Готовый перевод Transmigrated as a Cannon Fodder, the World Fell for Me / Став пушечным мясом, я свёл с ума весь мир: Глава 12

Про себя усмехнувшись, Шэнь Янь пересел ближе и непринужденно закинул руку на спинку дивана позади Цяо Юя. Хотя он ни на миллиметр не касался юноши, самодовольный жест собственника считывался кристально ясно.

Лу Хуай видел это, видели все присутствующие на приеме, и лишь один Цяо Юй не замечал ничего — в его мыслях царил тот самый поразивший его до глубины души капкейк.

Неужели действительно существуют настолько приторные пирожные? И зачем только выливать на клубнику столько сахарной пудры!

— Что такое?

Услышав вопрос Шэнь Яня, Цяо Юй машинально чуть приподнял голову и пожаловался:

— Всё невкусно.

Шэнь Янь, разумеется, заметил надкушенные кексы на тарелке и прекрасно понял, из-за чего Цяо Юй дуется. Ему было одновременно смешно и страшно выдать свои мысли — он до смерти боялся разозлить Цяо Юя.

— Поедем домой, я попрошу тетю Чжоу приготовить тебе всё, что захочешь.

Цяо Юй не любил ждать и ко всему, кроме сна, проявлял слабый интерес.

— Не хочу ничего.

Сказанное без задней мысли прозвучало для окружающих иначе: со стороны казалось, что Цяо Юй капризничает и намерен сейчас же устроить истерику.

Оценивающие взгляды скользнули между Шэнь Янем и Цяо Юем. Не прошло и вздоха, как Шэнь Янь поднялся с дивана и примирительно произлнес:

— Хорошо, давай поедем домой, ладно?

В его мягком, ласковом тоне сквозило такое нежное обожание, что скрыть его было просто невозможно.

— Господин Шэнь так любит своего супруга.

Кто-то из гостей невольно восхитился этой картине. Шэнь Янь, услышав слова, брошенные вскользь, когда они с Цяо Юем проходили мимо, совершенно не походил на себя прежнего — высокомерного и отрешенного хозяина вечера. Он на секунду остановился и ответил с легкой улыбкой:

— Трудный ребенок, если не баловать — сразу начинает скандалить.

И хотя в его словах звучало притворное смирение, голос был насквозь пропитан сладчайшим удовольствием.

Конечно же, на свете не существовало создания капризнее Цяо Юя: стоило обычному капкейку оказаться невкусным, как у него тут же портилось настроение. Возиться с ним — сущая морока, а сам он был дорог и изнежен.

Но что с того? Сколько бы хлопот ни доставлял этот капризный ребенок, он согласен на всё по собственной воле.

Властный президент, глава тридцатая

Шэнь Янь всегда считал себя человеком с железной выдержкой, был уверен, что ни в грош не ставит Лу Хуая, и искренне полагал, что ему чуждо чувство тревоги. Однако практика показала, что это были лишь его собственные иллюзии.

В гардеробной Шэнь Яня на шкафу с одеждой имелась глубокая ниша. Если усадить туда Цяо Юя, его как раз хватало по росту для поцелуев на весу — Шэнь Яню стоило лишь чуть наклонить голову.

Шэнь Янь обожал это место, любил больше всего на свете.

Цяо Юй не выносил долгих ласк и каждый раз от слабости оседал вниз, инстинктивно цепляясь за него мертвой хваткой, чтобы не рухнуть на пол. Но здесь, сидя на полке шкафа, сколько бы сил ни покидало его тело, стоило Шэнь Яню слегка прихватить его за талию, как любые попытки сопротивления оказывались тщетными — соскользнуть вниз было практически невозможно.

— Ты ни разу не отпраздновал со мной день рождения.

Он не мог напрямую признаться в ревности, поэтому пытался намекнуть хоть так, одновременно маскируя собственную тревогу, оставленную уколами Лу Хуая.

В те моменты, когда голова Цяо Юя шла кругом от помутнения, в его затуманенном мозгу мелькала абсурдная мысль:

Раз у тебя самого нет дня рождения, как он вообще мог его праздновать?

Однако договорить он не успел: Шэнь Янь снова заткнул ему рот поцелуем. Прежде чем снять с него речевой процессор кохлеарного импланта, Шэнь Янь тихо шепнул прямо на ухо:

— Давай сходим на свидание.

В глазах Шэнь Яня все еще плясали отблески подавленного желания, и в полумраке его черные зрачки источали глубокое, истовое и пугающе серьезное притяжение, отражавшееся в затуманенном взоре Цяо Юя.

Может, лучше не надо?

Словно прочитав мысли Цяо Юя и угадав его следующий вопрос, Шэнь Янь с силой развел его бедра пальцами, до смерти перепугав юношу и заставив того в панике заерзать, пытаясь умоститься повыше.

— Ладно, ладно! Пойду я!

Кто вообще способен это вынести? Мало того, что у главного героя кроет крышу, так он еще и заставляет окружающих участвовать в его безумии, а чуть что — сразу принимается тиранить.

Довольный собой Шэнь Янь дразняще чмокнул Цяо Юя в межбровье. Уголки его губ крипово изогнулись, выдав прекрасное расположение духа, и даже движения его рук на мгновение замерли.

Разумеется, в конце концов он все равно отыгрался на Цяо Юе по полной программе.

Итог следующего дня оказался предсказуем: Цяо Юй снова не смог подняться. Проспав до полудня, уже ближе к часу дня он под непрерывные побудки Шэнь Яня все-таки заставил себя встать, трясясь от слабости в ногах.

Умываясь, Цяо Юй разглядывал собственное тело, сплошь покрытое следами, и чувствовал, как от злости сводит скулы:

— Никакого уважения к человеческому достоинству!

Нуль-Первый, уже неоднократно наблюдавший подобные сцены, сохранял олимпийское спокойствие перед лицом тирад Цяо Юя.

В конце концов, Цяо Юй вовсе не выглядел оскорбленным до глубины души — не бывает такого, чтобы человек, искусавший всех после поцелуев и мяукающий под руку, выглядел жертвой бесчинств.

[Чего ты хочешь добиться?]

Цяо Юй закусил губу и, придерживая рукой поясницу, проговорил сквозь слезы:

[Буду сопротивляться до победного конца!]

[Понятно.]

[Удачи! Я в тебя верю.]

Цяо Юй:……За спиной внезапно раздался звук открывающейся двери. Цяо Юй испуганно вздрогнул, мгновенно ощетинившись, словно испуганный кот.

— Сяо Юй, ты умылся?

Не успел Цяо Юй и сообразить, что к чему, как Шэнь Янь обнял его сзади, прижавшись всем телом, положил подбородок на макушку парня и протянул руку за зубной щеткой, стоявшей на раковине.

— Открой рот.

Бунтовать до победного конца?

Цяо Юй совершенно забыл, что только что говорил, и с чистой совестью приоткрыл рот, позволив руке Шэнь Яня хозяйничать во рту с помощью зубной пасты. Напротив, он сам прикрыл глаза и откинулся назад, прислонившись к груди Шэнь Яня, ленивый настолько, что ему не хотелось даже пошевелить пальцем.

Умный человек станет только себе во вред усложнять жизнь.

Два часа спустя машина Шэнь Яня остановилась у стен нового крупного парка развлечений в столице. Поскольку сегодня был будний день, у турникетов толпилось совсем немного людей.

Ни Шэнь Янь, ни Цяо Юй никоим образом не походили на людей, способных отправиться развлекаться в парк аттракционов. Если бы пришел один Цяо Юй, он бы даже в процедуре проверки билетов толком не разобрался. Зато Шэнь Янь прошел весь путь настолько гладко и уверенно, без единой заминки, словно бы бывал здесь не впервые, чем заставил Цяо Юя бросить на него несколько удивленных взглядов.

Эта уверенность Шэнь Яня проистекала из того, что он всю ночь напролет изучал путеводители в интернете.

Уложив Цяо Юя спать, Шэнь Янь с сосредоточенностью, превосходившей его усердие на работе, тщательно искал в сети самые популярные среди молодежи места для свиданий. Парк развлечений неизменно занимал лидирующие позиции в первой тройке — это было практически обязательное место для посещения всеми влюбленными парочками.

После прогулки в парке развлечений они должны были отправиться пообедать и в кино, а затем признаться в чувствах тому, кто ему дорог — при таком раскладе вероятность успеха составляла по меньшей мере пятьдесят процентов.

Шэнь Янь понятия не имел, сработает ли этот план, но он действительно уже не был юн и совершенно не разбирался в предпочтениях молодежи. У него не оставалось иного выхода, кроме как следовать чужим советам.

— Они едят мороженое.

Проследив за взглядом Цяо Юя, Шэнь Янь заметил толпу молодых парней и девушек, выстроившихся в очередь у сказочно оформленного фургончика с мороженым. Почти у всех, кому посчастливилось его купить, лица сияли счастливыми улыбками.

Шэнь Янь опустил взгляд на Цяо Юй, встретившись с полным надежды блеском в глазах юноши, и нерешительно произнес:

— Если ты поешь мороженого, у тебя снова заболел бы желудок.

Взгляд Цяо Юя на мгновение вновь стал жалостливым, в глазах заблестели чуть влажные искорки, и он легонько моргнул, словно говоря: неужели и правда нельзя?Шэнь Янь замялся, но спустя несколько секунд первым сдал позиции и примирительно произнес:

— Ладно, но максимум два укуса.

Шэнь Янь отвел Цяо Юя к скамейке в стороне, усадил и снова заботливо наказал:

— Я сам сбегаю куплю, а ты жди меня здесь.

Раз уж нашелся тот, кто побежит за него, разве мог Цяо Юй быть против? Он тут же кивнул, аккуратно сдвинул колени и послушно устроился на месте.

Очередь за мороженым оказалась довольно длинной. Пока Шэнь Янь стоял в ней, а его самого не было рядом, на Цяо Юя то и дело бросали взгляды то парни, то девушки. Они останавливались и украдкой прохаживались туда-сюда только ради того, чтобы лишний раз взглянуть на него.

Ничего не поделаешь — он был до невероятного красив, а поскольку рядом не было ни опекуна, ни второй половинки, не привлечь к себе внимания было просто невозможно.

— П-привет, скажи, пожалуйста, мы могли бы познакомиться?

Нервный, чуть дрожащий девичий голос тихо прозвучал над самым ухом. Цяо Юй оторвался от разглядывания собственных пальцев и медленно поднял взгляд. Перед ним стояли две девушки в платьях и, смущенно запинаясь, заговорили.

У Цяо Юя не было привычки говорить гадости девочкам. Еще в детстве мать говорила ему, что девочки сотворены из лепестков роз и сахара, и что они — самые прелестные создания на свете.Даже спустя много лет Цяо Юй всё так же помнил, что джентльменские манеры накрепко вросли в самую кость его больного тела.

Пока он, запрокинув голову, размышлял над тем, как бы отказаться, обе девушки одновременно разглядывали его.

Шэнь Янь, надо признать, поистине великолепно умел наряжать Цяо Юй. То ли он считал, что это больше подходит Цяо Юй, то ли просто тешил собственную дурную прихоть, но ему вечно нравилось обряжать Цяо Юй во что-нибудь невероятно милое.

Взять хотя бы верх с небольшим V-образным вырезом, очень похожий на форму учащихся элитной старшей школы. Нежно-желтый цвет заставлял кожу Цяо Юй казаться еще более белоснежной, словно парное молоко. Его красивые, утонченные черты лица чистотой напоминали домашнюю кошку породы рэгдолл, а в благородстве каждого дюйма его тела чувствовался след тщательного и нежного ухода.

