В день свадьбы на Главной Звезде стояла на редкость прекрасная погода.
Утренний свет пробивался сквозь облака, озаряя весь город. Вдалеке мерцали переливы серебра на воздушных транспортных путях, а бескрайнее небо казалось таким чистым, будто его вымыли водой.
Место проведения свадьбы находилось в частном саду на крыше, расположенном в пригороде Главной Звезды. Вся площадка парила высоко в небе, вокруг не было никаких лишних заслоняющих зданий, и, стоя у самого края, можно было напрямую обозревать весь горизонт Главной Звезды. Вдалеке пересекались космопорт, потоки летающих машин и гигантские световые экраны, создавая такое буйство красок, словно это был другой мир.
А в центре площадки раскинулось целое море чисто-белых цветов. Огромные массивы белых роз и белых камелий переплетались слоями, перемежаясь нежно-голубыми звёздчатыми колокольчиками. Прозрачный купол парил в вышине, и когда сквозь него пробивало солнце, мелкие брызги света медленно осыпались, словно текущая река звезд. Никаких пошлых золотых украшений, никакого избыточного вычурного дизайна.
Чисто, романтично и нежно, как сон. Эту свадьбу Ран Юнь лично переделывал восемь раз, прежде чем прийти к окончательному варианту. Даже главный дизайнер бренда свадебных платьев Сен-Лоран в конце концов вздохнул: Это вовсе не похоже на свадебную площадку, это выглядит как любовная песня, которую господин Ран написал для генерал-майора Шэня.
Гостей на церемонии собралось не так уж много. Никаких приглашений для толп журналистов, никаких утомительных светских условностей Главной Звезды. Пришли почти исключительно те люди, которые действительно были дороги обоим.
Второй флот явился почти в полном составе. Представители исследовательского отдела, отдела мехов, верхушка базы — все прибыли, и даже старый профессор, который обычно редко покидал свою лабораторию, присутствовал в официальном костюме.
Из мира шоу-бизнеса пришло немало известных артистов. Мэн Хуай, Старший Ли, Су Тан, Чан Инь, Гуанцзюнь, Цзэ Синь — все они прибыли.
Ну а самым невыносимым, как всегда, был Айфо: с самого утра он волновался так, будто женился сам, и суетился со слезами на глазах.
Ся Энь, едва войдя на площадку, заметил его, притаившегося в углу и украдкой вытиравшего глаза:
— Ты чего ревёшь?
Айфо тут же уперся:
— Я не реву! Это ветер сильный! — но в следующую секунду снова шмыгнул носом.
Райн рядом покатывался со смеху:
— Не зная, можно подумать, что это тебя сегодня выдают замуж.
Айфо:
— Я же растроган! Мой лучший друг наконец-то женится, у-у-у…
А с другой стороны…
Шэнь Цзэнь в гримёрке тоже ужасно нервничал, просто он с детства привык глубоко прятать эмоции и редко показывал их на людях. На нем был тот самый утвержденный в финале чёрный костюм; строгий и безупречный крой подчеркивал линию его плеч и талию невероятно красиво, а тёмные волосы были низко собраны на затылке, открывая бледную шею и ту самую метку вечной связи, принадлежащую Рану Юню.
Когда человек с ярко выраженной военной выправкой облачается в чёрное, от него исходит невыразимая давящая аура, но от Шэнь Цзэня при этом веяло какой-то удивительно чистой мягкостью. Словно холодный, но притягательный снег и лёд. Когда он опустил голову и принялся неторопливо поправлять запонки, даже помогающие в стороне стилисты невольно замерли от восхищения.
Ся Энь прислонился к стене и вдруг вздохнул:
— Неудивительно, что братец Ран целыми днями охраняет его, как вора, боясь, что кто-нибудь уведет генерал-майора.
Айфо тут же кивнул:
— Будь я альфой, я бы тоже волновался.
Уши Шэнь Цзэня слегка покраснели:
— Хватит вам балагурить.
Но Ся Энь усмехнулся:
— Генерал-майор, вы сегодня и впрямь потрясающе выглядите.
Шэнь Цзэнь слегка опешил. Он никогда особо не задумывался о собственной внешности: от военной академии до поля боя все ценили прежде всего силу, духовную энергию и боевые заслуги. Но сегодня всё было иначе. Сегодня он был не генерал-майор Шэнь, а омега, который направляется под венец с любимым человеком.
