Готовый перевод My Nemesis is Sweet and Clingy [Rebirth] / Мой заклятый враг снова стал сладким и липким: Возрождение: Глава 8

Отец Шао был полностью поглощен делами компании, а старший молодой господин совмещал учебу с освоением семейного бизнеса. Оба были заняты до крайности и редко обедали дома.

За обеденным столом Цянь Вэньцзе с удовольствием уплетал суп, в то время как Шао Сянь медленно потягивал его маленькой ложечкой. Заметив боковым зрением, что Чэнь Бочжоу делает глоток и замирает на две секунды, он невольно с любопытством спросил:

— Что ты делаешь?

Чэнь Бочжоу смущался отвечать, но и врать Шао Сяню не хотел, поэтому лишь тихо произнес:

— Очень вкусно.

— Даже если вкусно, нельзя пить слишком много, оставь место для еды.

Шао Сянь боялся, что тот напьется супа и не сможет нормально пообедать. Три дня без нормальной еды — ему было нельзя больше голодать.

Чэнь Бочжоу, разумеется, послушно кивнул. Раньше его тоже морили голодом по нескольку дней. В конце концов, не выдержав, он дожидался, пока Чэнь Юй засыпал посреди ночи, и тайком крался на кухню за едой. К несчастью, Чэнь Юй вовсе не спал — он только и ждал, пока тот попадется на воровстве, чтобы найти повод для наказания.

Наказание заключалось в том, что ему силой запихивали в рот паровые булочки, едва не доводя до удушья и разрыва желудка. Желудок, голодавший несколько дней, совершенно не выносил подобных издевательств. Он мучился от боли целые сутки напролет, но все же выжил.

Суп выпили, подали основные блюда. В семье Шао редко предавались излишествам, все кушанья были самыми обычными, но на вкус действительно великолепными. Стоило Цянь Вэньцзе сделать первый кусочек, как он тут же принялся вовсю расхваливать:

— Тетя Цай, у вас дома невероятно вкусно!

Цай Ялань мягко улыбнулась:

— Тогда приходи почаще, и ты, Сяо-Чжоу, тоже заглядывай.

Сыну с таким трудом удалось завести друзей, и она была этому только рада. Цянь Вэньцзе закивал, совершенно не опасаясь, что дома ему достанется от матери. Чэнь Бочжоу тоже кивнул и с благодарностью произнес:

— Спасибо, тетя Цай.

Цай Ялань годами вращалась в кругах знатных дам и знала о семье Чэнь гораздо больше, чем Шао Сянь. Раньше у нее не было повода вмешиваться, но теперь, найдя предлог, она лишь надеялась, что Чэнь Бочжоу придется пережить хоть немного меньше мучений.

— Сянь-Сянь, завтра понедельник, не забудь встать пораньше, мама отвезет тебя в школу, — напомнила Цай Ялань, а затем перевела взгляд на Чэнь Бочжоу: — Сяо-Чжоу учится с Сянь-Сянем в одном классе, оставайся ночевать у нас, завтра вместе поедете.

Чэнь Бочжоу крепко сжал палочки для еды, не зная, что ответить. Шао Сянь и тетя Цай и так были к нему невероятно добры, неужели он станет еще и нагло навязываться с ночевкой?

— Сяо-Чжоу, видишь же, у Сянь-Сяня совсем нет друзей, как же ему одиноко и жалко ходить в школу одному. Помоги тете, составь ему компанию, хорошо? — говоря это, Цай Ялань бросила взгляд на Шао Сяня.

— Точно, Чэнь Бочжоу, давай с нами, — Цянь Вэньцзе обратился к Цай Ялань: — Тетя Цай, я завтра впервые иду в новую школу, можно мне тоже поехать вместе с Сянь-Сянем?

Шао Сянь мысленно вздохнул: «Сянь-Сянь» — это еще кому позволено его так называть!

Цянь Вэньцзе, очевидно, ничего не замечал. Он слишком часто слышал, как Цай Ялань зовет сына «Сянь-Сянем», и сам того не заметив, перенял эту привычку.

— Конечно можно! — радостно ответила Цай Ялань.

Шао Сянь наконец повернул голову к Чэнь Бочжоу и, встретившись с ним взглядом, на мгновение замер:

— Будешь теперь ездить в школу со мной.

Чэнь Бочжоу тут же расплылся в улыбке и тяжело закивал:

— Угу!

Такой послушный, прямо как белый кролик — совсем не похожий на Фу Бочжоу из будущего, которого он знал двадцать лет спустя.

Шао Сянь мысленно вздохнул. Он не знал, каким образом Фу Бочжоу вернулся в семью Фу, и не хотел вмешиваться в это дело, но при виде нынешней ситуации оставаться в стороне он не мог. Фу Бочжоу из будущего был его заклятым врагом, но сейчас перед ним сидел лишь послушный, разумный ребенок, подвергающийся жестоким издевательствам. Он считал, что Фу Бочжоу не заслуживает такого обращения.

— Сянь-Сянь, во сколько ты завтра выходишь? Я тогда буду ждать тебя у ворот, — Цянь Вэньцзе уже вовсю привык к новому прозвищу.

Шао Сянь назвал время. Цянь Вэньцзе угукнул и продолжил набивать рот едой.

После обеда, заметив, что Чэнь Бочжоу выглядит гораздо лучше, Шао Сянь взял его погулять в сад, чтобы помочь пищеварению. Цянь Вэньцзе, сжимаючи в руках какую-то игрушку, принялся расспрашивать Шао Сяня:

— Сянь-Сянь, а учителя в Юйин свирепые?

Шао Сянь бросил на него косой взгляд, теребя лепесток цветка, и небрежно бросил:

— Говорят, учителя в вашем классе любят телесные наказания.

— Да ну! — не поверил Цянь Вэньцзе. — В Юйин большинство учеников ведь из непростых семей, как учителя смеют...

— Ты сам сказал — большинство, — Шао Сянь покосился на молча стоящего с опущенной головой Чэнь Бочжоу.

Цянь Вэньцзе мгновенно все понял. Мама говорила ему, что учителя бывают как хорошие, так и плохие. Если у такого ребенка, как Чэнь Бочжоу, которого все травят и обижают, попадется учитель с нечистыми помыслами, то его вполне могут регулярно подвергать телесным наказаниям.

— Чэнь Бочжоу, а как у тебя с успеваемостью? — Цянь Вэньцзе не умел держать язык за зубами. — Если ты учишься хорошо, глядишь, учителя станут тебя защищать.

Шао Сянь хлопнул его по плечу:

— Наш классный руководитель еще ничего, не любит решать проблемы с помощью насилия.

— Ох... — Цянь Вэньцзе хотел сказать что-то еще, но тут появилась Ван Шуфэнь, чтобы забрать его и купить новый портфель и канцелярские принадлежности.

Он радостно помахал на прощание рукой, не забыв напомнить Шао Сяню:

— Завтра утром в школу идем вместе, не забудь!

В саду остались только вдвоем Шао Сянь и Чэнь Бочжоу. Чэнь Бочжоу послушно стоял рядом.

— Почему ты сегодня сказал прости? — внезапно спросил Шао Сянь.

Чэнь Бочжоу остолбенел, во взгляде мелькнуло замешательство — он не сразу сообразил, о чем речь.

— По дороге ко мне домой.

Стоило Шао Сяню напомнить, как тот всё вспомнил.

— Вы с тетей поехали в больницу за мной, а меня не оказалось, из-за меня вы съездили впустую, — тихо проговорил Чэнь Бочжоу.

Шао Сянь перехватил его руку и, заметив, что несколько ногтей у того обломаны и надтреснуты, помрачнел:

— Что с тобой не так?

Чэнь Бочжоу задумался и виновато произнес:

— Я не сдержал слово, доставляю вам столько хлопот.

— По-моему, в этой ситуации виноват Чэнь Юй, виновата твоя мать, оплошала тетушка Сунь, и только ты один ни в чем не виноват.

Шао Сянь вгляделся в его глаза и произнес это предельно серьезно. Будучи заклятым врагом, Шао Сянь хоть и не мог раскопать столь давние детские события Фу Бочжоу, но узнать о его проблемах со здоровьем для него не составляло труда. У того имелись психологические барьеры, он страдал склонностью к самобичеванию. Хотя позже семья Фу забрала его обратно и несколько лет занималась его воспитанием, детские шрамы так до конца и не затянулись. К счастью, это самоуничижение он сумел подавить волевым усилием, иначе не смог бы удерживать семейный бизнес Фу.

Чэнь Бочжоу был потрясен. Разве такое возможно? С самого детства мать твердила ему, что он — ребенок без отца, рожденный лишь для того, чтобы выплачивать чужие долги. Позже, попав в семью Чэнь, эти слова о его изначальной греховности звучали повсюду, куда бы он ни повернулся. Что бы он ни делал, всё было неправильно, во всём он был виноват. Такой человек, как он, не заслуживал доброго к себе отношения.

Но сейчас этот красивейший человек на всем белом свете утверждал, что сам он не виноват, а виноваты другие. Как такое могло быть?

— Даже если в тебе и есть вина, то лишь в том, что ты не смог дать отпор, — сурово продолжил Шао Сянь. — Я проверял твои оценки, ты вечно плетешься в хвосте списка. Пусть говорить так меркантильно, но те, кто хорошо учится, всегда имеют чуть больше шансов на успех, чем остальные.

Ведь Фу Бочжоу в свое время окончил ведущий мировой университет, и покупка диплома там была исключена, поэтому Шао Сянь не верил, что в детстве тот мог учиться так скверно. Он не сбрасывал со счетов семейные обстоятельства, но если пасовать перед трудностями даже в учебе, в будущем ничего не добьешься.

Шао Сянь также не верил, что после десяти лет унижений ребенок мог оставаться настолько наивным и покорным, как казалось на первый взгляд. Ему не хватало лишь веры в себя.

Чэнь Бочжоу опустил голову, словно потрясенный до глубины души, и неподвижно стоял на месте. Лишь спустя несколько минут он поднял голову и с улыбкой произнес:

— Угу, я буду хорошо учиться.

Шао Сянь потрепал его по макушке:

— Учись усердно каждый день.

Июньское солнце припекало, свет бил в глаза. Чэнь Бочжоу жадно смотрел на прекрасного, похожего на лесного эльфа человека перед ним, чувствуя, как бешено колотится сердце, и не желая отводить взгляд ни на секунду.

Вдруг чья-то рука мягко закрыла ему глаза. Он перестал видеть Шао Сяня, и жгучая боль от солнечных лучей постепенно утихла.

— Совсем дурачок? Глаза больше не нужны?

Мягкий упрек Шао Сяня проник прямо в сердце Чэнь Бочжоу, согревая сильнее солнца.

— Пойдем, я отведу тебя домой за школьным портфелем, завтра он еще понадобится.

Шао Сянь зашагал вперед, не дожидаясь ответа. Чэнь Бочжоу крисвлял губы в улыбке, хотя от напряжения мышц лица ему было больно.

Они направились в дом семьи Чэнь. Ни Бо Мэйцзюань, ни Чэнь Юй дома не было, дверь открыл кто-то из прислуги. Чэнь Бочжоу беспрепятственно прошел внутрь, закинул на плечи портфель и даже собрался прихватить кое-какую одежду.

Вся одежда была старой, некоторая даже не по размеру, но Шао Сянь не стал его останавливать.

Вернувшись в особняк Шао, Шао Сянь привел его в комнату и уже собирался заняться с ним уроками, как вдруг Чэнь Бочжоу направился в ванную. Сначала Шао Сянь подумал, что тот просто в туалет, но дверь в ванную была приоткрыта, а звук воды доносился странный. Из любопытства заглянув внутрь, он увидел, что Чэнь Бочжоу стирает одежду.

— Руки совсем не нужны? — Шао Сянь сделал пару шагов вперед и отобрал вещи.

Одежда была насквозь мокрой, вода капала на пол, с глухим стуком разбиваясь о плитку на мелкие брызги.

— Чэнь Бочжоу, ты вообще понимаешь, что поранил ногти? — лицо Шао Сяня потемнело, он действительно разозлился.

Будучи вторым молодым господином семьи Шао, он с самого детства привык жить в свое удовольствие, и еще никто не смел расстраивать его. Единственным чужаком, на которого он тратил столько душевных сил, был лишь Фу Бочжоу.

Пусть они были заклятыми врагами, но нельзя было отрицать — он уважал Фу Бочжоу. Что скрывалось за этим уважением, не мог бы растолковать никто. Но Шао Сянь не выносил, когда кто-то порочил Фу Бочжоу — ругать его мог только он сам. Цянь Вэньцзе то и дело посмеивался над ним, говоря, что он ведет себя как влюбленный мальчишка.

Сам Шао Сянь так не считал. Ему просто безумно нравились их захватывающие схватки с Фу Бочжоу. А те, кто даже не имел права скрестить с Фу Бочжоу клинки, разве заслуживали права рассуждать о нем?

И вот теперь уменьшенная копия Фу Бочжоу стояла перед ним — хоть сейчас он и носил фамилию Чэнь, хоть и был слаб до предела, но он уже находился под защитой Шао Сяня, где никто не смел его топтать, и он сам не позволил бы ему калечить себя.

Увидев его помрачневшее лицо, Чэнь Бочжоу смертельно испугался и забормотал в крайнем испуге:

— Простите, простите, мне не следовало стирать...

— Дело не в том, что тебе нельзя стирать. Просто твои собственные руки куда важнее стирки, к тому же в доме есть стиральная машина, не тебе же одному всё делать руками.

С этими словами он сложил одежду в таз, намереваясь заняться этим лично. В семье Шао никогда не растили дармоедов; пусть он и был вторым господином, но умел делать всё необходимое.

— Я... я сам донесу! — Чэнь Бочжоу в панике попытался перехватить таз.

Заметив, что мальчишка готов расплакаться, Шао Сянь почувствовал, как к горлу подкатывает ком, и против воли вернул ему таз.

Говорили, что люди с родинками для слез от природы склонны плакать. Раньше, зная Фу Бочжоу холодным, как клинок, он в это ни капли не верил, но теперь вдруг начал склоняться к этой мысли. Тот Чэнь Бочжоу, который еще не стал Фу Бочжоу, должно быть, успел выплакать немало слез?

http://bllate.org/book/24712/2912398