Готовый перевод Rebirth of the Jade Lover / Изумрудный возлюбленный: Вторая попытка: Глава 5

Среди присутствовавших один очкастый мужчина сразу привлек к себе внимание Цинь Сяня. Золотистые, слегка вьющиеся от природы волосы, ретро-очки в круглой оправе и неуловимый налет интеллигентности. Однако Цинь Сянь знал, что этот человек не имеет никакого отношения к ученым семействам. Он происходил из одного из самых известных в стране нефритовых концернов, и Цинь Сянь часто видел его в журналах. Хотя этот нефритовый конгломерат был не слишком большим и не слишком маленьким по отечественным меркам, его узнаваемость оставалась наивысшей. Китаец по происхождению, родившийся от смешанного брака со страной Америки, чистый и безупречный — Цзинь Лин.

Судя по выражениям лиц остальных трех мужчин, можно было сделать кое-какие выводы: один — личный секретарь Цзинь Лина, другой — информатор, а третий занимался тем же нефритовым бизнесом, поскольку держался от Цзинь Лина дальше всех, но в его взгляде читалось легкое раболепие.

Впрочем, всё вышеперечисленное вовсе не касалось Цинь Сяня. Его занимало другое: как заставить старого Тан бесплатно распилить камень? За такие мелкие покупки, как у него, обычно приходилось платить по прейскуранту. А удастся ли сбыть нефрит покупателям, сейчас было неизвестно, так что стоило экономить на всем, на чем возможно.

Выйдя в только что знакомое помещение, он увидел, что в центре просторного зала старец Тан протирает одну из резных машин. Рядом с ней стояли две шлифовальные машины — побольше и поменьше — и ведро чистой воды.

Цинь Сянь встал позади свиты Цзинь Лина: во-первых, чтобы оценить вкус этого человека, а во-вторых, чтобы старец Тан заодно помог и ему самому. Пока Цинь Сянь в уме строил грандиозные планы, старец Тан уже приступил к нанесению линий на первый камень.

Раздался характерный резкий звук, линии легли четко и уверенно, без малейшего колебания. Это выдавало огромный опыт старца Тана в распилке камня. Цинь Сянь бросил взгляд на Цзинь Лина и заметил, что тот смотрит на старика с искренней благодарностью в глазах. Похоже, этот Цзинь Лин чрезвычайно доверял старцу Тану.

— Малыш-лис, подойди-ка сюда, помоги перетащить этот камень на резную машину. — Старец Тан закончил проводить линии, выпрямился и хлопнул в ладоши. Его взгляд устремился прямо на Цинь Сяня, и слова эти явно предназначались ему.

Цинь Сянь скривил губы. Уважение к старшим и забота о младших оставались единственной безупречной добродетелью, которой он обладал. Покорно смирившись со своей участью, он отложил собственный скромный камешек и отправился тащить огромный валун Цзинь Лина.

Заметив, что Цинь Сянь направился к большой глыбе и уже собрался ее поднять, Цзинь Лин опередил его и попытался помешать:

— Старец Тан, это работник из вашего магазина? Он такой хрупкий с виду, давайте лучше я сам перетащу.

В голосе Цзинь Лина слышался легкий американский акцент. Едва договорив, он принялся разглядывать Цинь Сяня. Судя по спине, телосложение Бай Гэ не отличалось пухлостью, свойственной Цинь Сяню в прошлом: оно было довольно стройным, без лишнего веса, из-за чего парень казался худым и слабым. А стоило взглянуть спереди, как открывались завораживающие глаза, похожие на лисьи, и чувственная родинка у слезника. Цзинь Лин повидал немало красавцев и красавиц, однако посчитал, что Цинь Сянь обладает поистине неповторимой, загадочной восточной красотой.

Цинь Сянь лениво бросил на Цзинь Лина косой взгляд — в конце концов, он помогал старцу Тану не просто так, а за определенные условия. В глазах Цинь Сяня этот тип был лишь помехой на пути к богатству! Холодно бросив:

— Не нужно.

Он шагнул мимо Цзинь Лина, легко подхватил тяжелый камень и водрузил его на станок для резки. После чего встал позади хозяина этого камня.

