Готовый перевод Transmigrated as a Little Brother Farmer / Фермерское счастье: Новая жизнь гэра: Глава 6

Вещи были полностью разложены, когда он обнаружил, что в его доме нет ни зёрнышка риса. Е Цинчжи посмотрел на небо — солнце уже поднялось высоко.

Вернувшись в комнату, он открыл небольшой ларец, который подарил ему старый господин, достал оттуда серебряный слиток и вышел. Все двести тридцать таэлей серебра, что он привёз с собой, уже закончились, так что пришлось воспользоваться этим. Впрочем, после осеннего сбора урожая он получит неплохую сумму, так что о деньгах на расходы беспокоиться не стоило.

Из всех жителей деревни, кроме старосты, он не знал никого. Но лучше обратиться к кому-то знакомому, чем искать незнакомца, поэтому он прямиком направился к дому старосты.

— Тётушка Чунь, тот, кто только что прошёл мимо, ведь новоприбывший гэр? До чего же пригожий! — спросил смуглокожий гэр средних лет у сидевшей рядом пожилой женщины.

— Он самый. Судя по направлению, идёт к старосте, — не успела тётушка Чунь ответить, как другой гэр средних лет по имени Си-гэр опередил её.

— Должно быть, к нему. Я слышал, он не только купил усадьбу у Да Гэня, но ещё и пятнадцать му прекрасных полей впридачу! — тётушка Чунь отложила недошитую обувь, с завистью в голосе произнеся: — Тао-гэр, твоему А-Шаню как раз пора о невесте думать, верно? Я погляжу, этот малец весьма хорош, почему бы тебе не посвататься?

Тао-гэр, тот самый смуглокожий гэр средних лет, рассмеялся в ответ:

— Перестань шутить! Человек мало того что усадьбу, так ещё и земли скупает, с какой стати ему зариться на моего А-Шаня?

У Тао-гэр имелось трезвое представление о собственном положении: даже если бы тот молодой гэр не был так богат, его манеры и внешность стояли на недосягаемой для простых людей высоте.

Тётушка Чунь, конечно, и сама это понимала — просто решила пошутить. За такого человека даже чиновники посватались бы отдать сыновей, куда уж ему глядеть на деревенских парней.

А вот сидевший рядом Си-гэр намотал слова тётушки Чунь на ус. Если А-Шань из семьи Тао не ровня новичку, то как насчёт его собственного сына? Его сынок ведь грамотный, уже сдал экзамены на туншэна, а в следующем году будет сдавать на сюцая — глядишь, и чиновником станет! Нет уж, надо будет расспросить обо всём супруга старосты поподробнее.

Е Цинчжи в это время ещё не подозревал, что привлёк чьё-то внимание. Сейчас он стоял перед супругом старосты, и они вежливо перепихивали друг другу серебро:

— Тётушка, вам обязательно нужно взять эти деньги, иначе я не возьму ни рис, ни овощи.

— Ох ты, какой упрямый гэр! Подумаешь, горстка риса да зелень, сколько они вообще стоят?

Лежавший на его ладони серебряный слиток в форме арахиса весил по меньшей мере пол-ляна, да к тому же был так тонко сделан.

Е Цинчжи лишь улыбнулся и настоял на своём, всучив деньги хозяину дома. Супруг старосты, поняв, что отпираться бесполезно, в конце концов принял монету:

— Эти десять цзиней риса и несколько кочанов капусты никак не стоят столько, я пойду поищу сдачу.

Заметив, что супруг старосты направляется в дом, Е Цинчжи только кивнул. Купля есть купля, а личные отношения — другое дело, поэтому излишняя церемонность здесь была ни к чему.

За десять цзиней риса и большую корзину овощей супруг старосты взял с него всего двести вэней, вернув сдачу в триста вэней. Е Цинчжи понятия не имел, по какой цене продаётся рис, но было очевидно, что супруг старосты остался в убытке.

Раз уж он всё равно пришёл, Е Цинчжи решил заодно расспросить супруга старосты о местных землях. Наконец-то он выяснил, что один му первосортной земли за сезон приносит около четырёх-пяти ши риса, и урожай собирают два раза в год. Средние же по качеству поля дают за сезон примерно по два-3 ши зерна, и тоже дважды в год.

Один ши равнялся десяти доу, или ста цзиням. Это означало, что с его ста му первосортных полей за один сезон можно собрать четыреста ши, а за год — целых восемьсот ши, или восемьдесят тысяч цзиней риса.

— Тётушка, а по какой цене можно продать один ши зерна? — тут же вспомнив, что продавать урожай он собирается через старосту (о чём супруг старосты уже знал), Е Цинчжи поспешно пояснил: — Я ничего такого не имею в виду, просто любопытно.

— Ничего страшного, об этом всё равно узнаёшь сразу же, как только сунешься на рынок. Нынче в стране царят мир и покой, так что рис дешевле, чем бывало прежде. В прошлом году давали тысячу семьсот двадцать вэней за ши, а в этом — ещё посмотрим, — приветливо махнув рукой, с улыбкой ответил супруг старосты.

Он уже успел раскусить этого Цин-гэра: тот вовсе не был таким сложным в общении, каким казалось на первый взгляд, просто толком не умел разговаривать и сходиться с деревенскими людьми.

Е Цинчжи с лёгкой улыбкой кивнул. В прошлом году ши стоило тысячу семьсот двадцать вэней, значит, он заложит в расчёты консервативную цену в полторы тысячи вэней. Нынешние законы династии чётко гласили: тысяча вэней равнялась одному ляну серебра, а десять лянов серебра — одному ляну золота. Полторы тысячи вэней — это полтора ляна. Умножаем на восемьсот ши и получаем тысячу двести лянов!

— Ого! С сотни му за год выходит больше тысячи лянов? — Е Цинчжи слегка перевёл дыхание. От одной этой мысли голова шла кругом — только с одних полей у него будет выходить больше тысячи лянов ежегодно.

Супруг старосты, едва увидев выражение лица Е Цинчжи, сразу догадался, о чём тот думает, и усмехнулся:

— Разве можно так считать? С земель же ещё нужно отдавать арендную плату и налоги!

И верно! Он совершенно забыл об этих двух главных статьях расходов. Е Цинчжи смущённо рассмеялся.

— Прежний хозяин был человеком добрым и щедрым, брал арендную плату всего в пятьдесят процентов, — говоря об этом, супруг старосты покосился на Е Цинчжи. Заметив, что тот лишь кивает и не выказывает недовольства, он продолжил: — А земельный налог — тридцать процентов, делился между хозяином и арендатором пополам.

Е Цинчжи слегка нахмурил брови:

— Земельный налог — тридцать процентов?

То есть с каждых ста цзиней налог составлял тридцать цзиней. Слишком много!

— Цин-гэр не знает, но тридцать процентов — это ещё мало! Помню, когда я был маленьким, выдались смутные времена, так наверх уходило по пятьдесят, а то и по шестьдесят процентов. Слыхал я, в некоторых местах и до семидесяти-восьмидесяти доходило! — у супруга старосты ёкнуло сердце. Прежний великий господин, конечно, не стал бы мелочиться из-за каких-то налогов, но Цин-гэр собирался жить на доходы с этой сотни му полей — согласится ли он делить земельный налог пополам?

Вообще-то, по справедливости, земельный налог должны были платить сами арендаторы. Вон у богатея Линя из соседней деревни арендаторы не только сами платили налог, но ещё и отдавали шестьдесят процентов урожая в качестве аренды — однако люди всё равно шли арендовать земли, лишь бы выжить.

Если уж на то пошло, их деревня жила за счёт не только обилия земель, но и удачи с хорошим хозяином. Отдавая тридцать пять процентов урожая в виде налогов и аренды, можно было арендовать десять-двадцать му, чтобы прокормить всю семью да ещё остаться в плюсе.

Супруг старосты первоначально планировал дождаться осеннего сбора урожая, когда Цин-гэр получше сойдётся с деревенскими соседями, а там уже замолвить словечко, чтобы Цин-гэр сдал земли арендаторам на тех же условиях. Но раз уж Цин-гэр заговорил об этом сегодня, скрывать было нельзя — если он вдруг вздумает забрать земли обратно, убытки окажутся куда большими.

Е Цинчжи немного подумал: даже после выделения доли арендаторам и уплаты налогов у него останется никак не меньше трёх сотен лянов серебра. Пусть разница с тысячей лянов казалась огромной, но для такого молодого гэра, как он, такого годового дохода хватало с головой.

— В общем-то, это примерно совпадает с моими мыслями. Кстати, тётушка, я пришёл сегодня ещё по одному делу, не могли бы вы оказать мне услугу? — Е Цинчжи не заметил внутреннего беспокойства супруга старосты и продолжил разговор.

Супруг старосты растерялся. Что значит — совпадает с его мыслями? Такая арендная плата или такая сумма денег? Услышав же последовавшую за этим просьбу, он поспешно ответил:

— О чём ты говоришь, Цин-гэр, к чему такие церемонии? Если нужна помощь — говори смело!

— Те пятнадцать му земли, что я купил у дядюшки Да Гэня, не могли бы вы помочь сдать в аренду? Условия пусть будут такие же, как для той сотни му.

Таким образом, за вычетом всякой всячины у него останется по меньшей мере тысяча с лишним цзиней зерна. Даже если смолоть его в отборный рис, выйдет больше пятисот цзиней — куда ему одному съесть столько?

— Цин-гэр хочет сказать, что арендная плата за сотню му тоже не изменится? — осторожно переспросил супруг старосты.

— Пусть остаётся как было. А с теми пятнадцатью му, тётушка, вся надежда на вас, — Е Цинчжи улыбнулся, и уголки его глаз чуть приподнялись, придавая лицу неуловимый, чарующий оттенок, от которого старый супруг старосты невольно смутился и залился румянцем.

— Ладно! При такой-то выгоде мне стоит только заикнуться — от желающих отбою не будет, — супруг старосты говорил чистую правду. Каждый год деревенские жители наперегонки бегали к нему с подарками и мольбами, лишь бы заполучить в аренду те сто му прекрасных полей, и всё равно земли на всех не хватало.

А те пятнадцать му, что Цин-гэр купил у семьи Е Да Гэня... Старики Е славились своими навыками земледелия, их земля была ухоженной и невероятно плодородной. Стоит только пустить слух, что она сдаётся, — кто же не прибежит?

http://bllate.org/book/24826/2936648