Готовый перевод Quick Transmigration: Saving the Dark Male Lead / Быстрое перемещение: Спасти тёмных героев: Глава 12

— Я… люблю тебя.

Линь Исин впился зубами в шею Линь Шэня, дрожа от охватившего его возбуждения.

Всего лишь одна эта фраза — ложное признание, вырванное обманом. Но её было достаточно, чтобы Линь Исину захотелось записать голос Линь Шэня на пленку и днём и ночью, без конца прокручивать у себя в ушах.

Линь Исин протянул Линь Шэню маленький кусочек шоколада:

— Умница, Шэнь-Шэнь, ты такой послушный.

Линь Шэнь смаковал шоколад, его глаза сошлись в радостные полумесяцы, уголки губ слегка приподнялись. На лице отразилось абсолютное, предельное блаженство, глубокое и всепоглощающее удовлетворение.

Линь Исин не мог перестать думать о том, какое выражение лица будет у Линь Шэня во время близости… Будет ли он так же счастлив?

— Еще… — Линь Шэнь потерся головой о грудь Линь Исина. — Мне мало… дай еще…

Искра превратилась в бушующее пламя, Линь Исин чувствовал, как сгорает дотла, не оставляя от себя и следа.

— Хорошо, скажи… скажи «муж», и я дам.

Линь Исин смотрел на вишневые губы Линь Шэня, в его глазах вспыхнуло неконтролируемое воодушевление, а где-то в самой глубине души плясали безумные огни.

Прошла секунда. Две. Только через пять секунд до Линь Шэня дошел смысл слов.

— Жена…

Линь Исин дернулся, его губы болезненно скривились, но он продолжил мягко настаивать:

— Нет, ты должен сказать «муж».

Линь Шэнь покачал головой:

— Жена…

— Без шоколада, если называешь женой. Ты должен сказать «муж», — Линь Исин говорил так, словно пытался договориться с огромным младенцем.

— Я… я же мужчина… — Линь Шэнь решительно помотал головой. — У мужчины… бывает только жена, мужа быть не может.

Линь Исин выпрямил его голову и снова припал к уголкам губ, прошептав хриплым голосом:

— Почему? Почему нельзя?

Неужели это настолько отвратительно? Неужели настолько, что даже в беспамятстве он не готов с этим смириться?

Линь Шэнь распахнул свои красивые глаза, подернутые туманной дымкой:

— Потому что… потому что в мире все… мальчики с девочками вместе.

Раз все так делают, значит, это стало правилом.

— Шэнь-Шэнь, есть и такие мальчики, которые живут с мальчиками.

Линь Шэнь будто и не слышал его:

— Жена стирает мне одежду, готовит вкусную еду, согревает постель… Она такая послушная и милая…

— Я тоже могу стирать тебе одежду, готовить вкусную еду, согревать постель, исполнять все твои приказы…

— Исполнять все мои приказы… хе-хе… ты что, собачка?

Линь Исин прижал голову Линь Шэня к себе:

— Угу, я твоя собака.

Пока ты любишь меня, я готов стать твоим домашним псом, отбросить всё, включая гордость и достоинство. Быть покорным, из кожи вон лезть, чтобы тебя рассмешить, повиноваться любому твоему слову.

Но если ты не любишь — я стану бешеной бродячей собакой, с налитыми кровью глазами вцеплюсь в тебя, вопьюсь зубами в твою плоть и кости. И если только ты не убьешь меня или мы не умрем вместе, я… никогда не разожму челюстей.

— Ну же, скажи «муж», хорошо? — продолжал уговаривать Линь Исин.

— Жена… — Линь Шэнь обвил шею Линь Исина, потираясь щекой о плечо. — Жена… шоколадку.

Линь Исин, не имея выбора, отломил кусочек и поднес к губам Линь Шэня. Тот открыл рот и укусил — вместе с пальцем Линь Исина.

У Линь Исина дернулся кадык, взгляд жадно впился в рот Линь Шэня. Тот сосал его палец, мягкий влажный язык проходил по подушечке, словно самое мощное любовное зелье. В какой-то степени это до предела удовлетворило его жажду завоевания и контроля.

— Шэнь-Шэнь… — в голосе Линь Исина слышалась густая, вязкая нежность.

Он снова поцеловал Линь Шэня, а рука, испачканная слюной, скользнула по его спине вниз, к ягодицам… но тут же вернулась на поясницу, принявшись ласково и осторожно поглаживать. Последний оплот разума твердил ему: такой яркий и гордый характер Линь Шэня, скорее всего, заставит его испытывать такое отвращение, что он разорвет с ним всякие связи или даже возненавидит.

Линь Шэнь вырвался из глубокого поцелуя, тяжело дыша. Набравшись воздуха, он вдруг сильно укусил Линь Исина за ухо.

— Купаться… купаться, спать…

Линь Исин быстро сорвал с него одежду, подхватил на руки в стиле невесты и понес в ванную.

После алкоголя Линь Шэнь немного побуянил и теперь, кажется, совсем выбился из сил. Он закрыл глаза и молчал, такой послушный, что Линь Исин почти поверил, будто он заснул.

Включив воду, Линь Исин начал его купать. В ванной комнате сгустился пар, обстановка стала интимной и уютной.

Линь Шэнь вдруг открыл глаза и покосился на вздыбленность под бельем Линь Исина:

— Брат… почему ты встал?

Движения Линь Исина замерли. Шэнь-Шэнь его узнал.

— …Ты разве не в университете? — голос Линь Шэня звучал удивительно четко.

Неужели от воды протрезвел? — с досадой и страхом подумал Линь Исин.

Линь Шэнь внезапно потянулся и обнял его:

— Брат, почему ты не обращал на меня внимания?

Линь Исин прикусил губу:

— Шэнь-Шэнь, брат здесь…

— Брат. — Линь Шэнь привстал на цыпочки, с трудом приблизив губы к уху Линь Исина.

— М? — кровь Линь Исина ударила в голову, он невольно напрягся.

— Почему ты не пришел сегодня вечером?

Дыхание Линь Шэня, опалившее ухо, обожгло сердце и заставило глаза Линь Исина увлажниться.

— Шэнь-Шэнь хотел, чтобы я пришел? — с невыразимой горечью спросил Линь Исин.

— Я немного скучал… — Линь Шэнь заговорил словно сам с собой. — Я не видел тебя уже шесть дней…

Все эти шесть дней Линь Исин избегал его.

За семь прошедших лет, за две тысячи с лишним дней и ночей, они почти никогда не разлучались. Эти шесть дней показались целой вечностью, настолько долгой, что человек чувствует себя потерявшим душу, не в силах с этим смириться.

Линь Исин крепко обнял Линь Шэня, прижал его к стене ванной и посмотрел на него покрасневшими глазами:

— Шэнь-Шэнь…

Линь Шэнь прищурился, его длинные, узкие персиковые глаза кокетливо изогнулись, окончательно сводя Линь Исина с ума.

— Шэнь-Шэнь, брат тоже скучал по тебе, — тихо прошептал Линь Исин.

Линь Шэнь улыбнулся. Он улыбался, улыбался, и в уголках глаз заблестели слезы:

— Брат, мне так плохо…

— Девушка, которая мне так долго нравилась, сегодня вечером не пришла…

В этот миг Линь Исин застыл, превратившись в лед. Кровь в его жилах будто остановилась. Он перестал чувствовать даже биение собственного сердца — в мире осталась лишь эта фраза Линь Шэня, снова и снова отзывавшаяся эхом.

— Брат… что мне делать? Скажи? Я покупал ей подарки… провожал домой… пел ей любовные песни, почему я не могу её добиться?

— Что мне делать?.. Брат…

Линь Исин смотрел на него, и всё его напряженное тело внезапно обмякло, лишившись сил.

А что… что тогда делать ему?Линь Шэнь погрузился в полубессознательное состояние, его отяжелевшая голова едва соображала. Он почти не замечал, что именно они вытворяют, просто закрыл глаза и позволил Линь Исину делать с ним всё, что тот пожелает.

Линь Исин приподнялся и заметил, что Линь Шэнь практически заснул.

Он так и просидел на краешке кровати в полном молчании до самого рассвета.

Линь Исин не знал, до какой степени всё дойдет, сколько просветлевший Линь Шэнь сможет вспомнить и как потом станет к нему относиться.

Он знал лишь одно: у Линь Шэня появилась девушка, которая ему нравилась. Всё то время, пока сам Линь Исин учился в университете, Линь Шэнь каждый день оказывал знаки внимания другой.

Эти шесть дней стали для него раздирающей сердце пыткой, в то время как Линь Шэнь, как ни в чем не бывало, продолжал целыми днями улыбаться, увиваться за девушкой и отдавать ей всего себя.

Линь Исину это показалось безумно смешным.

Раньше он мог ждать, потому что Линь Шэнь был еще мал.

Но теперь, размышляя об этом, он думал: зачем вообще было ждать?

Взять и силой привязать его к себе — разве не прекрасный выход?

Линь Исин смотрел на Линь Шэня, и в его мрачных, зловещих глазах внезапно вспыхнуло безудержное пламя. Уголки его губ медленно изогнулись в нежной улыбке — улыбке настолько нежной, что она казалась больной.

Когда Линь Шэнь проснулся, голова невыносимо болела и казалась неподъёмной, будто её доверху залили водой.

Наверное, именно эта вода и попала ему в голову прошлой ночью.

Он лежал в постели, постепенно возвращаясь в реальность.

Прошлой ночью… была его вечеринка по случаю дня рождения, но та девушка не пришла, и на душе у него скребли кошки.

Затем накопившееся за долгое время уныние вырвалось наружу, и он напился. Кажется… даже перебрал?

А потом вернулся домой… и столкнулся с кем-то.

Этот кто-то отобрал у него шоколад и не хотел отдавать.

И, кажется… был без одежды?

От напряженных раздумий у Линь Шэня едва не раскалывалась голова, но наконец сознание прояснилось: прошлой ночью это был не кто иной, как Линь Исин.

И они поцеловались.

Линь Шэнь нахмурился, скривился, сердце его испуганно ёкнуло, а по коже побежали мурашки.

— Хозяин, кроме поцелуя, ты что-нибудь еще помнишь?

Взгляд Линь Шэня метнулся из стороны в сторону.

Заткнись, эта твоя паршивая Система, к чертовой матери.

Линь Шэнь отправился в ванные комнаты умываться. Чистя зубы, он вдруг замер.

Его взгляд помрачнел, он поднял голову и посмотрелся в зеркало: губы распухли до неузнаваемости. При воспоминании о случившемся брови сошлись на переносице, а в желудке внезапно заворочалось тошнотворное чувство.

Дверь ванной резко распахнулась. Линь Исин стоял на пороге и смотрел на то, как Линь Шэнь с яростью трет зубы щеткой.

Линь Шэнь снова замер, но даже не скосил глаз в сторону Линь Исина и продолжил чистить зубы.

Раньше они оба считали себя взрослыми парнями, к тому же в их комнаты никто, кроме них двоих, не заходил, поэтому двери в спальни и ванные никогда не запирали.

Теперь придется запирать.

Линь Исин смотрел на Линь Шэня и вдруг отчетливо понял, насколько чужим стал этот человек. Прежний лучезарный образ сменился холодностью и отчужденностью, превратив Линь Шэня в нечто далекое и незнакомое.

— Тетя Чжан сварила отвар с похмелья, — тихо произнес Линь Исин.

Линь Шэнь выплюнул воду для полоскания рта, зубная щетка со стуком ударилась о стакан, издав резкий звук.

— Мгм.

Его голос звучал леденяще. Линь Исин шагнул внутрь:

— Шэнь-шэнь…

Тело Линь Шэня инстинктивно напряглось. Уставившись на Линь Исина, он нахмурился:

— Прекрати, от твоего голоса меня мурашки по коже берут.

— Проваливай, мне посрать нужно.

Не успел он договорить, как Линь Исин уже подскочил к нему и заключил в объятия с невероятной силой.

От этого объятия всё еще веяло запахом вчерашнего геля для душа, а в голове у Линь Шэня гудело. Резко развернувшись, он выбросил вперед кулак.

Удар скользнул по щеке Линь Исина, прошелся по переносице, и от острой боли тот инстинктивно отшатнулся назад.

Однако, падая, он продолжал мертвой хваткой вжиматься в талию Линь Шэня, так что тот увлекся за ним следом на пол и рухнул прямо на него.

Голова Линь Шэня раскалывалась от боли, он попытался подняться, но Линь Исин держал его так крепко, что вырваться было почти невозможно.

— Отпусти меня, твою мать! — процедил сквозь зубы Линь Шэнь, и в его голосе прозвучал леденящий, смертоносный холод.

— Шэнь-шэнь, я люблю тебя.

Не раздумывая ни секунды, Линь Шэнь снова ударил Линь Исина кулаком в лицо.

Кожа на лице Линь Исина мгновенно покраснела и вздулась, сменившись после мимолетного онемения жгучей болью.

Но он словно ничего не чувствовал.

Напротив, улыбнувшись, он повторил:

— Шэнь-шэнь, я люблю тебя.

Как же прекрасно — наконец-то произнести это вслух, ничего не скрывая.

Девять лет. Наконец-то эти слова сорвались с его губ.

Он походил на безумца, вырвавшегося из темницы, из глубины его горла вырвался сумасшедший, хриплый смешок.

— Я люблю тебя… уже девять лет.

Линь Шэнь стиснул зубы так, что на лбу вздулись вены, а от охватившего его бешенства всё тело задрожало. Протянув руку к раковине справа над головой, он схватил стоявшую там миску с водой.

И, не колеблясь ни мгновения, вылил её прямо на Линь Исина.

Наконец улучив момент, Линь Шэнь вырвался из хватки Линь Исина, поднялся с него на ноги и тяжело, судорожно задышал.

— Ты рехнулся, блядь!

Совсем рядом с головой Линь Исина находился унитаз. Он лежал на полу, его верхняя одежда насквозь промокла, а мокрые пряди волос прилипли ко лбу.

Стекавшая вода собиралась на кафеле в небольшие лужицы.

Среди этого полного разгрома глаза Линь Исина казались глубокими, как тысячефутовая пучина, и в них плескалось густое, нерастворимое чувство.

Приправленное едва заметной, но неотделимой… хрупкостью.

Выходит, все эти годы он лишь притворялся.

Именно таким взглядом Линь Исин смотрел на него на самом деле.

Всего за одну ночь они будто оказались по разные стороны баррикад.

Взгляд Линь Шэня скользнул по глазам Линь Исина — эмоции, таившиеся в них, вызывали у него отвращение и страх.

Не сказав больше ни слова, Линь Шэнь вышел из ванной.

Его спина выглядела такой же беспечной, как всегда, вот только в ней появилась бездна отчуждения, словно они теперь жили в разных измерениях.

Линь Исину потребовалось немало времени, чтобы подняться с кафельного пола ванной.

Было больно. До боли в сердце.

Но в этой боли странным образом зарождалось какое-то извращенное, облегчающее чувство эйфории.

Наконец-то сорваны маски, наконец-то это чувство вынесено на свет божий, наконец-то он может встать перед Линь Шэнем и обнять его, невзирая ни на что.

Он сбежал из той темницы, что держала его взаперти целых семь лет.

Пусть даже покрытый шрамами и истекающий кровью, но теперь он свободен.

В кабинете.

— Дядя, тетя, вот что я нашла в комнате брата Линь Исина.

Хэ Жаньжань положила на широкий письменный стол блокнот. Его угольно-черная обложка отлично сохранилась, хотя и выглядела потрепанной — было очевидно, что вещицей пользовались очень долго.

Чэнь Цинъюй сидела рядом с Линь Ваньнанем. С сохраняющим спокойствие выражением лица она протянула руку и открыла блокнот.

Записи на каждой странице были короткими, состоящими всего из пары строк.

«19 июля. Он привел меня домой».

«Он любит сладкое, особенно шоколад».

«У него выпал молочный зуб, я спрятал его тайком».

«Он очень ленив, не любит писать сочинения».

«Сегодня я забил рыбу до смерти, и весь был в крови. Хотя он ужасно боялся, но всё равно подошел и обнял меня».

…

«Хэ Жаньжань слишком часто крутится возле него, я хочу, чтобы она исчезла».

«Шэнь-шэнь пострадал, я думал, он станет ненавидеть меня, но он этого не сделал. Он обнял меня и сказал, что раз уж меня подобрали с улицы, то от меня не откажутся».

«Сегодня пошел снег, он ел батат прямо на улице».

«Сегодня у меня день рождения, он подарил мне игрушку-сиба-ину. Шэнь-шэнь, кажется, я влюбился в тебя».

«Посмотрел сегодня мангу, я хочу, чтобы у нас с ним был собственный дом».

«Я устроил так, что он опозорился на фестивале искусств, и он сильно расстроился. Мне было жаль его, но я не жалею ни о чем, ведь петь он должен только для меня одного».

«Я хочу завладеть им, спрятать его ото всех».

…

Лицо Чэнь Цинъюй становилось всё мрачнее, а Линь Ваньнань от злости и вовсе побелел.

— Жаньжань, зачем ты полезла в комнату Исина? — спросила Чэнь Цинъюй, поднимая на девушку взгляд.

— Потому что я с самого детства люблю Линь Шэня, — без тени смущения ответила Хэ Жаньжань. — Я заметила чувства брата Линь Исина к Линь Шэню, поэтому тайком пробралась в его комнату, пытаясь отыскать улики.

Она слегка кивнула:

— И вот они.

— За незаконное проникновение в чужую комнату и кражу личных вещей я готова понести наказание, — искренне произнесла Хэ Жаньжань. — Моя мама уже подала заявление об увольнении, и через пару дней мы с ней съедем из особняка клана Линь.

Она склонила голову в поклоне, и её голос зазвучал трогательно:

— Спасибо вам, дядя Линь и тетя Линь, за то, что столько лет заботились о нас с мамой, мы будем вечно благодарны.

— Но больше всего я благодарна за то, что у вас есть такой прекрасный сын. Я была влюблена в него столько лет, и это заставляло меня постоянно работать над собой.

Хэ Жаньжань подняла голову, в ее глазах блестели слезы, но на губах играла улыбка:

— Меня уже без экзаменов приняли в университет H. Надеюсь, однажды я смогу встать рядом с Линь Шэнем наравне и стать вашей любимой невесткой.

Прямолинейность Хэ Жаньжань на мгновение ошеломила Чэнь Цинъюй. Женщина посмотрела на эту расцветающую на глазах девушку:

— Жаньжань, тетя видела, сколько упорства и труда ты вложила в учебу все эти годы.

Умная, трудолюбивая, красивая, понимающая.

— Но чувства — дело двоих. Если Шэнь-шэнь отвечает тебе взаимностью, мы будем только рады видеть тебя нашей невесткой.

Чэнь Цинъюй устало улыбнулась:

— Ступай, нам с твоим дядей нужно обсудить дела этой парочки.

Внезапное известие и правда отняло у нее все силы.

Хэ Жаньжань вышла из кабинета. Линь Ваньнань и Чэнь Цинъюй долго молчали.

— Муж, и что ты думаешь об этом?

— И думать не хочу!

http://bllate.org/book/24751/2923917