Когда Цинь Сянь еще был самим собой, отец учил его некоторым приемам самообороны. А когда он переродился в теле Бай Гэ, то понял, что этот парень хоть и мыкался всю жизнь, но силой обладал немалой.

Поэтому Цинь Сяню крайне не нравилось подобное вмешательство со стороны Цзинь Лина. Он вовсе не был какой-то изнеженной хрупкой омегой из любовных романов. Тьфу! Впрочем, отношения между Цинь Сянем и Байли на самом деле строились по принципу взаимного доминирования сильных личностей, просто этот мужчина обладал пугающе подавляющим нравом.

Цзинь Лин остолбенел, воочию наблюдая эту сцену. У него был младший брат примерно такого же телосложения, который не мог поднять даже простую деревянную табуретку, не говоря уже о сыром нефритовом камне. Впрочем, Цзинь Лин оставался дельцом до мозга костей, и в мгновение ока напускное изумление исчезло с его лица.

Еще когда Цинь Сянь тащил камень, он заметил, что все сырые камни старца Тана происходили из старых шахт, и по одному их виду угадывалось бирманское происхождение. Более того, самое удивительное заключалось в том, что большинство заготовок старца Тана были целиком нетронутыми, в слепом формате.

Стоило помнить: те камни, которые демонстрировали хорошие внешние признаки и имели небольшой спил, стоили в разы дороже, стоило им лишь показать зелень.

Старец Тан уже сделал первый разрез. Свежий, прозрачный бледно-зеленый оттенок резанул по глазам. Цинь Сянь цокнул языком: этот материал действительно стоил доверия старца Тана, к тому же мастерство распильщика оказалось безупречным — зелень показалась с первого же среза.

Старец Тан зачерпнул горсть чистой воды, плеснул на камень и подсветил фонариком: крупный участок зелени выглядел чистым и манящим. Ледяная порода. Снаружи уже проявился ледяный нефрит, а если бы зелень ушла вглубь — и вовсе страшно представить, какой это будет шедевр.

Цинь Сянь досадливо поморщился: знал бы прикуп — воспользовался бы сверхъестественной способностью. Сейчас это ощущение щемящего сердце ожидания давалось тяжело. Впрочем, даже со способностью видеть насквозь никуда не делось бы сладкое чувство азарта, ведь вся суть ставок на камни и нефрит крылась именно в этом слове — ставка.

— Режьте дальше, — Цзинь Лин сжал кулаки, неотрывно глядя на камень. Из полутора десятков валунов именно на этот он возлагал самые большие надежды.

Оказывается, минутная заминка была нужна для того, чтобы покупатель успел совладать с нервами.

Второй срез принес жестокое разочарование: с одного края виднелась ледяная порода, а с другого она неожиданно превратилась в самую обычную бобовую муть.

— Ха, ставки прогорели! — раздался у самого уха Цинь Сяня легкомысленный девичий голос.

Цинь Сянь не то чтобы испугался, скорее удивился: как можно было подойти так близко и остаться незамеченным? Неужели его обострившаяся бдительность еще не полностью прижилась в этом теле? Или между ним и новой оболочкой всё еще сохранялась некая отчужденность?

Рядом с ним нарисовалась девчушка в черном платьице, черных перчатках и с прической в стиле Одри Хепберн. Называть ее девушкой действительно стоило с натяжкой — при росте едва ли метр шестьдесят пять она казалась совсем крошечной по сравнению со стоившим рядом высокорослым Бай Гэ, чей рост составлял метр восемьдесят семь.

— Чего уставился? — девочка сердито зыркнула на Цинь Сяня.

Цинь Сянь тут же отвел взгляд. При таком количестве косметики разглядеть истинные черты лица было просто невозможно. Чтобы узнать истинное лицо женщины, разумеется, следовало увидеть ее без макияжа. Спорить с пигалицей он не стал — по одному ее виду угадывался типичный избалованный ребенок.