При этой мысли его сердце внезапно приятно защемило.
А в это время…
Ран Юнь нервничал сильнее, чем кто-либо мог представить. Человек, который обычно без тени смущения выступал перед десятками тысяч зрителей в центре концертного зала, сейчас просто стоял у алтаря, а его ладони были насквозь мокрыми от пота.
Мэн Хуай долго наблюдал за ним со стороны и наконец не выдержал:
— Ты чего расклеился?
Ран Юнь опустил голову, поправляя манжеты, и ответил очень тихо:
— Было от чего.
Мэн Хуай:
— … — Всё, этот парень окончательно безнадежен.
Когда полилась неспешная музыка, гул голосов на площадке постепенно стих. Звучал не пышный симфонический оркестр, а очень нежная фортепианная мелодия, сочинённая самим Раном Юнем.
У неё не было названия, лишь короткая пометка: — Написано для того, кого я люблю больше всего.
Когда створки дверей в конце цветочной дорожки медленно распахнулись, на свадебной площадке воцарилась абсолютная тишина. Солнечный свет хлынул внутрь, и Шэнь Цзэнь предстал перед глазами всех присутствующих. Его инвалидное кресло плавно скользило сквозь море белоснежных цветов, чёрный костюм резко контрастировал с их пеленой, а за спиной словно тянулся целый шлейф света.
В тот момент многие наконец поняли, почему Ран Юнь мог так безумно любить.
Потому что Шэнь Цзэнь был поистине невероятным. Дело было не просто в красивом лице, а в том, что он оставался человеком, который, пройдя через сражения, ужас смерти и боль, всё равно продолжал мягко улыбаться — подобно свету, что отказывается гаснуть посреди бури и метели.
А на другом конце алтаря Ран Юнь с того самого мгновения, как появился Шэнь Цзэнь, больше не сводил с него глаз. Мэн Хуай, стоявший рядом, отчетливо видел, как у этого парня постепенно покраснели глаза.
Он не удержался и прошептал:
— Возьми себя в руки, здесь же все видят, что ты реветь собрался.
Ран Юнь даже не услышал. Он просто неотрывно смотрел на Шэнь Цзэня, словно на самое драгоценное сокровище в своей жизни, пока тот наконец не подъехал к нему вплотную.
В тот миг, когда их взгляды встретились, глаза Рана Юня покраснели окончательно.
Шэнь Цзэнь изначально тоже немного нервничал, но, увидев такое его лицо, напротив, первым улыбнулся. Он тихонько бросил:
— Ты что, правда плакать собрался?
Ран Юнь издал тихий смешок, но его голос звучал до боли надломленно:
— Чуть-чуть.
Сердце Шэнь Цзэня растаяло без остатка. Ведь он никогда бы не подумал, что настанет день, когда кто-то станет настолько счастлив просто от возможности жениться на нем.
Во время произнесения клятв на арене было так тихо, что слышалось лишь шуршание ветра да тихая музыка.
Распорядитель церемонии обратился к Рану Юню:
— Господин Ран Юнь, согласны ли вы разделить остаток своей жизни с господином Шэнь Цзэнем, и в здравии, и в болезни, в радости и в горе, вечно любить его, уважать и оберегать?
Ран Юнь не сомневался ни единой доли секунды; он смотрел на Шэнь Цзэня взглядом, горящим от переполнявших его чувств.
— Согласен. — Голос прозвучал тихо, но непреклонно.
Распорядитель повернулся к Шэнь Цзэню:
— Господин Шэнь Цзэнь, согласны ли вы…
Шэнь Цзэнь молча смотрел на Рана Юня, на этого человека, который в одиночку прошел путь от заброшенной планеты до вершины и наконец обрёл настоящий дом, после чего легко-легко улыбнулся.
— Согласен.
В то же мгновение глаза Рана Юня покраснели окончательно. Когда они надевали друг другу кольца, его пальцы слегка дрожали.
Шэнь Цзэнь тихонько поддразнил его:
— Чего это ты нервничаешь?
Ран Юнь посмотрел на него сверху вниз, и его хриплый голос едва звучал:
— Потому что я безумно тебя люблю.
У Шэнь Цзэня тоже мгновенно защипало в глазах. А когда кольцо наконец село на палец, площадку затопил взрыв бурных аплодисментов и восторженных криков.
