешествовав еще два дня, они прибыли на Равнину Заката — основную область проживания Клана Львов. Пейзаж здесь разительно отличался от Вечного Леса: вокруг простирались бескрайние просторы, а сухие желтые степные травы достигали пояса гуманоидных орков. Кое-где редко росли высокие деревья, но они не образовывали таких густых зарослей, как в лесу. Впрочем, встречались здесь и небольшие рощицы, теснившиеся вокруг богатых водой источников, — именно там и селились племена Клана Львов.

Климат Равнины Заката больше напоминал африканский континент: в ней было всего два сезона — сезон дождей и засушливый сезон. Когда наступал душный и дождливый период, сородичи из Клана Львов мигрировали из степей в пещеры окрестных гор, а в засуху собирались у больших и малых оазисов. На этот раз они направлялись в Тади — одно из крупнейших племен Клана Львов, расположенное неподалеку от Вечного Леса.

Ограждение племени Тади состояло лишь из расставленных кое-где частоколов — видимо, ради удобства будущих кочевий. Стражники у ворот племени неожиданно оказались и мужчинами, и женщинами, что в других племенах увидишь нечасто.

Люди из каравана, судя по всему, видели подобное не впервые и не выказывали никакого удивления. Цзяладэ последовал за ними вглубь племени Тади. Львы-орки жили в прохладных, продуваемых ветром тканевых шатрах, которые, однако, отлично защищали от палящего солнца. Самцы лениво валялись у воды; там же разгуливали крупные львы, казавшиеся еще больше тех, что Цзяладэ видел в документальных фильмах о дикой природе. Навстречу им верхом на огромном льве выехал самец-орк, и множество соплеменников принялось шумно его приветствовать.

Ноэнь шагнул вперед и произнес:

— Грифин! Давно не виделись. На этот раз принимать нас выпало снова тебе.

Самец верхом на льве стукнул себя кулаком в грудь — таково было их местное приветствие — и ответил:

— Племя Цзяло, вы наконец-то прибыли! Мы ждали вас с самого начала засухи. В этот раз останавливаетесь на прежнем месте.

— Тебе стоит быть начеку, — с плутовской улыбкой добавил Грифин. — Пэнни и остальные уже давным-давно ждут твоего прихода! Когда вы в прошлый раз приходили торговать, она так и не смогла затащить тебя в свой шатер, и сокрушалась об этом целую вечность!

Ноэнь лишь легко улыбнулся, пропустив его шпильку мимо ушей, и перевел тему:

— В этот раз с нами новичок. Смотрите не напугайте парня своими дикими обычаями!

Грифин заметил стоявшего рядом с Ноэнем Цзяладэ и на мгновение замер, пораженный его внешностью. Он затараторил:

— Пропало дело, пропало! Стоит этой стайке самок увидеть его, как у них вновь появится новая цель. Ты уж присмотри за этим красавчиком! Хм, с такой фигурой он точно станет любимчиком Мун и Хилды.

Цзяладэ мысленно усмехнулся: Ноэнь уже предупреждал его, что львицы здесь отличаются особой страстностью, и велел морально подготовиться. Но он еще даже не встретил ни одной самки, а описания из уст самца уже заставили его изрядно удивиться.

И действительно, оглядевшись по сторонам, он заметил множество откровенно одетых самок, которые вовсю тыкали пальцами в сторону торгового каравана. Впрочем, самцы здесь тоже водились, но каждого из них сопровождало по две-три самки: некоторые прижимали к себе по одной с каждой стороны, а за иными семенило еще по нескольку преследовательниц — зрелище, просто не укладывающееся в голове.

Мужчины из Племени Цзяло отличались верностью: у них обычно была лишь одна пара, и даже потеряв спутницу жизни, они редко женились вновь. Поэтому при виде подобных сцен они могли лишь смущенно покраснеть, не испытывая ни капли зависти.

