Сменивший сущность Ань Чэнцзе продемонстрировал незаурядные способности. Сначала он расправился со злыми слугами, которые издевались над прежним владельцем тела, затем навел строгий порядок во всем поместье, увеличил урожайность здешних земель, а ближе к концу года на литературном собрании прославился благодаря стихотворению о сливе, и его имя гения долетело до самой столицы. Герцог Чжэньго обратил внимание на этого становившегося все более выдающимся незаконнорожденного сына и, невзирая на возражения законной жены, взмахнул рукой и велел вернуть его в столицу.
По дороге в столицу он случайно спас от бандитов Лэй Баофэя — единственного сына великого полководца Лэй Шихуна, одного из главных героев. Они вместе вернулись в столицу, всю дорогу оживленно беседуя и быстро став друзьями.
Далее шло обычное для попаданческих романов клише: по прибытии в столицу пути их разошлись.Войдя в Поместье Герцога Чжэньго, Ань Чэнцзе начал борьбу с мачехой, братьями, второй ветвью семьи и всеми домашними разом, а заодно принялся усердно открывать рестораны, клубы, Павильон Сокровищ и ювелирные магазины. Между делом, зарабатывая положение и деньги, он не забывал посещать поэтические и литературные собрания, чтобы поддерживать репутацию гения. В конце концов его талант привлек внимание того, кто восседал на императорском троне, и тот лично назначил его компаньоном по учебе для Восьмого принца.
До этого момента, не считая легкого удивления Е Чжичжоу от того, что этот мир оказался пропитан однополой любовью, сюжет развивался вполне обычно, пока он не увидел личность второго главного героя — законного старшего сына Герцога Чжэньго, Ань Чэншэна.Хотя в описании царила некоторая туманность, и в конце концов этот Ань Чэншэн тоже женился и завел детей, но эта жестокость, с которой он ради главного героя расправлялся с собственным родным братом, это хладнокровие, с которым он предал Первого принца, поддерживавшего его все это время, а также его состояние безумного фаната, который только и делал, что собирал все стихи Ань Чэнцзе, постоянно бормотал о нем и тосковал день напролет... Самое главное — у этого человека тоже имелся Флаг души! Пусть он и не вступал в интимную связь с главным героем, а их чувства оставались двусмысленными и невысказанными, Флаг души у него определенно был, и этот флаг кружил прямо над головой главного героя!
Единоутробные и сводные братья... Неудивительно, что этот проклятый мир задания катился к черту!
Продолжая читать, он понял, что все же был слишком наивен: оказывается, в этом мире существовал не только второй главный герой со срывающей крышу предысторией, но и третий главный герой, которому суждено было стать императором, — Седьмой принц Янь Минли!
Будущий император — и того удалось затащить в гарем. Ну и силен же ты, мой главный герой.Янь Минли и Ань Чэнцзе познакомились во время императорской охоты. Тогда Ань Чэнцзе стал жертвой козней законного второго сына поместья Герцога Чжэньго — Ань Чэнлэ, который безумно завидовал сводному брату. В результате Ань Чэнцзе несчастным образом отбился от слуг и товарищей, заблудился в густом лесу, где и встретил седьмого принца, который тоже остался один и потерял дорогу. Так они и познакомились. Выбравшись из леса, седьмой принц вспомнил, что у них с Ань Чэнцзе были похожи и жизненный опыт, и положение в семье, к тому же он заметил незаурядный талант юноши, из-за чего решил перетянуть его на свою сторону. С тех пор их отношения становились всё ближе и ближе.
К этому моменту на сцене появились все три главных героя, и Хозяин системы вступил на путь окончательного перелома судьбы.
Внешне Ань Чэнцзе по-прежнему оставался компаньоном по учебе Восьмого принца, но втайне уже давно перешел на сторону седьмого принца. Он мастерил для него порох, механизмы и оружие, вкладывал деньги, ресурсы и душевные силы, а позже привлек в лагерь седьмого принца и Лэй Баофэя, который только начал делать первые шаги в испытаниях и походах, тем самым увеличив влияние седьмого принца более чем в два раза.В конце концов седьмой принц Янь Минли взошел на императорский трон и ради Ань Чэнцзе наотрез отказывался назначать императрицу; Лэй Баофэй стал великим генералом и всю жизнь проходил холостяком ради Ань Чэнцзе; Ань Чэншэн на самом последнем этапе борьбы за престол поддался на уговоры Ань Чэнцзе и помог седьмому принцу. Не совершив ни великих подвигов, ни серьезных ошибок, он остался в поместье Герцога Чжэньго, женился, завел детей, но в сердце до конца жизни тосковал по Ань Чэнцзе, которому пожаловали титул вана иной фамилии.
Е Чжичжоу с оцепенелым выражением лица поднялся, вышагнул из деревянной бадьи и, схватив лежавшее рядом полотенце, обтерся. Наощупь натянув нижнее белье и халат, он безмолвно воззрился в потолок. В этом мире напрочь отсутствовали хоть какие-то моральные устои. Ладно еще однополая любовь, и пусть главных героев на одного больше, чем в первых двух мирах, — с этим можно смириться, но почему все три главных героя после соединения с протагонистом в итоге обзавелись женами?! Пусть у них не было императрицы или законных жен, разве наложницы — это не жены?! Разве младшие жены — это не жены?! Разве компаньонки по постели — это не жены?! К тому же они еще все вместе хаживали по борделям...
Мокрые волосы неприятно липли к телу. Кое-как приведя в порядок разбитые вдребезги моральные принципы и остатки совести, он вытащил из Пространства полотенце, обмотал им голову, устроился на маленькой табуретке у бадьи и продолжил листать досье.
Протагонист и три главных героя прожили вместе всю жизнь в этом странном союзе. Десятилетия спустя все четверо один за другим скончались, а их потомки продолжали запутанно и грязно плести интриги. Возня эта не прекращалась, пока государство не погрузилось в хаос, после чего чужеземные державы улучили момент и вторглись в страну, развязав войну. Созданная Ань Чэнцзе взрывчатка начала расцветать «грибными» облаками по всему миру. Всё больше и больше стран втягивалось в эту войну, и не прошло и нескольких десятилетий, как весь мир оказался полностью разрушен взрывами.
Дочитав материалы, Е Чжичжоу на мгновение замолчал, вспомнив один отчаянный вопрос:
— Тунтянь, как зовут моё нынешнее тело?
[Законный второй сын поместья Герцога Чжэньго, Ань Чэнлэ.]
...Ну надо же, и вправду пушечное мясо.
Тяжело вздохнув, он поднялся, сорвал с головы полотенце и запихнул его обратно в Пространство. Направился к выходу с мокрой головой, на ходу продолжая пролистывать досье на Ань Чэнлэ.Ань Чэнлэ, законный второй сын герцога Чжэньго, на два с половиной года младше Ань Чэнцзе. В детстве он проказничал и баловался, а повзрослев, стал совершенно никчемным: в стихах и песнях был полный ноль, зато во всяких гулянках и развлечениях смыслил отменно. Но язык у него был подвешен хорошо, он умел ублажать людей, за что домашние души не чаяли в нем. После появления главного героя он затмил Ань Чэнлэ, и тот затаил на него жуткую обиду. Он вечно норовил подставить главного героя, но по глупости своей всякий раз сам попадался на удочку, и герой выставлял его в самом неприглядном свете. Отец со старшим братом постепенно разочаровались в нем, и в конце концов он погиб в пасти диких зверей во время большой императорской охоты.
…Какая жуткая участь. Почему все оригинальные тела, в которые он вселяется, так и норовят пойти против главного героя? Неужели нельзя просто жить нормально?
Стоило обойти ширму, как в поле зрения попала резная деревянная дверь, из-за которой доносились невнятные голоса.
– Почему молодой господин до сих пор не выходит? Прошло уже полчаса, вода в ванне наверняка давно остыла.
– Тсс! Молодой господин, должно быть, хочет простудиться в воде, чтобы завтра не ехать во дворец. Я слышал, как Сяоцуй из комнаты госпожи говорила: на этот раз император созвал сыновей сановников и знатных родов, чтобы выбрать компаньона для больного Восьмого принца. Кто же не знает, что дело это неблагодарное, все и пытаются увильнуть. Нашему молодому госпожину тоже не оставили выбора.
– Какой еще больной! Выбирай выражения, это же принц. Смотри, сболтнешь лишнего, кто-нибудь услышит, и молодому госпожину достанется из-за тебя!
Разговоры резко оборвались, за дверью воцарилась тишина.
Е Чжичжоу на мгновение замер, открыл справочные файлы и принялся листать сюжет и временную шкалу.
Спустя два месяца после появления Ань Чэнцзе в Поместье Герцога Чжэньго император задумал выбрать компаньона для тринадцатилетнего Восьмого принца. Среди подходящих по возрасту юношей из семей сановников и клановых родственников возраст и статус Ань Чэнлэ подходили лучше всего. К несчастью, Ань Чэнлэ посчитал, что таскаться за Восьмым принцем бесперспективно, и перед самым входом во дворец довел себя до болезни, благополучно избежав отбора в компаньоны. Император рассердился, но выместить злость было не на ком, поэтому он сдержал гוף, выбрав в компаньоны Восьмому принцу Ань Чэнцзе, да вдобавок издал указ о повышении его статуса, повелев, чтобы его «жалование и обращение с ним равнялось статусу законного сына».
Закрыв световой экран, он бросил взгляд на неясный силуэт юноши в бронзовом зеркале в углу и с досадой мысленно потыкал в него пальцем. И надо же было так упорно искать смерти! Как можно было растерять такую прекрасную руку и прийти к столь жалкому финалу?
Впрочем, теперь Ань Чэнлэ – это он. Искать смерти? О нет, он собирается устроить здесь настоящий переполох!
Засунув зеркало за пазуху, он взъерошил растрепанные длинные волосы, придал лицу надлежащее выражение, задрал подбородок, решительно зашагал вперед, распахнул дверь и, бросив на толпившихся снаружи слуг высокомерный взгляд исподлобья, процедил:
– Седлайте мне коня! Я еду в город покупать подарок Восьмому принцу!
Подумаешь, стать компаньоном какого-то тринадцатилетнего мальчишки, чего тут прятаться? Уж эту-то должность компаньона он точно получит!
При помощи слуг справившись с длинными волосами и одеждой, он с горделивым видом вышел к главным воротам, где остолбенел при виде выведенной лошади с вытянутой мордой. Оглянувшись на слугу, который тоже вывел коня, он немного помялся и выдавил:
– Этот конь…
Слуга Чаншунь тут же встрепенулся, подобострастно подбежал ближе и затараторил:
– Молодой господин, та Тасюэ, которую вы изволили желать, сможет прибыть только через пару дней. А Чжуйфэн хоть и старый конь, зато бегает быстро, идет мягко, да и видом весьма удал. Не изволите ли… перебиться им?
…Как на него вообще забраться.
Мысленно проглотив этот вопрос, он расправил рукава, демонстративно скривился при виде Чжуйфэна и презрительно бросил:
– Какой смысл ездить на старой кляче? Никакого норова! Ану, марш за каретой для твоего молодого господина.
Заметив, что хозяин на этот раз не закатил истерику с требованием подать ему Тасюэ, как делал последние два дня, Чаншунь облегченно выдохнул. Он поспешно взял Чжуйфэна под уздцы и обернулся:
– Тогда погодите немного, молодой господин, я мигом сгоняю за каретой.
С этими словами он многозначительно переглянулся с Чанфу, развернулся и увел коня.
Чанфу, поймав его взгляд, помрачнел, но, вспомнив утренний наказ хозяйки, был вынужден набраться смелости.Он осторожно шагнул вперед и пролепетал:
– Молодой господин, сегодня вечером возвращается хозяин. Ваши уроки…
Герцог Чжэньго Ань Вэньхуа сейчас возглавлял Ведомство дворов и налогов. Не так давно император отправил его разбираться с последствиями громкого коррупционного дела, а перед отъездом он задал Ань Чэнлэ уйму уроков, пригрозив проверить их по возвращении. Однако за тот месяц, что герцога не было дома, Ань Чэнлэ не только не притронулся к учебе и книгам, но даже носа не казал в кабинет. Мало того, он натворил уйму бед в городе, и та самая купленная силой лошадь по кличке Тасюэ была тому ярким подтверждением.
В голове со свистом проносились файлы Системы. Сохраняя напускное презрение на лице, Е Чжичжоу простоял в оцепенении три секунды, после чего мгновенно пришел в себя и фыркнул носом:
– Чего ты там разбубнился? Какие еще уроки? Не буду я их делать! Отец меня всё равно до смерти не забьет. И кстати, почему это Тасюэ приведут только через два дня? Я хочу прокатиться на ней прямо сейчас!
Чанфу был близок к слезам и жалко забормотал:
– Так ведь эту лошадь присмотрел кто-то другой, торговцу лошадьми нужно сначала объясниться с прежним покупателем, только после этого он сможет передать ее вам…– Движешься как черепаха, покупать коня такая морока, мне, господину, он больше не нужен! Живо сходи и верни коня! — изобразив крайнее нетерпение, он прервал Чанфу. Заметив, что Чаншунь уже подогнал карету к самому крыльцу, он в пару прыжков взлетел на подножку и с нахмуренным лицом приказал: — На Западную улицу! Господин хочет взглянуть на тот новооткрытый Павильон Сокровищ!
Оба слуги переглянулись. Чаншунь бросил взгляд на простодушного Чанфу, припомнил то, что они слышали по дороге сюда, и неуверенно спросил:
– Молодой господин, неужто вы и впрямь не хотите Сюэсюэ?
– Не хочу, не хочу, поехали быстрее! — Если уж Лэй Баофэй заприметил этого коня, то стоит ли вообще браться за задание, если эту покупку действительно силой навяжут? Ни в коем случае нельзя брать!
Карета остановилась перед небольшим магазинчиком на углу Западной улицы. Е Чжичжоу откинул полог, выпрыгнул наружу, бегло окинул взглядом скромный фасад и прищурился. Павильон Сокровищ — первая лавка, которую главный герой открыл после прибытия в столицу. Там продавались диковинные вещицы, каких в этом мире прежде не видали. Они пользовались огромной популярностью и спросом у богачей, став для главного героя главным источником накопления первоначального капитала.
Сокровища? Хм, всего лишь пара забавных безделушек.
Он уверенно шагнул внутрь, мазнул взглядом по второму этажу, слегка изогнул губы в усмешке и, обратившись к подбежавшему мальчике-слуге с видом человека, для которого деньги не имеют значения, бросил:
– Вынеси-ка всё самое лучшее и диковинное, что у вас есть! Если это и вправду окажется вещь, которую я, ваш слуга, сроду не видел, я куплю её по двойной цене!
Остальные посетители лавки тут же покосились в его сторону.
У Чаншуня и Чанфу от страха чуть сердца не разорвались. Этот Павильон Сокровищ открылся совсем недавно, вещи здесь одна другой дороже да диковиннее, и каждый, кто приходил сюда поглазеть и посмеяться над другими, в итоге оставался с носом. Выходит, молодой господин просто швыряется деньгами от избытка наличности и сам лезет на рожон!
Улыбка на лице мальчишки-слуги на миг застыла, но тут же стала ещё более сияющей:
– Погодите минутку, уважаемый гость, я сейчас же всё принесу вам на показ!
– Молодой господин, — когда слуга удалился, Чаншунь оглядел остальных гостей, шагнул ближе и понизил голос: — Вы же все деньги потратили на покупку Сюэсюэ, а вещицы в этом Павильоне Сокровищ дорогие… Подумайте сами…
– Разве я не велел вернуть Сюэсюэ? — он с наигранным раздражением махнул рукой, отошёл к стоявшему в стороне креслу для гостей, опустился на него и продолжил: — Благородный муж не отнимает то, к чему лежит чужая душа. У нас с Сюэсюэ нет судьбы, так что возвращайте, непременно возвращайте.
Чаншунь только сглотнул застрявший в горле ком, растерянно посмотрел на Чанфу и совершенно потерял дар речи.
Слуга быстро вернулся, неся в руках поднос, с уверенной улыбкой поставил его перед Е Чжичжоу и произвел:
– Извольте взглянуть, гость дорогой, это товар нового завоза, поступивший сегодня спозаранку. Хозяин велел передать: если угадаете, что это такое, отдадим всё даром!
Е Чжичжоу мысленно присвистнул: Ань Чэнцзе и вправду оказался здесь, сегодня он не зря сюда забрёл! Губы тронула улыбка. Он бегло окинул взглядом поднос, небрежно поднял цилиндрический предмет, покрутил его и брезгливо протянул:
– Разве это не детская забава из заморских стран? Называется калейдоскоп — крутишь себе, узоры разглядываешь, скукотища.
Улыбка на лице слуги снова застыла.
Е Чжичжоу взял деревянную шкатулку, всю изукрашенную драгоценными камнями, повертел её в руках, открыл, заглянул внутрь, крутанул спрятанный на дне рычажок в форме цветка и презрительно поджал губы:
– Опять заморская игрушка. Дернешь за этот механизм — заиграет музыка, и всего-то пара монотонных нот, какая тоска.
Посетители, предвкушавшие забавное зрелище, постепенно сплотились вокруг него, перешептываясь меж собой. Слуга сглотнул слюну, заметно нервничая.
– Ого, неужто ваша лавка научилась плавить прозрачное стекло? У варваров на чужбине пока только цветное делают. — Он ткнул пальцем в неказистый стеклянный пузырёк в углу подноса, затем взял лежавшее рядом античное увеличительное стекло и с ног до головы осыпал его презрением: — Эта штука увеличивает предметы, да и делать её просто — достаточно отшлифовать стекло до выпуклой формы. — С этими словами он бросил вещицу обратно и указал на оставшиеся: — Это мыло, сваренное из животного жира, им моются. Рядом — средство для чистки зубов. А то, что осталось — простой карандаш, тоже заморская безделушка для письма, написанное можно легко стереть.
Слуга уже лишился дар речи, а посетители только языками цокали от изумления.
– Послушайте-ка, — он решительно оттолкнул поднос и холодно усмехнулся: — Да у вас тут чистой воды мошенничество! Специально таскаете заморские игрушки, чтобы обманывать нас, жителей великого Даяня. Продаете вещицы ценой в пару монет за сотни и тысячи лянов, совесть-то у вас вообще есть?
С этими словами он поднялся, отряхнул рукава, презрительно фыркнул:
– И впрямь нет честных купцов! Чаншунь, Чанфу, уходим! Какой к чертям Павильон Сокровищ, предлагаю переименовать его в Лавку Бессовестных, самое то будет!
Ошеломленные столь резкой переменой Чаншунь и Чанфу тупо переглянулись и поспешили следом.
Все трое удалились с гордо поднятыми головами, оставив слугу один на один с подозрительными взглядами посетителей. Растерянность в его сердце нарастала с каждой секундой. Бедняга невольно попятился и забормотал:
– Господа, не слушайте его бред, в нашей лавке цены фиксированные и честные…
– Обманщики, верните деньги! — чей-то зычный голос прорезал тишину.
И тогда толпа покупателей, еще мгновение назад сомневавшихся, вмиг пришла в движение. Люди со всех сторон окружили растерянного слугу, и вскоре лавку заполнили требования, вопросы и гневные крики недовольных.
А на втором этаже лавки Ань Чэншэн со сжатыми кулаками и окаменевшим лицом боролся с бурей потрясения в душе. Сидевший напротив него Лэй Баофэй медленно опустил чашку с чаем, дружелюбная улыбка на его губах постепенно таяла, а во взгляде, устремленном на собеседника, проступила опасная проницательность.
[Вероятность взаимной любви между Лэй Баофэем и главным героем снизилась до 70%. Хозяин системы, просим вас не сбавлять обороты.]
Е Чжичжоу, ехавший в обратном карете и занятый разбором сюжета, на мгновение замер, а затем пришел в дикий восток:
— Неужели Лэй Баофэй тоже сидел наверху?
Вот уж поистине неожиданная удача! Раньше он думал, что с этим Флагом Души придется повозиться, разрабатывая долгосрочный план, но теперь казалось, что вырвать именно этот флаг будет проще всего! Просматривая материалы, он давно заметил: любые изменения в чувствах Лэй Баофэя к главному герою происходили исключительно в те моменты, когда тот излучал ослепительный свет святости. Теперь, после этой подсказки, всё встало на свои места! Лэй Баофэй на самом деле был очарован «истинной добротой и красотой» протагониста. Стоит лишь сорвать с него эту личину… и победа не за горами!
Вечером, поужинав с матушкой — супругой герцога Чжэньго — и заодно выведав, что Ань Чэншэн в компании друзей отправился любоваться пейзажами, он в полном удовлетворении вернулся в свои покои и рухнул в постель, заснув без задних ног.
На следующий день Чаншунь разбудил его спозаранку, и сонные остолбеневшие слуги принялись старательно наряжать его, после чего доставили в личные покои хозяйки поместья.
– К несчастью, твой отец застрял в дороге по делам, так что вернется только сегодня к вечеру, — элегантная, изысканная женщина перебирала нефритовые подвески в шкатулке, и в ее глазах читалась тревога. — Во дворце веди себя смирно, поумерь свой норов. Восьмой принц вовсе не обязательно выберет тебя, умоляю, не устраивай глупостей, слышишь?
Е Чжичжоу, сменивший три мира, но впервые в жизни испытавший материнскую ласку, почувствовал, как сердце смягчается, и послушно кивнул:
– Я всё понял, матушка.
Наконец выбрав миниатюрную, искусно вырезанную нефритовую подвеску, она поднялась, сама прикрепила ее к его поясу, аккуратно расправила узелки шнура и тяжело вздохнула:
– Эх ты, моя вина, избаловала тебя… Ну ладно, карета уже ждет у ворот, отправляйся. Нехорошо заставлять себя ждать.
Он почтительно и кротко попрощался и, согреваемый крошечной искоркой тепла в груди, уселся в карету, направлявшуюся к императорскому дворцу.
Император созвал молодежь во дворец под предлогом желания оценить их образованность и таланты, поэтому каждый из приглашенных прихватил с собой пару собственных лучших работ. И только Е Чжичжоу ввалился на праздничный пир, размахивая в одной руке коробочкой с бойцовыми сверчками, а в другой — детской погремушкой, всем своим видом выставляя напоказ собственное невежество.
– Тьфу, а я-то гадал, кого это принесло. Оказывается, ничтожество из рода Ань явилось сюда, чтобы в очередной раз позориться.
Раздался ничуть не скрываемый издевательский смешок. Е Чжичжоу обернулся, выудил из памяти прежнего владельца тела нужную информацию и, с беззаботным видом покачивая погремушкой, лениво протянул:
– Интересно, а что за славный молодец позавчера вечером сбежал из дома пирующих Ихун, потому что у него не оказалось денег расплатиться? Цц-ц, говорят, удирал так спешно, что штаны толком застегнуть забыл.
В саду воцарилась зловещая тишина. Все те, кто секунду назад рассуждал о стихах, живописи и высоких материях, вмиг онемели и уставились на Е Чжичжоу.
Е Чжичжоу ослепительно улыбнулся и с «застенчивым» видом добавил:
– У меня в запасе еще много таких историй, желаете послушать?
Толпа дружно отвернулась, возвращаясь к прерванным занятиям, словно ничего и не было. Опозоренный юноша яростно ткнул в Е Чжичжоу пальцем, долго хрипел от обиды, не в силах выдавить из себя ни звука, а затем пустился наутек со слезами ярости на глазах.
– Я хочу послушать, — неожиданно раздался из самого темного угла сада тихий, молодой, но холодный голос.
Е Чжичжоу обернулся и увидел, как евнух бережно катит в инвалидном кресле юношу в черных одеждах с мертвенно-бледной кожей. На его ослепительно красивом, почти хищном лице не было ни единой эмоции. Взгляд казался пустым, а зрачки — неестественно черными. Когда он в упор смотрел на кого-то, возникало жуткое ощущение, будто тебя преследует какая-то ядовитая змея.
– Ты из рода Ань? — не мигая, глядя на него, произнес юноша и слегка протянул вперед бледные, тонкие пальцы. — Мне нравятся твои глаза… Отдай их мне.
– Чего?!
30. Холодный принц и его капризная жена
Сад снова погрузился в тишину, только на сей раз все присутствующие были шокированы появлением загадочного юноши и совершенно безумными криками Е Чжичжоу.
– Не хочешь? — юноша медленно отдернул руку, слегка опустил голову, и пряди вороных волос соскользнули с плеч на грудь, сливаясь с золотым узором на черном парчовом халяте. — Дэань, подтолкни меня ближе.
Евнух с заурядной внешностью почтительно склонил голову и мягко подкатил кресло вплоть до Е Чжичжоу.
Издалека, полускрытый ветвями цветущих кустов, юноша не казался столь устрашающим. Но стоило ему приблизиться, как аура опасности стала почти осязаемой. Тело Е Чжичжоу инстинктивно напряглось, пальцы сами собой сжались в кулак, заставив погремушку глухо звякнуть.
http://bllate.org/book/24738/2919796
Сказали спасибо 0 читателей