Айфо на месте зарыдал так, будто его бросил возлюбленный:
— Мой Цзэнь-Цзэнь женился-а-а-а…
Ся Энь залился смехом:
— Ты чего ревёшь-то!
А Ран Юню было совершенно всё равно, что творится вокруг — он просто наклонился и нежно, с бесконечным трепетом коснулся губ Шэнь Цзэня.
Падал солнечный свет, а цветы, аплодисменты, смех и музыка слились в размытый фон.
В тот момент они наконец обрели друг друга по-настоящему, обрели дом.
Местом для медового месяца в итоге была выбрана планета Т.
Эта планета неизменно занимала верхние строчки туристических рейтингов, её называли самым идеальным местом для проживания влюбленных. В отличие от шумной и холодной Главной Звезды, планета Т славилась потрясающими пейзажами. Небо здесь всегда было чистым и пронзительно-лазурным, а море напоминало растопленный сапфир.
Весь город сохранил густой европейский колорит старой Земли: повсюду виднелись ретро-часовни, белые каменные стены, увитые зеленью резные балконы и тесные переулки, а на улицах то и дело попадались ремесленные пекарни и лавки со старыми виниловыми пластинками.
В день их прибытия на планете Т как раз проходил ежегодный Фестиваль клубники.
За пределами выхода из космопорта всё было украшено красно-белыми клубничными гирляндами. В воздухе витал легкий сладковатый аромат, уличные торговцы продавали клубничные леденцы, клубничное вино и всяческие сладости, а посреди площади красовалась огромная скульптура клубники, вокруг которой толпились туристы, делающие снимки.
— …Сколько же здесь клубники, — Шэнь Цзэнь сидел в инвалидном кресле, разглядывая оживленный уличный пейзаж, и слегка растерялся.
Ран Юнь катил его кресло вперед, опустил голову и улыбнулся:
— Удачно мы заехали.
Шэнь Цзэнь редко бывал на таких курортных планетах, не говоря уже о медовом месяце. Поэтому, как только они сошли с корабля, его глаза разбежались.
Прохожие щеголяли в длинных платьях в ретро-стиле, малыши бегали туда-сюда с клубничными воздушными шарами, уличные музыканты наигрывали легкие и романтичные скрипичные мотивы, и казалось, что вся планета пропитана сладким солнечным светом.
Отель, забронированный Раном Юнем, находился на самом берегу моря и представлял собой старинную белую усадьбу. Просторная терраса выходила прямо к океану, а из окон комнаты виднелся далекий маяк. Когда швейцар распахнул перед ними дверь, Шэнь Цзэнь остолбенел.
Номер оказался невероятно красивым!
За огромными панорамными окнами плескался лазурный океан, легкие белые занавески покачивались от морского бриза, а на террасе стояли два плетеных кресла и круглый столик, на котором уже ждали свежая клубника и шампанское.
Ран Юнь заглянул ему в лицо:
— Нравится?
— Угу, очень красиво, — кивнул Шэнь Цзэнь и счастливо улыбнулся.
Ран Юнь не сводил с него глаз, начиная прямо с космопорта. Шэнь Цзэнь сегодня был непривычно расслаблен: никаких изнуряющих забот, никаких тяжелых грузов ответственности, он просто приехал провести медовый месяц со своим любимым человеком.
При этой мысли сердце Рана Юня затрепетало от нежности.
Во второй половине их первого дня на планете Т аромат клубничного сезона выманил их на улицу.
Улицы гудели, как в праздник, почти каждое заведение предлагало лимитированные клубничные десерты: клубничные тарталетки, клубничное мороженое, клубничные крепы, клубничное сливочное вино… даже булочки пекли в форме клубничек.
Шэнь Цзэнь глазел по сторонам, пока наконец не остановился у витрины одной кондитерской. Там красовался гигантский многослойный клубничный торт.
Верхушка была сплошь усыпана свежими ягодами и выглядела как настоящее произведение искусства.
Шэнь Цзэнь молча посмотрел на него пару секунд, а Ран Юнь наклонился:
— Хочешь попробовать?
Шэнь Цзэню было немного неловко, ему казалось, что есть такое — детское баловство, но в конце концов он честно кивнул:
— Чуть-чуть.
Спустя десять минут они уже сидели за столиком у окна внутри кафе. Солнечный свет проникал сквозь стекло, а на столе красовались кусок торта и чашки с горячим чаем.
Когда Шэнь Цзэнь откусил первый кусочек, его глаза засияли.
— Вкусно? — спросил Ран Юнь.
Шэнь Цзэнь кивнул:
— Очень сладко.
Ран Юнь, заметив капельку крем на его губах, протянул руку и аккуратно стер её — движение было естественным, как дыхание.
Несколько проходивших мимо омег тихонько завизжали. Кто-то даже узнал Рана Юня, но, видимо, царившая вокруг атмосфера была настолько особенной, что они лишь издалека украдкой сделали пару снимков и не стали подходить с расспросами.
К вечеру прибрежный город стал еще красивее.
Один за другим зажигались старинные уличные фонари, шум прибоя сливался с уличной музыкой, и ночной рынок в честь сезона клубники официально открывался.
В центре площади кто-то затеял танцы. Шэнь Цзэнь давненько не прогуливался так неторопливо, и Ран Юнь медленно катил его кресло по мостовой из каменных плит.
Морской ветерок доносил легкий аромат сладостей и соли.
Шэнь Цзэнь вдруг тихо проговорил:
— Местность здесь такая красивая, словно во сне.
— М? — Ран Юнь склонился к нему.
Шэнь Цзэнь смотрел на далекие огни и бескрайнее море, а голос его звучал очень мягко:
— Когда я учился в военной академии, я и подумать не мог, что когда-нибудь окажусь в таком месте… да еще и с любимым человеком.
Шаги Рана Юня замедлились, ночной ветер трепал его темное пальтецо. Он сверху вниз глянул на Шэнь Цзэня, и в его вечно холодноватых глазах плескалось запредельное тепло.
— А теперь?
Шэнь Цзэнь поднял голову, ветер растрепал прядки у него на лбу, и он улыбнулся в ответ:
— А теперь… я так счастлищ.
Возвращаясь после окончания медового месяца, Ран Юнь не стал сразу везти Шэнь Цзэня на Главную Звезду.
Вместо этого он изменил маршрут, направившись к Планете-спутнику Т2 — месту, где он действительно вырос, своему родному краю, который он всей душой не хотел вспоминать, но так и не смог забыть до конца.
Когда космопорт принял судно, небо уже окрашивалось в закатные тона.
Планета-спутник Т2 не блистала столичным лоском. Город выглядел довольно потрепанным, во многих зданиях угадывался старомодный стиль, улицы не ломились от прохожих, а воздушные трассы были далеко не такими плотными, как на Главной Звезде.
Но закат выдался потрясающим: широкие полосы оранжево-красного зарева легли на крыши, и даже старая часовая башня вдали казалась куда мягче.
Сидя в кресле и наблюдая за пейзажем за окном, Шэнь Цзэнь вдруг заметил, что Ран Юнь притих. С самого схода на трап он почти не говорил, лишь тихо катил кресло вперед, а его взгляд то и дело задерживался на какой-нибудь улице из прошлого, будто он вглядывался в себя многолетней давности.
Шэнь Цзэнь легонько сжал его руку:
— Всё в порядке?
Ран Юнь бросил на него короткий взгляд и слегка усмехнулся:
— Просто навевает воспоминания. — Он слишком долго сюда не возвращался, настолько долго, что даже успел поверить, будто совсем забыл эти места.
Но стоило вновь ступить на эту землю, как заброшенные на дно памяти картины стали всплывать одна за другой.
Он помнил улицы, по которым его водила мать, помнил, как ребенком украдкой стоял у кондитерской и глазел на торты в витрине, и отчетливо помнил тот пробирающий до костей дождь четырнадцатилетней давности, когда Чу Вэнь выставил его из дома.
Тогда он был уверен, что никогда в жизни больше сюда не вернется.
Они присели в старой закусочной на углу. Заведение было небольшим, но дышало историей: деревянные столы и стулья, тусклые лампы под абажурами и множество старых фотографий на стенах.
Хозяин, судя по всему, узнал Рана Юня, но вел себя тактично и не стал привлекать лишнего внимания, лишь украдкой угостив их дополнительным десертом.
Шэнь Цзэнь помешивал ложкой горячий суп и вдруг о чем-то вспомнил:
— Точно, мне тут Айфо рассказывал… Семья Чу вроде обанкротилась?
Ран Юнь коротко угукнул, не меняя спокойного выражения лица, словно речь шла о совершенно посторонних людях.
— Они начали сыпаться еще пару лет назад. Чу Вэнь никогда толком не умел вести дела, а жена с сыном только и делали, что вляпывались в неприятности. Долгов накопилась горы, финансовые дыры в компании не латались, ростовщиков выплачивать было нечем, вот всё и рухнуло.
Он на секунду замолчал, уголцы его губ слегка приподнялись в едва заметной усмешке — неглубокой, но полной освобождения.
— Где сейчас прячутся Чу Вэнь со своими отпрысками, одному богу известно.
Шэнь Цзэнь молча смотрел на него.
Ран Юнь крутил в пальцах стакан, и его голос звучал тихо:
— За всё рано или поздно приходится платить. Возмездие неотвратимо, просто время еще не пришло.
За окнами забегаловки вечерний ветер раскачивал старую вывеску.
Шэнь Цзэнь редко слышал, чтобы Ран Юнь сам заводил разговор о семье Чу. Для него те воспоминания никогда не были чем-то ностальгическим.
Но сегодняшний Ран Юнь, похоже, действительно оставил многое позади. По крайней мере, теперь в его глазах больше не было ненависти — лишь легкая усталость и чувство долгожданного облегчения.
Помолчав немного, Шэнь Цзэнь всё же тихо спросил:
— Они… не пытались выйти на тебя?
Ран Юнь усмехнулся:
— Нет, кишка тонка.
Теперь он был уже совсем не тем выброшенным на произвол судьбы четырнадцатилетним подростком. Топовая звезда шоу-бизнеса, альфа высшего ранга, за спиной которого стояли огромные капиталы и связи — у Чу Вэня просто не хватило бы духу искать с ним встречи.
Ран Юнь пригубил напиток:
— Зато на Муму выходили.
Шэнь Цзэнь опешил:
— На Муму?
Ран Юнь кивнул, и в его глазах мелькнула насмешка:
— В конце концов, Муму вошел в семью Лу, а Лу Ан — нынешний глава рода, сильнейший клан Федерации. Разве такой человек, как Чу Вэнь, упустил бы подобную возможность?
Шэнь Цзэнь слегка нахмурился:
— И что потом?
Ран Юнь тихонько хмыкнул:
— Говорят, стоило ему появиться у порога поместья Лу, как старая госпожа Лу приказала слугам спустить его с лестницы.
Шэнь Цзэнь удивился, а затем невольно улыбнулся. Ему доводилось пару раз встречать старужу Лу. С виду доброжелательная, она обладала железобетонным характером и была невероятно ревностна к защите своих близких. Цинь Му являлся её официально признанным внуком, так что появление таких проходимцев, как Чу Вэнь, равнялось самоубийству.
Ран Юнь продолжил:
— По слухам… его прямиком выбросили в трущобы внешнего кольца, даже билета на обратный транспорт не оставили.
Шэнь Цзэнь наконец расхохотался в голос, но в то же время сердце его сжалось от жалости. Он подумал о том, что если бы Ран Юнь не карабкался наверх сам, шаг за шагом пробивая себе дорогу, то сегодня в том же безвыходном положении вполне мог оказаться и он сам.
С этими мыслями Шэнь Цзэнь протянул руку и крепко сжал его ладонь, с нежностью произнеся:
— Я опоздал на твоё прошлое, но твоё будущее я буду защищать сам.
В полумраке закусочной пахло вечерней прохладой старого города. Ран Юнь долго смотрел на него, потом мягко улыбнулся и переплел свои пальцы с его пальцами.
— Угу, я тоже.
Я тоже буду защищать тебя всю оставшуюся жизнь.
После окончания медового месяца Ран Юнь и Шэнь Цзэнь официально вернулись к жизни на планете G2.
Это событие вызвало немалый переполох во внешнем мире. В конце концов, Ран Юнь теперь был не просто популярным певцом, а истинной суперзвездой федерального шоу-бизнеса. Его популярность, коммерческая ценность и музыкальные достижения прочно удерживали его на самой вершине.
Однако после свадьбы темп его работы замедлился настолько, что это стало заметно невооруженным глазом. Большую часть прежнего плотного графика — музыкальные шоу, съемки для глянцевых журналов и люксовые мероприятия — он безжалостно сократил, отклонил даже множество приглашений от международных брендов, оставив лишь самую суть: музыкальное творчество.
Один альбом в год.
Один масштабный тур в год.
В остальное время он почти безвылазно сидел на планете G2, якобы занимаясь закрытым творчеством, а на деле попросту бездельничая.
Единственным проектом, согласие на участие в котором он всё же дал, стало шоу «Звездный резонанс музыки», куда его лично пригласил Хань Цыдун.
В день официального анонса передачи вся межзвездная сеть взорвалась. Шоу пользовалось безупречной репутацией, но всё же оставалось камерной музыкальной программой, резко контрастировавшей с масштабными зрелищными проектами, на которых Ран Юнь привык собирать миллионные рейтинги.
Пользователи сети тут же принялись строить догадки:
【Неужели Ран-Шэнь решил уйти на покой?】
【С чего это он вдруг сбавил обороты?】
【Неужели семейные приоритеты на первом месте?】
【Скажите, что он не собирается окончательно осесть на планете G2?!】
【Индустрия развлечений потеряла своего главного трудоголика.】
Некоторые даже ударились в теории заговора, утверждая, что Ран Юнь разругался со Студией Чжоюй или у него начались проблемы со здоровьем. Другие гадали, не Шэнь Цзэнь ли заставил его сократить нагрузку из-за нелюбви к шоу-бизнесу.
Слухи летели во все стороны. И когда обстановка накалилась до предела, Студия Чжоюй выпустила официальное заявление.
Текст был краток:
【Касательно недавней корректировки рабочих планов: это личное решение господина Рана Юня.】
【В дальнейшем он намерен больше сосредоточиться на музыкальном творчестве.】
【Просим общественность воздержаться от избыточных домыслов, спасибо за проявленную заботу.】
После публикации заявления сеть зашумела еще сильнее. Все внезапно поняли — Студия Чжоюй даже не попыталась опровергнуть слухи о том, что главный красавец сцены превратился в образцового подкаблучника.
Комментарии пестрели смешными репликами:
【Перевод: да, он просто хочет сидеть с женой.】
【Студия: я сдаюсь, я больше не борюсь.】
【Раньше — гениальный трудоголик-альфа, теперь — гениальный подкаблучник-альфа.】
【Бедный К., наверное, каждый день рыдает в подушку.】
И в общем-то, так оно и было. Во время одних из съемок «Звездного резонанса музыки» ведущий между делом поинтересовался у Рана Юня:
— Тебе не непривычно теперь, когда работы стало меньше?
Ран Юнь сидел на диване в студии звукозаписи, настраивая гитару, и совершенно невозмутимо ответил:
— Нет. Раньше я слишком зацикливался на работе.
Ведущий с улыбкой продолжил допытываться:
— Значит, теперь захотелось просто пожить для себя?
Ран Юнь слегка тронул струну пальцем и тихо отозвался:
— Хочется проводить больше времени с домашними.
После выхода программы в эфир фраза домашние мгновенно взлетела в тренды поиска.
Пользователи катались со смеху:
— Он теперь вообще не пытается скрываться.
— Ран-Шэнь: работа может и подождать, а жена — нет.
— Абсолютно каноничный альфа-подкаблучник номер один в шоу-бизнесе.
— Как вообще генерал-майор Шэнь умудрился воспитать его таким?!
А на самой планете G2 жизнь текла своим размеренным, теплым чередом.
Каждое утро Ран Юнь отвозил Шэнь Цзэня на базу, днем, если не было дел, сочинял дома песни, а по вечерам дожидался его возвращения к ужину. Поначалу окружающие неизменно удивлялись, но со временем привыкли окончательно.
Кто-то даже в шутку бросил:
— Брат Ран, а может, ты уже запишешься на базу в штатные сотрудники?
Ран Юнь на полном серьезе задумался:
— А ведь это мысль.
Вся база покатилась со смеху.
А Шэнь Цзэнь день за днем всё острее чувствовал, что после свадьбы Ран Юнь и впрямь научился замедлять шаг. Он больше не мчался вперед сломя голову, не пахал сутками напролет. Раньше Ран Юнь вечно куда-то спешил, будто боялся остановиться — словно остановка грозила вернуть его в то самое кромешное прошлое.
Но теперь всё изменилось.
Теперь у него был дом, любимый человек и место, куда всегда можно вернуться.
http://bllate.org/book/24711/2912377
Сказали спасибо 0 читателей