У Цяо Юй были удивительно выразительные глаза с чуть приподнятыми к вискам угольками и светлыми зрачками, которые на солнце сияли, подобно двум ослепительным драгоценным камням, переливаясь влажным внутренним светом.

Точно так же, как и родинка под веком, его чарующая, манящая выразительность взгляда пряталась в каждом трепете пушистых ресниц, и стоило им хоть раз встретиться глазами, как в них начинал покачиваться соблазнительный хмель.Обменявшись такими взглядами, обе девушки едва смогли сдержать эмоции. В этом замешаны были и робость перед чужой красотой, и тайная радость, и необъяснимое волнение, и сильное желание прижать парня к груди и затискать.

— Простите, он, пожалуй, сейчас не может ответить.

Когда раздался этот голос, обе подруги испытали легкое замешательство: губы Цяо Юя ведь даже не шевелились. Но они тут же сообразили, что говорит кто-то за его спиной.

Они не успели повернуться, потому что Шэнь Янь уже шагнул от них к Цяо Юю и на глазах у обеих девушек мягко протянул ему мороженое.

Убедившись, что Цяо Юй выглядит точно так же, как перед его уходом, Шэнь Янь спокойно перевел взгляд на девушек. Возможно, он понял, что они не таят злых умыслов, а может, просто был в прекрасном настроении, но сейчас Шэнь Янь казался гораздо более доброжелательным, чем обычно, и в нем почти не чувствовалось привычной суровой холодности и отчужденности.

Поскольку они отправились на свидание, Шэнь Янь был в черном вязаном джемпере из материала, очень похожего на тот, что был на Цяо Юе. Освободившись от оков строгих костюмов, он выглядел гораздо более расслабленным и ленивым, а сквозь внешнюю холодность проступала мягкость — такая же теплая и ласковая, как тающий на солнце весенний снег.

— Я его вторая половинка.

Произнося эти слова, Шэнь Янь говорил с такой завидно нежной интонацией.

Девушки мгновенно всё поняли, и смущение на их лицах сменилось восторгом и искренними пожеланиями:

— Ой, извините! Мы не знали. Тогда счастья вам!

Шэнь Яню явно пришлись по душе эти слова, и он с понимающим кивком ответил:

— Спасибо.

Закончив говорить, он повернулся к Цяо Юю и заметил, что, пока они беседовали, Цяо Юй успел уплести уже немало мороженого. Шэнь Янь тут же протянул руку, чтобы отобрать лакомство.

— Разве ты не боишься, что живот заболеет? Разве мы не договаривались всего на два укуса?

Цяо Юй, у которого отобрали любимое клубничное мороженое, с легкой досадой облизал губы, покрытые кремом, и сделал вид, что вовсе не слышит упреков Шэнь Яня.

Шэнь Янь невольно приложил руку ко лбу, чувствуя себя совершенно беспомощным. Он никак не ожидал, что пока он перебросится с кем-то парами фраз, Цяо Юй умудрится съесть почти половину порции.

— Всё, больше нельзя.

Опасаясь, что Цяо Юй снова положит глаз на лакомство, Шэнь Янь сам взял ложечку и в два-три счета прикончил остатки мороженого, после чего выбросил стаканчик в стоящую рядом урну.

— Пойдем.

Не обращая внимания на чужие взгляды, Шэнь Янь взял Цяо Юя за руку и повел вглубь парка.

Те две девушки не ушли далеко и наблюдали за ними со стороны. Как только парни двинулись в путь, одна из них подняла телефон, прицелилась на удаляющиеся спины и нажала кнопку затвора — раздался тихий щелчок.

Этот момент навсегда запечатлелся в памяти телефона. Нагнувшись, чтобы посмотреть снимок, она увидела, как Цяо Юй с легким недовольством на лице запрокинул голову и что-то говорит, словно возмущаясь тем, что Шэнь Янь доел его мороженое.

Шэнь Янь, похоже, уже привык к капризам юноши. Чтобы сгладить разницу в росте, пока Цяо Юй говорил, он совершенно естественно немного наклонился, чтобы расслышать его получше. Их профили были одинаково изящными, и даже на застывшей фотографии они выглядели настолько живыми, казалось, еще мгновение — и они сойдут с экрана.

Как оказалось, то, о чем пишут в интернете, не всегда соответствует действительности. Похоже, свидание в парке развлечений совсем не подходило для Цяо Юя.

Этот парк аттракционов был крупным проектом, построенным компанией Шэнь Яня всего пару лет назад. Территория его была поистине огромной — даже если просто обойти весь парк пешком, не заходя ни на один аттракцион, на это ушло бы не меньше нескольких часов. Что уж говорить о Цяо Юе, который страдал запущенной формой лени и предпочитал полежать везде, где нельзя было прилечь.

Об американских горках, гигантских маятниках и прочих страшных высотных аттракционах Цяо Юй не смел даже думать, да и сам Шэнь Янь ни за что не позволил бы ему туда сесть; а на предложение заглянуть в комнату страха или квест-рум Цяо Юй заявил, что вовсе не хочет в этом участвовать.

На предложение пойти в зоопарк Цяо Юй ответил, что ему лень; на автодроме он не смог удержать руля и чуть не врезался во всё подряд; карусель показалась ему слишком детской, а на детские площадки его и вовсе не пустили бы. Не пройдя и половины круга, он уже начал жаловаться на усталость, уселся на землю и заявил, что с места не сдвинется.

Шэнь Яню ничего не оставалось, кроме как оставшуюся часть пути нести его на спине. Цяо Юй же чувствовал себя абсолютно спокойно и совсем не стыдился сотен любопытных взглядов, которые бросали на них прохожие.

Сколько они так шли, Цяо Юй и сам не знал. В какой-то момент ему даже показалось, что он вот-вот задремлет прямо на спине Шэнь Яня, но тут мужчина под ним неожиданно опустил его на землю.

Слегка заспанный Цяо Юй открыл глаза и, сидя на скамейке, задрал голову на стоящего перед ним человека.

— Сяо Юй, посиди здесь, подожди меня немного. Если что-то понадобится, обязательно напиши мне.

Цяо Юй еще до конца не проснулся, но послушно кивнул:

— Хорошо.

Сказав это, Шэнь Янь развернулся и ушел. Оставшись на скамейке, Цяо Юй почувствовал накатывающую волну усталости и начал клевать носом. Сняв с плеча свою неизменную сумочку в виде котика, он опустил голову и с закрытыми глазами стал ждать возвращения Шэнь Яня.

Сколько прошло времени, Цяо Юй не знал. Только вместо Шэнь Яня дождался маленького ребенка с леденцом на палочке.

— Братик, братик...

Сквозь дремоту он почувствовал, как кто-то дергает его за полу одежды. Открыв глаза, Цяо Юй увидел лет семи-восьми мальчика, который едва сдерживал слезы, сосал леденец и жалобно смотрел на него.

Это еще что такое?

Заметив, что Цяо Юй открыл глаза и обратил на него внимание, малыш громко и жалобно всхлипнул:

— Братик, я потерял маму.

Цяо Юй присел на корточки и огляделся. Вокруг сновали прохожие, но женщины, которая искала бы ребенка, поблизости не наблюдалось. Видя это, ему пришлось заговорить с мальчиком:

— А ты помнишь мамин номер телефона? Или помнишь, где именно вы потерялись?

Цяо Юй вообще-то не любил лезть в чужие дела, и если бы не Шэнь Янь, который буквально затащил его сюда, он бы ни за что не вышел из дома, даже если бы спал там круглые сутки. Но это вовсе не значило, что он мог спокойно смотреть, как такой малыш теряется в толпе.

— Не помню... Я потерял маму вон там.

Мальчик указал в определенную сторону, и, проследив за его пальцем, Цяо Юй понял, что это зона детских аттракционов. Взяв мальчика за маленькую ручку, Цяо Юй мягко попытался успокоить его испуг:

— Не бойся, братик поможет тебе найти маму.

Парк был огромным, и детская зона тоже оказалась немаленькой, но если действительно задаться целью отыскать ребенка, шансы были весьма высоки.

Цяо Юй долго вел его за руку, расспрашивая по пути встречных людей. Петляя из стороны в сторону, они потратили около десяти минут, прежде чем наконец нашли маму мальчика.

Всё было именно так, как и предполагалось: женщина в панике обежала всю детскую зону, не обнаружив сына, и только тогда вспомнила, что можно объявить по громкоговорителю. К счастью, она еще не успела никуда уйти, как Цяо Юй привел ребенка обратно.

Охваченная смесью гнева и облегчения, женщина, увидев сына, долго плакала и смеялась одновременно, от злости пару раз шлепнула мальчика по попе и лишь потом вспомнила, что нужно поблагодарить Цяо Юя.

— Спасибо... Огромное вам спасибо!

Получив несколько шлепков от мамы, малыш даже не думал плакать во весь голос — он лишь тихо шмыгал носом, молча роняя слезы, и выглядел невероятно послушным.

Цяо Юй остановил женщину, которая уже собиралась опуститься перед ним на колени, затем снова присел на корточки и вытер мальчику слезы. Он хотел достать из своей кошачьей сумочки конфетку и угостить малыша, но вдруг обнаружил, куда-то запропастился сам рюкзачок.

Откатясь от идеи дать сладость, Цяо Юй лишь ласково утешил ребенка:

— Больше не теряйся. Держись крепко за маму. Если ты пропадешь, мама будет очень-очень сильно плакать.

С того момента, как он впервые встретил Цяо Юя, мальчик тихо всхлипнул всего пару раз, а всё остальное время молча ронял слезы. Но услышав слова Цяо Юя, он растерянно оглянулся на всхлипывающую и дрожащую женщину, помолчал пару секунд, а затем со всего маху бросился ей в объятия.

— Мама, прости меня!

В детском мягком голоске звучали дрожь и слезы. Мальчик не ревел во весь голос, когда потерялся, и не плакал, когда его отругала мать, но стоило Цяо Юю произнести эти слова, как он зарыдал так сильно, что уже не мог выговорить и слова.

Эмоции женщины тоже вышли из-под контроля от этой простой фразы. Охваченная беспомощностью и чувством вины, она крепко прижала к себе ребенка.

— Это мама виновата перед тобой... Прости маму.

Властный президент и его маленькая жена 32

Цяо Юй не стал задерживаться и оставил это трогательное воссоединение им двоим.

Пройдя довольно далеко — так далеко, что плач матери уже был не слышен, — Цяо Юй с ужасом осознал, что совершенно не помнит обратной дороги.

Телефон остался в кошачьей сумочке, дорогу назад он не запомнил, связаться с Шэнь Янем нечем: чужого ребенка-то он вернул, а вот самого себя успешно потерял!

— Слушай, а у тебя случайно нет функции геолокации?

Системка смущенно, но уверенно ответила:

[Нет, недостаточно прав.]

Цяо Юй: ……

После стольких странствий накопившаяся усталость наконец взяла свое. Чувствуя, что силы покидают его, Цяо Юй оперся спиной о стену и окинул взглядом окрестности, но ближайшая скамейка оказалась чертовски далеко.

Тогда Цяо Юй просто сел на невысокий бордюр вдоль дороги, прижав колени к груди и спрятав лицо в ладонях. С угасанием солнца майские вечера всё еще были прохладными, однако вокруг неожиданно стало гораздо оживленнее. Голоса сливались в один сплошной гул, наполняя пространство суетой.

Цяо Юй вдруг даже порадовался, что слух у него не идеален. Даже с кохлеарным имплантом неразборчивые звуки сливались в сплошной глухой шум, а стоило ему сознательно отвлечься, как оставался лишь слабый, едва заметный звон в ушах.

http://bllate.org/book/24804/2934353