— Ми Бишуй, с какой стати это ты представляешь семейство Ми? — Цзинь Лин ничуть не рассердился на едкое замечание насчет проигрыша, лишь брезгливо покосился на собеседницу. Их семьи с детства заключили помолвку. Сама Ми Бишуй воздыхала по подобному божеству мужского пола, коим являлся Байли Чжигуань, в то время как у самого Цзинь Лина сердце пока было свободно. Однако оба они не выносили никаких оков, а потому испытывали друг к другу самую искреннюю антипатию.

— Знаю, при виде меня ты на седьмом небе от счастья, но я-то собиралась посмотреть репортаж о Чжигуане-гэгэ, когда меня силой выволокли из постели Ми Минхао (старший молодой господин семьи Ми, братец этой девчонки)!! — Ми Бишуй надула персиковые губки, издав что-то вроде детгугуканья, причем ее голос приобрел невероятную мягкость, стоило ей произнести слова Чжигуань-гэгэ.

Цинь Сяня аж передернуло от легкой дрожи. Неужели этот самый Чжигуань-гэгэ и есть Байли? Он знал, что у столь выдающегося мужчины масса поклонниц, но не предполагал, что мир окажется настолько тесен, и в первый же день после перерождения он столкнется с тайной воздыхательницей Байли! ╮(╯_╰)╭

Старец Тан не обращал внимания на перепалку молодежи и в два счета полностью освободил нефрит от породы. Когда все вновь перевели взгляды на камень, их лица вытянулись от удивления. Из всего крупного валуна лишь четверть составлял бледный нефрит ледяной разновидности, а две трети пришлись на никуда не годный «собачий помет».

— Прогорело, — старец Тан тяжело вздохнул, вытащил сигарету, помял ее в пальцах, так и не решившись прикурить, и сунул обратно во внутренний карман традиционного халата.

Цзинь Лин тоже понял, что потерпел убыток. Этот шести килограммовый сырой камень, отобранный на Фэнхуантай, с обилием зеленых прожилок и богатой историей обошелся ему в кругленькую сумму свыше десяти миллионов.

Зато Ми Бишуй веселилась от души. В конце концов, сегодня она планировала приобрести камни с уже частично срезанной породой, а неудача Цзинь Лина ее только позабавила. Отношения между кланами Ми и Цзинь уже давно перестали быть такими тесными, как прежде: запасы нефрита истощались, и конкуренция приобретала жесткий характер.

— Старец Тан, распилите остальные. Будьте добры, — Цзинь Лин быстро взял себя в руки. Цинь Сянь одарил его одобрительным взглядом: тот, кто способен управлять крупным бизнесом, не может быть рядовым человеком. Цзинь Лин обладал завидной выдержкой — вовсе не потому, что ему не жалко денег, просто в мире ставок на нефрит богатство приходило и уходило с молниеносной быстротой.

Когда принялись за распилку второго куска, результат превзошел все ожидания: в самом дешевом сыром камне из всей партии обнаружился красный нефрит водной разновидности. Пусть и небольшой — с ладонь величиной, — но в нем отсутствовали характерные для водной породы скрытые трещины и посторонние примеси, а по поверхности переливались мягкие волны, создавая ощущение налитой влаги. Цинь Сянь чуть было сам не выкрикнул цену. Красный, фиолетовый и синий нефрит были его любимыми цветами, особенно красный.

Однако, бросив взгляд на собственную потрепанную одежду, Цинь Сянь благоразумно заглушил в себе порыв делать ставки. В конце концов, со сверхъеспособностью в арсенале ему еще наверняка посчастливится встретить экземпляры куда лучше.

К моменту, когда были распилены последние из полутора десятков камней, стрелки часов показывали шесть вечера, и живот Цинь Сяня уже вовсю сводило от голода. Примчавшись сюда впопыхах без обеда, он и не заметил, как пролетел день.

Раньше Байли всегда заставлял работников следить за тем, чтобы он вовремя ел и пил полезные супы. Жизнь без Байли действительно превращалась в сущую каторгу. В носу и во рту внезапно запершило, и накатила тоска по этому человеку. Жаль только, что сейчас он никак не мог отправиться на поиски Байли.

http://bllate.org/book/24824/2936493