Готовый перевод He's So Clingy (Quick Transmigration) / Он такой прилипчивый (Быстрое прохождение): Глава 20

Проходя мимо этого места, Сюань Линлин как раз столкнулась с ним, когда та девушка внезапно выбежала и врезалась в него. Видя, что Сюань Линлин падает на землю, первоначальный хозяин тела из вежливости протянул руку и поддержал её. Это была их самая первая встреча.

Следуя указаниям Системы, Бай Чэнь вернулся в общежитие, переоделся и снова отправился к месту проведения занятий.

На территории Аристократической школы Хуафу имелось специализированное поле для занятий верховой ездой и стрельбой из лука, ничуть не уступающее лучшим профессиональным ипподромам за её пределами. Ради развития навыков учащихся и обеспечения их безопасности лошади в школе отбирались буквально из тысяч претендентов, а уход за конской упряжью ежедневно осуществляли профессионалы.

Разумеется, студенты могли держать в школьной конюшне и собственных любимых скакунов — в часы занятий или на переменках они всегда имели возможность прийти сюда и порезвиться верхом.

Прежний владелец как раз и содержал своего коня в школьной конюшне.

Шагнув в манеж в костюме для верховой езды и высоких сапогах, Бай Чэнь застал момент, когда преподаватель уже закончил объяснять основные правила и велел ученикам перейти к самостоятельной практике.

Большинство местных учащихся происходило из знатных семей, поэтому верховая езда и стрельба из лука были им хорошо знакомы, а дома их обучали личные наставники. По этой причине учителю оставалось не так много возможностей для наставлений, и обычно он лишь напоминал школьникам о необходимости соблюдать технику безопасности.

Разумеется, по периметру манежа дежурили опытные всадники с первоклассными навыками, которые на всякий случай неустанно следили за обстановкой.

— А Янь, ты наконец-то вернулся! — Чжэн Сюаньхао отложил в сторону лук и направился к Бай Чэню. Откинув назад упавшие на лоб пряди волос и обнажив высокий лоб, он размял руку: — У меня аж руки от стрельбы заболели, а А Цинь и Ижань уже по три круга отскакали.

Произнеся это, он бросил взгляд на двоих сокурсников неподалёку, которые как раз осаживали коней, и, хлопнув Бай Чэня по плечу, с азартом произнёс: — Договорились же, вернёшься — устроим состязание вчетвером! Уж в этот-то раз я точно не окажусь на последнем месте.

Даже если в этот момент внутри него уже поселилась совершенно другая душа, присущая всему его облику горделивый нрав по-прежнему был словно высечен на самом теле юноши, не позволяя никому относиться к нему пренебрежительно.

Глядя на отражение в зеркале, Бай Чэнь с бесстрастным выражением опустил голову и распаковал туалетные принадлежности, которые только что велел приготовить прислуге.

Бай Чэнь: [Данные.]

Система: [Слушаюсь, маленький хозяин.]

Система: [Пинь! Недостаточно энергии системы, пожалуйста, маленький хозяин, подождите десять минут.]

Из-за полученных травм божественная искра Бай Чэня стала нестабильной. В момент, когда она уже почти угасала, система, почувствовавшая опасность, которой подвергся маленький хозяин, затащила его в своё внутреннее пространство. Используя собственную энергию и уникальные свойства пространства, она с величайшим трудом укрепила слабеющую искру Бай Чэня, но на этом её возможности исчерпывались — вернуть божественную искру в первоначальное состояние не получилось бы, даже если потратить на это ещё десятки тысяч лет с тем запасом энергии, которым располагала система.

Однако она оставалась самой передовой системой во всех Трех тысячах миров, а вдобавок провела рядом с Бай Чэнем немало времени, заслужив репутацию обладательницы самых глубоких познаний во всём мироздании. И хотя напрямую исцелить божественную искра Бай Чэня система не могла, у неё имелся способ излечить его с помощью внешних сил.