Слухи о здешней полигинии не сулили ничего хорошего: хлопот с ней хватало с избытком. Во время прошлого торгового визита один самец-орк зазевался и не купил всем своим женам желанные украшения, за что был дружно избит объединенными силами разъяренных супруг. В конце концов, хотя у львов и царил обычай, когда один самец брал в жены нескольких самок, статус последних вовсе не был низким. Напротив, они превосходили самцов своей свирепостью, и задать взбучку благоверному не составляло для них ни малейшего труда — в охотничьем деле они тоже ничуть не уступали мужчинам.

Зеваки-самки уже вовсю теряли терпение. Они начали швырять сорванные цветы в тех членов каравана, чья внешность приглянулась им больше остальных — например, в Ноэня и Цзяладэ. Несколько бутонов досталось даже Раулу, несмотря на его простодушную физиономию.

Хотя Ноэню уже доводилось бывать в подобных переделках, его миловидное лицо все равно слегка порозовело. А вот Цзяладэ поступил иначе: он подобрал цветок, глубоко вдохнул его аромат, а затем брызнул лепестками обратно в толпу самок, вежливо показывая свой отказ.

Цзяладэ подошел к Ноэню и толкнул его локтем в бок:

— Ты же вроде бы бывал здесь раньше, чего смущаешься? Не позорь наших соплеменников!

Ноэнь бросил на него сердитый взгляд, ускорил шаг и обошел Цзяладэ стороной, демонстративно прекратив разговор.

По традиции, зверолюды из торгового каравана сперва собрали и рассортировали привезенные товары, готовясь к завтрашнему обмену, а затем отправились на охоту вместе с ответственными лицами Клана Львов. Там Цзяладэ воочию увидел зебр, антилоп и даже слонов.

Здешняя добыча передвигалась с невероятной скоростью — куда быстрее того, что показывали в передачах о дикой природе. Но и зверолюды не отставали: пара точных прыжков и укусов — и тучная зебра оказалась прижата к земле, а хищник вцепился ей в горло. Птица... то есть зебра не успела сделать и пары судорожных движений, как испустила дух.

Лев-орк облизал перепачканную кровью морду, вернулся в облик гуманоида, взвалил тушу на плечо и хлопнул зверя по мясистому задку, приговаривая:

— Мясо у этого парня упругое и ладно жуется, а кровь невероятно свежая и сладкая. Советую и вам добыть парочку на пробу.

Каждый из них подстрелил по несколько зебр и антилоп, после чего они потащили добычу обратно. В лагере еще оставалось полно забот, так что тратить слишком много времени на охоту не стоило. Вернувшись на стоянку каравана, они обменяли часть свежего мяса на местные финики — те славились своей сладостью. Цзяладэ тут же сорвал плод размером с оливу: он хрустел на зубах, был не слишком водянистым, но оттого казался еще слаще.

Местная среда обитания до боли напоминала земли орков из World of Warcraft, и Цзяладэ под настроение решил приготовить кое-какую фирменную стряпню из припасенных ингредиентов.

Он состряпал порцию острых ребрышек-гриль — для этого пошли в ход зажаренные на огне ребра зебры, густо присыпанные порошком острого перца, который они захватили для торговли. Кроме того, он замариновал несколько оленьих ног с солью и оливками, сотворив сурамарское жаркое — блюдо, характерное для города Даларан в World of Warcraft. Хотя в самой игре ему отведать его не довелось, сейчас выпал отличный шанс попробовать.

Хотя коренным населением этого племени являлись львы, в округе водились и обычные дикие львы — то есть те самые животные, что не обладали разумом и не умели принимать человеческий облик. Их то ловили в качестве ездовых зверей, то пускали на мясистые блюда.

Обычные звероформы львов-орков сильно отличались от их диких сородичей, так что риска перепутать добычу или ненароком зажарить чьего-нибудь малыша не возникало вовсе, но от одной мысли об этом веяло дикой жестокостью.

Пусть всё это и казалось немного странным, Цзяладэ с благодарностью принял щедрые дары Клана Львов и приготовил львиные ножки с перцем и солью, не пожалев черного перца. Чтобы достойно принять старейшин племени, он также подготовил угощение, которого те отродясь не пробовали — нечто вроде морского пиршества.

Львы-орки, заметив, что гости хотят накормить их в ответ, принесли то, чего не было в их собственном улове — например, мясо грозового слона. Кожа грозовых слонов отличалась от шкур обычных слонов не только цветом, но и куда большей толщиной, да и габариты зверя впечатляли: по словам Грифина, одной туши хватало, чтобы прокормить все племя целых два дня. Мясо оказалось очень упругим и отдавало тонким ароматом молодой травы — именно то, что больше всего любили львы.

Цзяладэ извлек из запасов фирменный вяленый скат и сушеные полоски скумбрии, а вдобавок сварил густую рыбную похлебку. Рыбу для нее он раздобыл в том самом оазисе посреди Равнины Заката — это были небольшие серо-голубые рыбешки, которые при погружении в кипяток полностью растворялись, превращаясь в молочно-белый навар, не оставляя и следа чешуи.

Разумеется, выходцы из Племени Цзяло уже привыкли к полноценным обедам, поэтому они прихватили с собой рисовые лепешки и тонкие мучные блинчики вприкуску. Напоследок Цзяладэ зажарил целых туши антилоп на вертеле.

От этого обеда у представителей обоих племен жир катился по подбородкам. Ответственный за прием тут же оформил у Цзяладэ крупный заказ на различные специи. Насытившись и отдохнув, торговцы стали готовиться ко сну. Размещение оставалось прежним — по двое в шатер. На этот раз обошлось без маленького лисенка и прочих раздражающих помех: Цзяладэ и Ноэнь снова делили один шатер на двоих. Однако, то ли из-за отсутствия третьего лишнего, то ли по какой-то иной причине, атмосфера между ними казалась слегка странной и неловкой.

Раньше, пока Хэр вился вокруг них волчком, они вовсе не считали его шумным. Теперь же, лишившись его компании, они вдруг поняли, что малыш служил прекрасной смазкой, сглаживающей углы в их отношениях. Стоило Цзяладэ взглянуть на Ноэня, как в памяти всплывали шелковистая гладкость горячих источников и та манящая улыбка.

Он смущенно потер кончик носа:

— Эм... Скажи-ка... здесь... у львов можно как-то искупаться?

Услышав это, Ноэнь тоже замер, неизвестно о чем подумав. Затем он ответил:

— Здесь... лучше обойтись простым обтиранием. Сам видишь, стоит засуха. Хоть мы и находимся у оазиса, эта вода — единственный источник питья для всех местных жителей, так что разбрасываться ею не стоит.

Цзяладэ понимающе кивнул, вышел наружу, зачерпнул в таз воды и, прихватив полотенце, протянул его Ноэню:

— Держи, давай ты первый.

Ноэнь поднял глаза, бросил на него долгий взгляд, взял полотенце, умыл лицо, тщательно прополоскал ткань в воде и вернул Цзяладэ. Тот ничуть не смутился: взял полотенце, быстро протер лицо и руки, отставил таз в сторону и стал готовиться ко сну.

Они легли рядом на мягкие матрасы, расстеленные в шатре. Какое-то время никто не произносил ни слова, но стоило установиться тишине, как до их слуха донеслись странные, невыразительные звуки.

Львы-орки, судя по всему, отличались нравом свободным, а стены палаток были тонкими, так что звуки чьих-то бурных ночных утех в соседнем шатре разносились вполне отчетливо.

Хотя Цзяладэ в своем современном мире уже насмотрелся всякого рода духовной пищи из островного государства, сейчас щеки все равно покрылись румянцем. Ни один из них не проронил ни слова, но от этого зловещего затишья звуки стали казаться еще громче, так что они отчетливо слышали дыхание друг друга.

Воздух в палатке, казалось, накалился до предела. Оба подумали, что уснуть этой ночью вряд ли удастся, но страшная усталость от долгих переходов взяла свое — в этой атмосфере, пропитанной весенним теплом, оба в конце концов провалились в сон.

Цзяладэ привык спать, обязательно что-нибудь обнимая. Раньше рядом всегда крутился Хэр, и Цзяладэ машинально сгребал его в охапку, прижимая к груди. Именно из-за этого Хэр, обратившись человеком, каждый раз обнаруживал себя в его объятиях.

Теперь Хэр отсутствовал, так что руки и ноги Цзяладэ сами собой потянулись к источнику тепла рядом. Раскинув длинные конечности, он попросту запечатал Ноэня в своих объятиях, уткнулся подбородком ему в макушку и сладко заспал дальше. Ноэнь даже не проснулся — он уже давно привык к запаху Цзяладэ. Так они и заснули в тесных объятиях друг друга.

Зверолюды из каравана проснулись ранним утром под звуки утренней гимнастики местных львов — поистине неутомимый народ, не дающий себе передышки. Подумать только, каково же приходилось бедным самцам, у которых было по нескольку жен!

Когда Ноэнь открыл глаза, он с удивлением обнаружил, что руки и ноги Цзяладэ намертво обвились вокруг него, прижав к телу с такой силой, что не вырваться. А некий не подлежащий описанию предмет с самого утра заявлял о себе во весь голос, горячо притираясь к его бедру и заставляя сердце учащенно и смущенно биться.

Осознав происходящее, Ноэнь не смел шевельнуться. Его бледные щеки залил густой алый румянец. Ему еще никогда не доводилось попадать в подобные переплетения, и уж тем быть с кем-то настолько близко, отчего тело охватил жуткий жар.

Цзяладэ, видимо почувствовав его шевеление, лениво поднял руку и похлопал его по макушке, притягивая голову Ноэня ближе к своей ключице, а затем успокаивающе потерся подбородком о его волосы. У Ноэня внутри словно что-то взорвалось: он покраснел с головы до пят. Приятный, свежий аромат Цзяладэ полностью окутал его, заставляя судорожно сглатывать слюну.

В этот момент Рауль заорал снаружи палатки:

— Ноэнь! Цзяладэ! Вы двое поднялись нет? Вчера эти львы знатно пошумели, горланили допоздна. Неужто два неопытных юнца так и не сомкнули глаз?

Услышав слова Рауля, остальные зверолюды дружно захохотали.

Цзяладэ тут же проснулся от крика и осознал, что мертвой хваткой вцепился в Ноэня. Под таким углом ему были видны лишь ярко-красные кончики ушей, торчащие из-дбелой копны волос. Он ослабил хватку, приподнялся на локте и заглянул Ноэню в лицо: тот лежал с закрытыми глазами, густо покраснев, но при этом явно бодрствовал, поскольку его ресницы едва заметно подрагивали.

Стоило Цзяладэ отстраниться, как источник тепла исчез. Внутри Ноэня смешались облегчение и странная потерянность, а щеки, казалось, стали еще горячее. Цзяладэ подался вперед, опираясь на руки и зависнув прямо над ним, осторожно коснулся тыльной стороной ладони его лба и участливо спросил:

— Ноэнь, ты не заболел? Лицо такое горячее!

Ноэнь распахнул глаза, бросил на него испепеляющий взгляд сквозь пелену румянца и процедил сквозь зубы:

— Ты держал меня слишком крепко... от этого жарко, понимаешь?!

Цзяладэ виновато почесал в затылке и принялся горячо уверять, что впредь будет внимательнее и больше не повторит подобного.

Ноэнь оставил его одного, поспешив наружу умыться и попутно разобраться с маленьким лисенком, который тоже давным-давно проснулся. Убедившись, что Ноэнь ушел, Цзяладэ сбросил маску невозмутимости, опустил взгляд на своего бодрого маленького леопарда и сдавленно сглотнул. Переждав пару минут, пока тот успокоится, он тоже выбрался наружу умываться — и, разумеется, тут же подвергся новой волне дружеских подколок от товарищей по каравану.

Станет ли он спать отдельно на следующую ночь? Разве мог Цзяладэ, страдавший невозможностью уснуть без того, чтобы что-нибудь тискать, обуздать собственные руки и ноги? Пока он засыпал, его тело еще держалось ровно, а вот что происходило дальше — оставалось загадкой. Поэтому Ноэнь, выполнявший роль живой подушки, отныне просыпался в самом эпицентре жара. Со временем он даже привык и больше не заливался краской так сильно, как в первый раз, чем оставил Цзяладэ легкое чувство разочарования.

http://bllate.org/book/24827/2936710

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь