Готовый перевод The Old Cadre's Guide to Abusing Scum [Quick Transmigration] / Ветеран партии крушит подонков [Быстрое перемещение]: Глава 2

В этом мире Ся Цинжань, чье тело досталось Коу Цю, всегда был единственным наследником Клана Ся. Не будет преувеличением сказать, что он родился с золотой ложкой во рту. Ся Цинжань всегда учился в лучших заведениях, получал первоклассное образование и обладал доступом к самым влиятельным связям. Он был той самой луной, вокруг которой вращались все звезды.

Но если в дом действительно примут внебрачного сына… статус Коу Цю в одночасье пошатнется.

Человеческое сердце не из камня. По сравнению с неизвестным отпрыском, который скитался бог весть где, Старейшина Ся гораздо больше ценил внука, которого воспитал лично. Он еще не знал, что внутри этого внука теперь скрывается душа старого кадрового работника, и спросил:

— Если мы его заберем, что ты собираешься делать? Испортишь ему жизнь или просто не дашь подняться?

Это были привычные методы в подобных влиятельных семьях, но его драгоценный внук твердо ответил:

— Нет.

Старейшина Ся: «???»

Коу Цю с пылким блеском в глазах произнес вдохновенную речь:

— Я считаю, что каждый подросток — это надежда нашей Родины, и их нельзя так легко сбрасывать со счетов. Как говорили великие: сильна молодежь — сильна страна, независима молодежь — независима страна. Мы должны заботиться о цветах нашей Родины!

Старейшина Ся: «……???»

Помолчав, он спросил:

— Ты заболел?

— Нет, — ответил Коу Цю. — Я просто всё осознал. В конце концов, мы все — преемники социализма, и мы боремся за одно великое дело. Зачем же нам враждовать друг с другом?

— ……

Неизвестно почему, но в этот момент Старейшине Ся показалось, что от его внука исходит ослепительное красное сияние, которое чуть не ослепило его, простого смертного.

Сияющий Коу Цю одарил его воодушевленной улыбкой.

Старейшина Ся не дал согласия сразу, но, поразмыслив несколько дней, всё же удовлетворил просьбу внука. В конце концов, для Клана Ся многочисленное потомство — это не так уж плохо. Однако в глубине души он затаил осторожность, решив посмотреть, как проявит себя этот внебрачный сын.

Если покажет себя хорошо — можно и поддержать. А если плохо — Клан Ся, который смог его возвысить, точно так же сможет и втоптать обратно в грязь.

Две недели спустя, в особняке Клана Ся, Коу Цю впервые увидел своего младшего брата — Ся Синьцзи.

Его привез Ду Хэцзэ.

В тот день лил проливной дождь. Люди у входа выглядели довольно потрепанными, стараясь укрыться от влаги под навесом. Коу Цю стоял в дверях, наблюдая, как его официальный парень Ду Хэцзэ торопливо открыл пассажирскую дверь и раскрыл зонт. Из машины неспешно показалась рука.

Невероятно бледная рука. Но при этом тонкая и изящная, словно выточенная из белого нефрита. Запястье было настолько хрупким, что казалось, его можно сломать одним легким движением.

Следом из машины медленно выбрался Ся Синьцзи.

Коу Цю охнул и мысленно обратился к Системе:

— …Теперь я понимаю, почему этот подонок изменил мне.

Он был чертовски хорош.

Словно молодая вербная ветвь или нежный побег весной, он излучал робкую, болезненную красоту, способную легко разжечь огонь в чьем угодно сердце. Даже такой стойкий в своих партийных убеждениях работник, как Коу Цю, не смог не дрогнуть. Он пробормотал:

— Вот она, сахарная оболочка капиталистической бомбы.

Ся Синьцзи поднял голову и посмотрел на него сквозь пелену дождя. Его фигура отразилась в черных, как смоль, зрачках Коу Цю, превратившись в крошечный силуэт.

— Но! — Коу Цю сжал кулаки. — Я ни за что не поддамся на эту провокацию!

Система: «…Удачи тебе».

Она понятия не имела, что сказать этому хозяину, чьи мыслительные процессы явно отклонялись от нормы.

***

Дождь усиливался, перед глазами всё расплывалось в белом тумане. Коу Цю слегка повел носом, вдыхая запах земли и травы, пропитанных влагой. Ду Хэцзэ держал зонт, но за тот короткий путь его брюки успели промокнуть, а походка стала неуверенной. Однако юноша рядом с ним сохранял спокойствие, опустив взгляд, в котором отражалась дождевая вода.

Дойдя до навеса, он поднял глаза и тихо произнес:

— Господин Ся.

Голос звучал отстраненно.

Надо признать, привлекательная внешность — огромное преимущество. Даже зная, что перед ним, по сути, коварный лотос, Коу Цю не смог сдержать симпатии и даже почувствовал непреодолимое желание стать ближе.

Он поправил Ся Синьцзи:

— Зови меня братом.

Ду Хэцзэ, стряхивавший капли дождя с зонта, широко раскрыл глаза и уставился на Коу Цю.

Выражение лица Ся Синьцзи почти не изменилось. Он лишь слегка поднял глаза, посмотрел на этого статного и серьезного юношу и послушно выполнил просьбу.

— Брат.

*Шух.*

Коу Цю внешне остался невозмутим, но, как только отвернулся, тут же схватился за сердце.

Система: «???»

— Всё кончено, — сказал Коу Цю. — Я поражен капиталистической бомбой.

Это «брат» прозвучало так сладко, что задело самые сокровенные струны души!

Система презрительно отозвалась:

— Раньше тебя никто братом не называл?

Коу Цю странно замолчал. Спустя долгое время он ответил:

— Чтобы кто-то называл меня братом, нужно, чтобы вокруг меня вообще были люди…

Он оборвал эту тему и вошел в гостиную. Сердце Системы екнуло, и она больше не стала расспрашивать.

Старейшина Ся уехал еще с раннего утра, явно не собираясь оказывать почести внебрачному сыну. Коу Цю пришлось в одиночку держать марку. Он сел рядом с Ся Синьцзи и стал расспрашивать его о делах.

Ся Синьцзи было всего шестнадцать, он учился в выпускном классе. У него были отличные оценки, особенно по математике, он даже занимал призовые места на провинциальных олимпиадах — поступить в престижный вуз для него не составило бы труда. Как и любой другой старый кадр, Коу Цю питал слабость к прилежным детям с хорошей успеваемостью. С каждым вопросом его тон становился всё мягче, и в конце концов он тихо спросил:

— Ты уже вступил в партию?

Система закрыла лицо руками: «…Я больше не могу на это смотреть».

В выпускном классе уже была возможность подать заявление на вступление, и юноша, чьи длинные ресницы слегка дрогнули, поначалу растерялся, не понимая, к чему такой вопрос. Лишь спустя время он ответил:

— Вступил.

Коу Цю посмотрел на него с нескрываемой завистью и похлопал по плечу.

— Как хорошо… — с тоской произнес он. — Продолжай в том же духе, работай усердно.

Ду Хэцзэ, сидевший напротив, кашлянул, окончательно перестав что-либо понимать.

Нет, серьезно…

Всего лишь вступил в партию, стоит ли смотреть на человека с таким горящим взглядом, будто хочешь сказать: «А-а-а, как же я завидую, хотел бы я быть на твоем месте!»?

Он не знал, что в душе Коу Цю бушевала еще большая скорбь.

Он мысленно протестовал: «Он уже вступил в партию! А я даже в комсомоле не состоял!!!»

Система помолчала и кратко ответила:

— Прежний владелец тела считал, что это круто.

Круто?! Да какая это крутость!

Коу Цю был готов разрыдаться.

Ужин приготовила домработница: блюда были легкими, рисовая каша да овощи — ни капли масла. Ду Хэцзэ остался поесть, но, увидев меню, нахмурился и с укором посмотрел на Коу Цю.

Он попробовал еду — даже соли было маловато.

Ду Хэцзэ привык к изысканной пище, поэтому сразу потерял аппетит. Нахмурившись, он позвал Матушку Ван, которая готовила ужин, и в его голосе прозвучали нотки властности:

— Что это за еда сегодня?

Домработница, сложив руки на фартуке, с легким презрением взглянула на Ду Хэцзэ и промолчала.

— Отвечай! — Ду Хэцзэ, уязвленный ее взглядом, почувствовал, что теряет лицо. — Онемела или хочешь уволиться?

Коу Цю небрежно отложил палочки и поднял на него глаза:

— С чего это ты взял, что у тебя есть право ее увольнять?

— … — Ду Хэцзэ осекся.

У него действительно не было таких полномочий. Будь здесь Старейшина Ся, он бы ни за что не стал так говорить.

Он всего лишь гость, да и его семья куда менее влиятельна, чем Клан Ся. Разве не было бы это неуместным?

Но за столом были только Коу Цю и Ся Синьцзи, а Коу Цю всегда во всем ему потакал. Ду Хэцзэ никак не ожидал, что получит отпор. Он тяжело задышал, сбиваясь с ритма.

— Это я приказал, — Коу Цю положил кусочек моркови в чашку Ся Синьцзи и спокойно добавил: — И что?

Ся Синьцзи любил морковь. Увидев ярко-оранжевый кусочек в своей тарелке, он опустил голову, скрывая задумчивый взгляд.

— Цинжань, — смягчил тон Ду Хэцзэ. — Я понимаю, ты, возможно, не в духе, но так обращаться с Сяо Цзи — это уже перебор…

Коу Цю показалось, что он услышал нелепую шутку.

— Я обращаюсь с ним плохо? — переспросил он. — Почему?

Шутки в сторону! Это же его будущий союзник, цветок Родины, будущее нации, опора социалистического строительства!

Ду Хэцзэ сказал:

— А почему бы и нет? Конечно, из-за того, кто он такой…

Он не успел договорить, как Коу Цю удивленно приподнял бровь.

— Как, ты разве не знаешь?

Ду Хэцзэ замер. Что он должен был знать?

Коу Цю похлопал юношу по голове и с многозначительным видом повернулся к Ду Хэцзэ, растягивая слова:

— У Сяо Цзи слабый желудок, он почти не ест жирного и мясного.

Откуда было знать об этом Ду Хэцзэ? Его лицо вытянулось, и лишь спустя время он выдавил из себя улыбку:

— Вот оно что.

Ситуация была крайне странной. Он смотрел, как Коу Цю собственноручно наливает суп и подкладывает еду Ся Синьцзи, как они перебрасываются улыбками, словно его здесь вообще не было. Ду Хэцзэ чувствовал себя ущемленным.

С одной стороны — старая любовь, с другой — новый фаворит. Ду Хэцзэ думал, что Коу Цю просто ревнует, и что ему достаточно будет немного приласкать его, чтобы всё наладилось.

Но теперь… почему старая любовь знает о новом фаворите больше, чем он сам?

Он не знал, что Коу Цю в этот момент мысленно вздыхал, глядя на Ся Синьцзи: «Глупый ребенок, видишь? Этот мужчина вообще не держит тебя в сердце! Это никакая не любовь — позже брат обязательно научит тебя, что вечно лишь бесконечное служение народу!»

После ужина Коу Цю по расписанию включил программу «Новости». Ду Хэцзэ при виде этой передачи начинал испытывать дискомфорт, глаза нервно дергались, но он не хотел упускать шанс завоевать расположение красавчика, поэтому остался сидеть на диване, время от времени перебрасываясь парой фраз с Ся Синьцзи.

Когда внезапно раздался звонок в дверь, Коу Цю не оторвал взгляда от экрана. Домработница побежала открывать и вскоре с трудом втащила в гостиную огромную коробку.

— Молодой господин, это вы заказывали?

Коу Цю оживился и вскочил:

— Да!

Он бросил взгляд на Ду Хэцзэ и добавил:

— Не уходи, тут кое-что для тебя.

Ду Хэцзэ обрадовался, тоже встал и подошел к коробке. Улыбка играла на его губах: он решил, что Коу Цю всё еще дорожит им, как и прежде, и камень, висевший на душе последние дни, наконец упал.

Он взял небольшую коробочку, которую протянул ему Коу Цю. Она была тяжелой и увесистой. Что же там?

Раньше Ся Цинжань часто покупал ему подарки. Он не скупился на возлюбленного, с которым они росли вместе, и часто покупал Ду Хэцзэ то же самое, чем пользовался сам. Дорогие часы за два миллиона, красовавшиеся на запястье Ду Хэцзэ, были подарком от Ся Цинжаня. Держа коробку, он взглянул на часы и ожидания усилились.

Спустя мгновение Ду Хэцзэ открыл крышку — и его ослепило ярко-красное сияние.

Что это был за красный цвет? Должно быть, это кровь революционных мучеников, цвет пятизвездочного красного флага… Они сверкали, резали глаза, и в коробке аккуратными рядами лежали…

— Цитатник председателя Мао???

Ду Хэцзэ невольно повысил голос.

Красная звезда на обложке ослепительно сияла, словно насмешливо скалясь.

Ду Хэцзэ помолчал, выдавил из себя сухой смешок и потянулся в коробку, чтобы проверить, что внизу — неужели вся коробка забита только ими?

Спустя мгновение он в отчаянии отдернул руку.

Черт возьми, так и было.

В гостиной воцарилась мертвая тишина. Система в голове Коу Цю сошла с ума от смеха, глядя на ошарашенное лицо подонка. В этой странной атмосфере лишь Коу Цю с энтузиазмом продолжал разбирать коробку, вытаскивая вещи одну за другой.

Ся Синьцзи подошел ближе и развернул на полу красный плакат, на котором красовались пять четких иероглифов:

СЛУЖИТЬ НАРОДУ.

Он глубоко взглянул на Коу Цю с легкой улыбкой.

Коу Цю продолжал доставать вещи. Когда он вытащил толстую стопку экзаменационных пособий, Ду Хэцзэ наконец не выдержал:

— Цинжань, зачем ты купил эти книги?

«Тестирование административных способностей», «Сборник эссе», «Баньюэ тань»… Если он не ошибался, это были книги для подготовки к экзаменам на госслужбу. Старейшина Ся уже давно был на пенсии, лишь номинально числясь в компании. Коу Цю, будучи представителем третьего поколения богатой семьи, уже давно работал в компании и готовился занять место деда.

Ду Хэцзэ никак не мог понять, кому из них нужно поступать на госслужбу. Неужели он заранее купил их для Ся Синьцзи?

От этой мысли он вздрогнул. Неужели Коу Цю предупреждает Ся Синьцзи, чтобы тот не зарился на наследство? В богатых семьях борьба за власть — обычное дело, и чем больше он думал, тем логичнее казалось это объяснение.

Должно быть, так и есть.

— Зачем? — Коу Цю странно посмотрел на Ду Хэцзэ, словно на умственно отсталого. — Конечно, чтобы сдавать экзамены!

— Чьи? — спросил Ду Хэцзэ.

— Да ничьи, — ответил Коу Цю. — Мои.

— …

— …

В тот момент, когда эти слова прозвучали, гостиную снова накрыла гробовая тишина.

…Ого.

***

Только Система знала, что Коу Цю не шутит.

Старый кадр Коу всей душой желал стать госслужащим. К сожалению, раньше он выполнял задания по спасению мира, где нужно было постоянно следить за опасными личностями, боясь, что в один момент они взорвут планету. Где уж тут было время для исполнения мечты?

Теперь другое дело: после семи заданий по спасению мира он наконец попал в новый мир.

Коу Цю увидел, как мечта манит его, и нетерпеливо бросился в ее объятия.

— А-а… — он выставил красные обложки учебников на столе, уткнулся в них лицом и с удовлетворением вздохнул. — Какое счастье.

Стоявший позади Ду Хэцзэ оглядывал комнату с таким видом, будто его поразила молния.

Система прокомментировала: «Мне кажется, он хочет выругаться».

— Почему? — удивился Коу Цю. — Потому что я решил посвятить свою ограниченную жизнь безграничному служению народу?

Система: «…Потому что ты превратил эту фразу в плакат и повесил на стену».

Ду Хэцзэ уставился на плакат, его лицо меняло цвета, словно палитра художника.

Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но в итоге промолчал и в смятении направился к выходу — Коу Цю услышал грохот: должно быть, от сильного потрясения у него подкосились ноги, и он упал.

Коу Цю оценил это так: «Молодежь, совсем не держат удар».

Система: «Твоему телу всего двадцать».

Коу Цю ответил с глубокомысленным видом: «Но я стою на плечах Маркса, Энгельса и Ленина, а самый старый из них уже прожил бы двести лет».

Система: «…»

Разговор не клеился.

Что порадовало Коу Цю, так это то, что Ся Синьцзи не выглядел удивленным. Напротив, юноша оглядел его комнату, наполненную красным сиянием, и с легкой улыбкой посмотрел на него.

— Брату это так нравится?

Голос был низким и мягким, и Коу Цю снова почувствовал, что поражен капиталистической бомбой.

Причем эта бомба по имени «брат» была еще слаще предыдущей. В два раза слаще. Он чувствовал себя так, будто окунулся в мед.

— Да, — сказал он. — Красиво ведь?

Ся Синьцзи тихо рассмеялся.

— Красиво.

«Хороший вкус», — подумал Коу Цю, и уровень его симпатии к юноше снова немного вырос.

Старейшина Ся вернулся домой только к десяти вечера. Увидев Ся Синьцзи, он не сказал ни слова, даже не взглянул на него, лишь бросил: «Приехал?», дал Коу Цю пару указаний по делам компании и ушел отдыхать. Ся Синьцзи такое отношение не удивило. Он послушно посмотрел на Коу Цю:

— Брат, я тоже пойду отдыхать.

— Хорошо, — ответил Коу Цю.

Он проводил его взглядом до поворота в коридоре, внезапно нахмурился и окликнул:

— Где ты будешь спать?

Юноша указал на комнату в самом конце второго этажа.

Это была угловая комната, к тому же маленькая, а снаружи росло огромное дерево, которое закрывало окно, не пропуская солнечный свет. Там было холодно и сыро. Коу Цю не ожидал, что слабого здоровьем юношу поселят в такое место, и почувствовал недовольство слугами, которые судили о людях по их статусу.

Это же свежий цветок Родины!

Как можно лишать его солнечного света?!

Он сказал:

— Иди-ка сюда.

Юноша помедлил, но послушно подошел.

Коу Цю позвал Матушку Ван и прямо спросил:

— Комната рядом со мной свободна?

Матушка Ван замерла, переводя взгляд с одного на другого.

Коу Цю: «М?»

— Нет…

— Тогда прямо сейчас, — Коу Цю завел юношу в свою комнату, не терпящим возражений тоном добавил: — Уберись там, Сяо Цзи отныне будет жить в соседней комнате.

Он помолчал, добавив с оттенком предупреждения:

— Это в последний раз.

Матушка Ван вздрогнула от его взгляда и закивала.

Коу Цю, верный принципам бережливости, выключил в комнате основной свет, оставив лишь тусклую лампу у кровати.

http://bllate.org/book/24771/2927987