Божественная искра суть та же душа, и лучше всего исцелять её за счёт других душ. Но души, используемые для подпитки, нельзя было отнимать насильно — в противном случае скверна, овевающая их, стоило лишь Бай Чэню поглотить её, лишь ускорила бы распад и угасание его собственной искры. Поэтому наилучшим способом лечения было поручить Бай Чэню исполнять желания душ из Трёх тысяч миров, обуреваемых глубокой одержимостью, чтобы те добровольно жертвовали бо́льшую часть своей чистой духовной энергии ради его исцеления.

Ради своего маленького хозяина система потратила остатки скудной энергии, чтобы отыскать в Трех тысячах миров душу с глубокой одержимостью, заключить сделку, а затем на оставшуюся мощь пробить барьер между мирами и перенести ослабшего Бай Чэня в этот мир, поместив его в тело носителя.

Хрустнув застёжкой, Бай Чэнь распахнул дверцу гардеробной и небрежно выбрал комплект одежды.

Система: [Пинь! Данные этого мира загружены, маленький хозяин, извольте ознакомиться.]

Бай Чэнь на мгновение замер, после чего продолжил одеваться. Облачившись в костюм, он босиком ступил на ковёр своими беломраморными ногами, опустился на стоявший рядом диван и несколько раз коснулся пальцами пустоты перед собой.

Это был самый обычный мир.

Прежнего владельца тела звали Лу Сунъюань, он приходился наследником Корпорации Лу из города А.

Корпорация Лу являлась старинным конгломератом с вековой историей, занимающим лидирующие позиции в городе А, поэтому Лу Сунъюань с малых лет рос всеобщим любимцем, которого все носили на руках. К тому же у Отца Лу и Матери Лу он был единственным сыном, и домашние баловали его изо всех сил.

Окруженный всеобщим обожанием и семейной заботой, мальчик, по идее, легко мог вырасти испорченным, однако Лу Сунъюань обладал лишь долей высокомерия и скверным характером, но дурных привычек разбалованного мажора так и не приобрел.

Если бы жизнь продолжалась по этому сценарию, судьба Лу Сунъюаня сложилась бы весьма счастливо: достигнув зрелого возраста, он унаследовал бы семейную корпорацию, женился на добродетельной и мягкой жене, родил бы пару крепких сыновей и прожил долгую счастливую жизнь. Но в год, когда ему исполнилось двадцать лет, весь его жизненный путь перевернулся из-за одного неожиданного происшествия.

У Матери Лу была старшая сестра по имени Ся Шиян. Много лет назад, еще до того, как Мать Лу вышла замуж за Отца Лу, Ся Шиян ради какого-то мужчины похитила из компании Отца Ся важный документ, а воспользовавшись своим положением и должностью, перевела со счетов фирмы все оборотные средства. После этого она бесследно исчезла из города А вместе с тем таинственным незнакомцем, чьего лица никто так и не увидел, не оставив семье Ся ни единой зацепки.

Компания Отца Ся оказалась на краю пропасти и балансировала на грани банкротства. И хотя сердце отца разрывалось от боли, он не стал обращать в полицию из-за собственной дочери, а лишь опубликовал в газете объявление о разрыве всех связей с Ся Шиян.

Позже, благодаря заступничеству Матери Лу, Отец Лу протянул руку помощи Отцу Ся, позволив его бизнесу удержаться на плаву. Но в то же время Мать Лу смертельно возненавидела сестру: даже выйдя замуж за Отца Лу и видя, как ее собственная мать временами проливает слезы тоски по старшей дочери, она никогда и помыслить не могла о том, чтобы использовать влияние мужа для поисков Ся Шиян. Она ненавидела сестру и не желала больше никогда ее видеть.

Однако когда Лу Сунъюаню исполнилось двадцать лет, сын Ся Шиян сам объявился на пороге Клана Лу.

Его звали Тан Цин, он был ровесника Лу Сунъюаня, к тому же поразительно — на семьдесят-восемьдесят процентов — походил на него внешне.

Увидев Мать Лу, Тан Цин бросился к ней со слезами, заявляя, что на самом деле именно он — её сын, а Ся Шиян из зависти тайком подменила новорожденных.

Сначала Мать Лу отказывалась верить, несмотря на их разительное сходство и черты обоих родителей в облике юноши.

Но Тан Цин продолжал горько плакать, рассказывая, как тяжело ему пришлось за эти двадцать лет, как сильно он тосковал по родной матери, и умолял провести генетическую экспертизу. В конце концов, по настоянию Дедушки Лу, был вызван семейный врач для забора проб, а параллельно один образец направили на анализ в крупнейшую больницу города А.

Результаты обеих проверок подтвердили слова Тан Цина: он действительно оказался сыном Матери Лу и Отца Лу.

Так, по решению Дедушки Лу, Тан Цин вошел в Клан Лу, сменив имя на Лу Цин. С этого момента положение Лу Сунъюаня, доселе купавшегося в лучах всеобщей любви и избалованного вниманием, стало весьма незавидным.

Лу Сунъюаня лелеяли в семье целых двадцать лет: хотя выяснилось, что он не родной крови, домочадцы питали к нему слишком сильную привязанность, чтобы выгнать на улицу, и оставили в доме.

Мать Лу относилась к нему по-прежнему тепло, пожалуй, даже превосходя в своей нежности отношение к Лу Цину.

Глубоко в сердце она продолжала верить, что настоящим ее ребенком остается Лу Сунъюань, и даже тайком добыла волосы обоих парней для повторного теста. И хотя результаты слегка разочаровали ее, отношение женщины к приемному сыну не изменилось.

И всё же жизнь Лу Сунъюаня изменилась с появлением Лу Цина. У Лу Сунъюаня был близкий друг по имени Чжао Цзюнь. Семья Чжао, подобно Клану Лу, принадлежала к числу старинных кланов, возвышавшихся над городом А подобно двум могучим столпам, и оба дома связывали давние узы дружбы.

После того как Лу Цин переехал в особняк Лу, Лу Сунъюань постепенно заметил, что его верный товарищ стал сходиться с новичком всё ближе. Чжао Цзюнь даже неоднократно укорял Лу Сунъюаня за излишнюю гордыню и за то, что тот не желал оказывать Лу Цину радушный приём дома.

Будучи человеком гордым, Лу Сунъюань, разумеется, даже не думал оправдываться. Он действительно не жаловал Лу Цина взглядом, но и сам Лу Цин ангелом не был. День за днем изображая дома послушного и несчастного сироту, тот своими словами и поступками исподволь стравливал Лу Сунъюаня с окружающими, заставляя друзей и близких постепенно отворачиваться от парня.

Ради Матери Лу Лу Сунъюань терпел всё это до последнего, пока однажды, угодив в искусно расставленную Лу Цином ловушку, в гневе не покинул Клан Лу. А вскоре после этого, когда Мать Лу бросилась на его поиски, они оба погибли под колесами огромного грузовика.

После смерти душа Лу Сунъюаня отделилась от тела, и именно тогда он узнал всю горькую правду. Охваченный невыразимой обидой, его дух почернел, а чудовищная злоба привязала его к миру живых, лишив надежды на перерождение.

Оказалось, что Лу Цин вовсе не был сыном Матери и Отца Лу. Сходство во внешности он приобрел благодаря пластическим операциям, а семейный врач и клиника были подкуплены для фальсификации результатов. Даже те образцы, которые Мать Лу втайне отправляла на экспертизу в тот раз, были заменены на волосы Лу Цина — именно поэтому анализы неизменно показывали, что Лу Сунъюань чужая кровь.

Главным же вдохновителем и покровителем Лу Цина выступал давний друг детства — Чжао Цзюнь.

Чжао Цзюнь отличался огромными амбициями и мечтал сделать Корпорацию Чжао лидером города А. Изначально сферы влияния семейств Чжао и Лу почти не пересекались, но из-за жажды власти Чжао Цзюнь обратил взор на имущество Клана Лу, превратив Корпорацию Лу в главное препятствие на своем пути. Желая сокрушить конкурента, он быстро сошелся с алчным Лу Цзином, решив действовать сообща: Лу Цин должен был внедриться в самое сердце корпорации.

После гибели Матери Лу и Лу Сунъюаня убитый горем Отец Лу сильно сдал здоровьем и позволил Лу Цину войти в руководство Корпорации Лу. Это открыло предателю дверцу к секретным документам компании, которые он регулярно сливал Чжао Цзюню. А чтобы обеспечить абсолютную безопасность плана, они вдвоем постепенно травили Отца Лу и Дедушку Лу медленно действующим ядом.

В результате их заговора дела в корпорации шли всё хуже, пока падение не стало очевидным для всех. Почуяв неладное, Отец Лу обратился за помощью к вековому другу — семье Чжао, и лишь тогда узнал, что за кулисами всего кошмара стояли именно они. От пережитого потрясения Отец Лу слёг в больницу, куда вскоре угодил и Дедушка Лу, сраженный чередой ударов.

Но обезумевший Лу Цин даже не подумал пощадить их. Прямо у больничных коек стариков он выложил им всю правду от начала до конца, заживо сведя в могилу отца и деда, чьи тела уже были источены ядом.

После их смерти Лу Цин, объявив себя законным наследником, воцарился в Корпорации Лу в качестве полновластного главы, после чего за бесценок продал всю компанию Чжао Цзюню. Мало того, облачившись в подвенечные одежды, он вышел замуж за Чжао Цзюня, став истинным хозяином дома Чжао.

Какая же изощренная многоходовка с подменой наследника.

Прислонившись к мягкой спинке дивана, Бай Чэнь протянул руку и аккуратно застегнул пуговицы на рубашке: [Каково желание Лу Сунъюаня?]

Система: [Защитить Корпорацию Лу и спасти жизни близких, разоблачить заговор Лу Цина и Чжао Цзюня, сокрушить Корпорацию Чжао и добиться справедливого возмездия для Лу Цина и семьи Чжао.]

Бай Чэнь: [Я понял.]

Поднявшись с места и одернув одежду, он покинул спальню и направился вниз по лестнице.

В это время Лу Цин уже обосновался в особняке, пользуясь статусом молодого господина семьи Лу.

Остановившись у верхней площадки лестницы, Бай Чэнь бросил взгляд в сторону столовой: Лу Цин сидел за столом и завтракал, лучезарно улыбаясь и беседуя с Отцом Лу и Матерью Лу. Вид у него был невероятно послушный и солнечный.

Он знал, что Дуань Цинь поступит точно так же.

Ведь Дуань Цинь и был его Ци Сяо.

Каждое слово и движение Бай Чэня вспыхнули ярким пламенем, мгновенно охватив всё существо Дуань Циня.

Его сердце забилось в бешенном ритме, а скрываемые доселе вожделение и восторг поднялись со дна души мощной приливной волной, с головой накрывая его с головой.

В то же время в нем крепло непреложное убеждение: человек в его объятиях с самого начала должен был принадлежать ему — и никому больше.

Рука Дуань Циня на талии Бай Чэня слегка сжалась, а пальцы, скользнувшие по подбородку, чуть надавили, заставляя губы юноши приоткрыться.

Из чуть приоткрытых губ выглянул маленький нежный язычок. Наблюдая эту соблазнительную картину, Дуань Цинь почувствовал, как его взгляд постепенно темнеет.

— Дуань Цинь, поцелуй меня, хорошо? — слегка отклонившись назад, Бай Чэнь надул губы. Его влажные глаза светились жаждой, длинные загнутые ресницы трепетали, а руки крепко обвились вокруг шеи Дуань Циня, когда он закрыл глаза: — Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.

Взгляд Дуань Циня вмиг потемнел подобно бездонному океану, в глубинах которого зарождалась буря — свирепая и исступленная, словно штормовой вихрь над волнами.

Окружающий мир в одно мгновение потерял краски, звуки растворились в тишине, и во всей вселенной для него остался лишь один этот человек. Он видел только его, слышал лишь его голос.

— Хорошо, — услышал он собственный голос.

Их губы соприкоснулись в страстном и долгом поцелуе.

Дуань Циню казалось, что этого поцелуя и этого человека он ждал целую вечность.

Его руки мёртвой хваткой вцепились в талию Бай Чэня, словно он пытался вдавить того в собственное тело, растворить в своей плоти и крови.

Широко распахнув потемневшие глаза, он жадно и исступленно целовал Бай Чэня, сливая их дыхания и вкушая сладость друг друга.

Кровь бурлила в венах, а сердце отбивало ритм, совершенно непохожий на прежний.

Дуань Цинь чувствовал, что в этот самый миг он по-настоящему ожил — и всё благодаря человеку, припавшему к его груди.

Поцелуй затянулся надолго. Лишь когда Бай Чэнь начал задыхаться, Дуань Цинь с явным сожалением оторвался от его губ, но по-прежнему крепко прижимал юношу к себе. Его глубокие глаза вглядывались в затуманенный влажный взгляд Бай Чэня, словно пытаясь заглянуть ему в самую душу.

— Ты — моя собственность, — властно произнес он.

От самого Бай Чэня исходили волны блаженства. Ему нравился поцелуй Дуань Циня, нравилось его властное заявление. Слегка переведя дыхание, он с восторгом посмотрел на мужчину и утвердительно повторил его слова: — Дуань Цинь, я твой.

— Ты тоже мой, — вымолвил Бай Чэнь собственную клятву. В этом вопросе его собственнические инстинкты ничуть не уступали устремлениям Дуань Циня.

Дуань Цинь принадлежал ему, и никому больше!

С упрямым и абсолютным упорством Бай Чэнь повторял эту мысль про себя снова и снова.

Вспомнив сцены из досье, где фигурировали Дуань Цинь и Сяо Линлин, он бросил в сторону острый, режущий взгляд.

Бай Чэнь: [Система, я хочу убить Сяо Линлин.]

Система поспешно попыталась его урезонить: [Маленький хозяин, успокойтесь.]

Бай Чэнь: [Она покушается на Дуань Циня. Дуань Цинь — мой.]

Он не мог позволить кому-либо устанавливать связь с Дуань Цинем или оставлять на нем чужие следы.

От одной этой мысли он был готов сойти с ума.

Дуань Цинь его! Его! Его!

Все вокруг потрясенно распахнули глаза, не в силах поверить, что двое юношей из числа четырех великих семейств сошлись вместе.

Это же просто невероятная сенсация!

Тань Ижань лишь вздохнул про себя: его друзья оказались слишком дерзкими.

Впрочем, особого беспокойства он не испытывал — у этих зевак всё равно не хватит духу разнести подобные слухи за пределами круга.

Бай Чэнь не обращал внимания на чужие взгляды, с легким трепетом наблюдая за Дуань Цинем.

Интересно, не рассердится ли А Цинь?

Вдруг он посчитает его излишне деспотичным и неразумным?

Но он просто не желал делить своего А Циня с этой девчонкой.

Ему претило даже мыслить о том, что Сяо Линлин посмеет взглянуть на него или обмолвиться хоть словом.

А Цинь принадлежал только ему.

К тому же...

В глазах Бай Чэня мелькнул хищный блеск: Сяо Линлин появилась здесь не случайно, она заранее спланировала способ привлечь внимание Дуань Циня. Когда они только выходили из отдельного кабинета, система засекла ее поджидавшую их у самого поворота.

Напротив, сам Дуань Цинь, которому Бай Чэнь только что велел закрыть глаза и молчать, не испытывал ни малейшего гнева, которого так опасался юноша. Напротив, собственнические порывы Бай Чэня наполнили его сердце сладостным теплом.

Однако при мысли о том, что ее полуобнаженное тело мог увидеть Бай Чэнь, в душе Дуань Циня закипала черная ярость, заставляя желать исчезновения этой девчонки с лица земли.

Еще когда Сяо Линлин бросила поднос и напугала Бай Чэня, Дуань Цинь собирался распорядиться с ней через управляющего, но Бай Чэнь опередил его.

В груди Дуань Циня клокотала злоба: лучше бы ей впредь не попадаться на глаза его сокровищу, иначе...

Открыв глаза, Дуань Цинь перевел ледяной взгляд на Бай Чэня, и в тот же миг суровая холодность сменилась безграничной нежностью. Заметив в глазах юноши след неуверенности и упрямства, он мгновенно прочитал его мысли, ощутив легкую боль в сердце.

Наклонившись, он оставил легкий поцелуй на веках Бай Чэня и прошептал: — Малыш, я счастлив.

Счастлив, что твой пылкий собственнический инстинкт направлен на него.

Потому что сам он испытывал точно такие же чувства.

Вся тревога в глазах Бай Чэня рассеялась в одно мгновение. Изогнув губы в сладкой улыбке, он ответил: — А Цинь, так ты меня совсем избалуешь.

И тогда он точно не сможет сдерживаться и станет требовать еще большего.

На лице Дуань Циня, чье выражение годами казалось скованным вечной мерзлотой, проступила мягкая улыбка: — Малыш, в этом и заключается моя цель.

Лишь встретив его, он осознал, что его жизнь, прежде состоявшая лишь из черного и белого цветов, зацвела мириадами ярких красок.

Он был готов излить всю свою нежность, все сладкие речи и всю заботу на это единственное сокровище.

Тысячи знаков внимания — и все ради него.

— Тц...

На этот раз изумление охватило не только зевак вокруг — даже Тань Ижань и Чжэн Сюаньхао невольно вытаращили глаза.

Они росли вместе с детства, но еще никогда не видели, чтобы ледяная маска на лице Дуань Циня хоть качнулась, а теперь он улыбался.

Испытывая шок, оба товарища в то же время искренне радовались за друга.

Прижав Бай Чэня к себе, Дуань Цинь погладил его по голове широкой ладонью и обвел окружающих холодным, колющим взглядом.

Мгновение спустя зеваки в испуге задрожали и поспешно отвернулись.

Отозвав взгляд, Дуань Цинь приобнял Бай Чэня за талию и вывел из ресторана.

Сяо Линлин, с позором изгнанная не только из ресторана, но и со всей улицы еды, вернулась в общежитие в полном бешенстве.

Вспоминая унизительные тычки пальцами и насмешливые взгляды толпы, когда ее выволакивали наружу, она задыхалась от обиды и гнева. Взмахом руки она смахнула со стола на пол стопку учебников.

Тяжело вздымая грудь и сверкая зловещим взглядом в пустоту, Сяо Линлин сквозь стиснутые зубы процедила: — Янь Янь...

Последние полгода учебы она из кожи вон лезла, пытаясь привлечь внимание Дуань Циня, но тот оставался абсолютно глух и слеп. Каких бы высот она ни достигала в учебе, как бы ярко ни блистала в кампусе, выделяясь на общем фоне, Дуань Цинь упорно ее не замечал — не то что бросить слово, он даже взгляда в ее сторону не кидал.

Ни образ крутой и холодная сильной умницы, ни намеренные падения перед Дуань Цинем, ни героические попытки прийти кому-то на помощь на его глазах — ничто не приносило плодов. Переждав несколько дней в затишье, Сяо Линлин и решилась на рискованный маневр, прибегнув к сегодняшнему плану.

И действительно, Дуань Цинь посмотрел на нее и даже обмолвился фразой, но всю картину испортил этот проклятый Янь Янь.

От одной этой мысли Сяо Линлин снова вскипела и со злости пнула стоявший рядом стул. Раздался громкий металлический грохот.

http://bllate.org/book/24759/2925546

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь