Атмосфера царила слегка жутковатая, и Чжоу Юй, поддерживающий себя за младшего брата, чувствовал себя невероятно неловко.
Но чем сильнее он торопился, тем меньше получалось помочиться.
Спустя полдня Чжоу Юй сдался и бросил это дело. В полном отчаянии он протянул руку, чтобы натянуть штаны и засунуть своего непослушного младшего брата обратно в карман брюк. В этот момент его плечо вдруг отяжелело, а знакомое дыхание приблизилось к его щеке.Я помогу тебе.Дуань Jung положил подбородок на плечо юноши и со спины прижал к себеУслышав это, Дуань Жун невольно мягко улыбнулся. Он притянул Сяоюй в объятия, одной рукой обхватив его за талию.Другой рукой она перехватила его прежнюю работу и сжала ту недоразвитую и капризную маленькую штучку.Чжоу Юй еще не успел ничего ответить, как кто-то схватил его за бока. Его талия мгновенно ослабела, и если бы не обхватившие его мужские руки, он, пожалуй, не смог бы даже ровно стоять. Место, которого прежде никто не касался, теперь ощутило чужое прикосновение. Словно тонкий разряд тока прошелся по нему, заставив кору головного мозга испытать одновременно знакомое и незнакомое наслаждение.
Дыхание Чжоу Юя сбилось на пару ударов:
— ...Дуань, Дуань Жун.
— Тсс, стой смирно, — шепнул ему на ухо Дуань Жун. Чистое и приятное мужское дыхание всецело проникло в тело Чжоу Юя. — Не спеши, давай помедленнее.
Чжоу Юю было одновременно стыдно и приятно, и его тело подсознательно последовало словам партнера, успокаиваясь.Пальцы Дуань Жуна медленно разжались, длинные подушечки пальцев скользнули вниз, нащупали с обеих сторон круглые яички и без малейшей тени похоти принялись их разминать.
Чжоу Юй хмыкнул, в голове у него слегка помутилось. Он почувствовал, что его собственный несговорчивый братишка, не желавший слушаться в его собственной руке, под пальцами Дуань Жуна постепенно начал оживать. Волна острой потребности облегчиться поднялась снизу вверх и, по давно проторенной дорожке отыскав выход, выплеснулась наружу.
Тихий журчащий звук продолжался какое-то время, а когда поток иссяк, тело еще раз непроизвольно вздрогнуло, после чего все окончательно обмякло.
– Готово, – Дуань Жун помог юноше застегнуть штаны и снова взял его на руки.
Чжоу Юй, посчитавший, что лица у него больше не осталось и жить дальше незачем, с отчаянием в сердце закрыл глаза и уткнулся лицом в грудь мужчины. Даже когда его опустили обратно на постель, он так и не открыл глаз, вновь занимаясь самовнушением, что он – дохлая рыба.
Дуань Жун, заметивший всю эту череду реакций юноши, тронул уголками губ улыбку. Дождавшись, пока тот уснет, он подался вперед и легонько поцеловал его в уголок рта. Его А Юй был просто донельзя милым.
Ведь тот еще не осознавал, что раз уж он получил ранение, а Дуань Жун так тщательно и во всех подробностях ухаживал за ним, то их интимная близость не ограничится одной этой ночью – таких ночей впереди будет еще очень и очень много.
Как бы то ни было, первая ночь, не дававшая сердцу покоя, наконец-то подошла к концу.Рано утром на следующий день Дуань Фэй привёл сестру, чтобы приготовить завтрак для Чжоу Юя. В кухоньке юноши было абсолютно всё необходимое, и она оказалась гораздо удобнее той, что была у них дома. Без сравнения не познать боли — второй молодой господин Дуань вдруг от всей души невзлюбил их собственный обветшалый очаг и решил готовить прямо в доме Чжоу Юя.
Дуань Сяоюй ничем не могла помочь, да Дуань Фэй и не требовал от неё никакой помощи, поэтому он позволил ей поиграть во дворе юноши.
Девочка перевела взгляд на цыплят, беззаботно возившихся во дворе, и лениво развалившегося золотистого пса, после чего подняла голову и тихонько произгласила:
— Эргэ, я хочу поиграть с собачкой, можно?
Дуань Фэй ответил:
— Можно, но только Сяоюй должна вести себя тихо и не разбудить твоего брата Сяоюя, поняла?
Дуань Сяоюй заговорила ещё тише:
— Я поняла.
Брат и сестра двигались очень осторожно, однако всё же разбудили чуткого Дуань Жуна. Он слегка повернул голову и бросил взгляд на лежащего рядом Чжоу Юй. Тот по-прежнему крепко спал, а на его лице от тепла проступил едва заметный розоватый румянец, из-за чего он выглядел невероятно послушным.
Взгляд Дуань Жуна переместился на лоб юноши, и он осторожно отвёл в сторону упавшие пряди волос. Ранка, где была содрана кожа, с вечера была смазана лекарством, за ночь краснота и припухлость заметно спали, и наметилась корочка — рана явно затягивалась. Он также бесшумно осмотрел левую ногу Чжоу Юй и убедился, что лодыжка хоть и оставалась опухшей, но выглядела гораздо лучше, чем вчера.
Мужчина успокоился.Выйдя из дома, Дуань Жун умылся холодной водой, подошел к сестре и спросил:
— Сяоюй, ты умылась?
Лицо девочки смущенно сморщилось:
— Еще нет, жду, пока Эргэ вскипятит немного горячей воды.
Братья Дуань занимались боевыми искусствами и не были столь привередливы: дома они пользовались горячей водой, если та была, а сейчас умывались прямо холодной. Однако к своей единственной сестре оба относились как к хрупкому цветку. Ни дома, ни в бегах они не позволяли ей терпеть лишения: по утрам и вечерам ей непременно грели воду для умывания и мытья ног.
Дуань Жун погладил сестру по голове и мягко произвел:
— Хорошо, тогда пока поиграй немного, а Дагэ пойдет за водой.
Младшая сестрица семейства Дуань протяжно отозвалась и с серьезным видом наказала:
— Дагэ, будь осторожен.
Носить воду нужно было у ручья, совсем недалеко. Дуань Жун уже несколько раз помогал Чжоу Юю, так что действовал весьма привычно и ловко.
В доме у юношей было всего два чана для воды: один находился на кухне и служил хозяевам для приготовления еды и кипячения воды, а второй — во дворе, им пользовались, чтобы мыть руки, поливать овощи, а также поить живности. Чтобы заполнить оба чана доверху, требовалось сходить за водой примерно раз пять.
К тому моменту, как Дуань Жун вернулся с последним коромыслом, Дуань Фэй уже вскипятил воду и вынес таз, чтобы сестра могла умыть лицо.Дуань Жун распорядился: — Подготовьте горячей воды и для А Юя, как только он проснётся, она ему понадобится.
Дуань Фэй отозвался: — Понял.
Едва они закончили говорить, как Дуань Жун услышал, что человек в комнате проснулся, и широким шагом направился туда.
На кровати Чжоу Юй уже приподнялся, но сидел с распущенными длинными волосами, а его затуманенные глаза подергивала легкая дымка. Брови были сдвинуты, словно он еще окончательно не пришел в себя, а на лбу торчал забавный хохолок.
Заметив, что вошел Дуань Жун, он машинально состроил обиженную мордашку и хриповатым голосом пожаловался: — Я только что приподнялся и задел больную ногу, так больно.
Услышав это, Дуань Жун едва не задохнулся от жалости и поспешно шагнул вперед: — Дай-ка я посмотрю.
К счастью, он, судя по всему, лишь слегка задел ее, ничего серьезного, хотя резкой боли избежать было трудно. Тогда Дуань Жун, словно обращаясь с маленьким ребенком, бережно подул на ушибленное место: — Полегчало?
Чжоу Юй похлопал ресницами, туман в глазах рассеялся, мысли постепенно прояснились, и он промычал: — Намного лучше.
Дуань Жун протянул руку, убрал со смешно прилипших ко рту юноши прядей волос и спросил: — Встаем?
Чжоу Юй кивнул: — Встаем.
После этого Дуань Жун подхватил его на руки, усадил себе на колени, заново наложил мазь и стал аккуратно, одну за другой, надевать на него вещи.
Опомнившись с опозданием, Чжоу Юй чуть не решил, że у него не просто повреждена нога, но и руки тоже не работают. Однако, стоило ему подумать, что за ним ухаживает именно Дуань Жун, как он мгновенно успокоился, решив про себя, что руки у него пускай тоже будут парализованы — в конце концов, ему чертовски нравилось, когда этот человек проявлял к нему такую нежность.
Маленькую рыбку уже трогали, чего тут еще стыдиться.
И правда, стыдиться было нечего.
Хотя мысленно он рассуждал именно так, кончики ушей у Чжоу Юя всё равно невольно покраснели.
Дуань Жун видел это, и сердце его сладко замирало. Под предлогом того, что он поправляет юноше воротник, он едва уловимо коснулся кончиком носа тех самых нежно-розовых ушей, а затем отстранился с абсолютно невинным видом.
Мягкие. До чего же милые.
Оба витали в облаках, но лица при этом сохраняли невозмутимые.
Одежда, прическа — Дуань Жун все сделал безупречно. Убедившись, что юноша полностью приведен в порядок, он вынес его на руках из комнаты.
Увидев, что брат выносит Чжоу Юя, маленькая девочка тут же с тревогой подбежала к ним, уставившись на боковую ногу юноши, бывшую без обуви и носков: — Братик Сяоюй, тебе уже лучше?
Чжоу Юй никак не ожидал столкнуться с девчушкой — полагая, что в доме, кроме них двоих, никого нет, он в тот же миг смутился. Пальцы его правой ноги, спрятанной в носок, невольно сжались, но он изо всех сил постарался сохранить невозмутимый вид и с серьезным лицом произнес: — Намного лучше, Сяоюй, не переживай.Сказав это, он похлопал мужчину по плечу, давая понять, чтобы тот опустил его на землю.
Дуань Жун не послушался, сразу же на руках внес его в главную комнату и бережно опустил в кресло-качалку, после чего мягко наказал:
– Посиди немного, я принесу воды, чтобы ты умылся.
Чжоу Юй отозвался и машинально выпрямил спину, стараясь не показывать, что чувствует себя неуверенно.
На завтрак снова были белые рисовые хлопья и паровые пампушки, а вдобавок к этому Дуань Фэй подал небольшую пиалу мелко нарезанной соленой редьки. Разваристая белая каша и мягкие пампушки в сочетании с пряной, пробуждающей аппетит редькой вызывали поистине волчий голод. Четверо человек подчистую смели полный котел каши и семь-восемь пампушек.
После еды Дуань Сяоюй погладил круглый живот и тихонько сыто отрыгнул, увязавшись следом за Дуань Фэем, который отправился мыть посуду:
– Эргэ, завтра утром я снова хочу это съесть.
Дуань Фэй охотно согласился:
– Конечно, Сяоюй, сколько захочешь, столько и приготовлю.
Как раз в эти дни, пока они ухаживали за раненым Чжоу Юем, еда должна была быть легкой, а приготовить такую закуску из редьки было просто, к тому же он и сам ее очень любил.
Чжоу Юй полагал, что после завтрака Дуань Жун займется какими-нибудь делами, но тот вовсе не собирался уходить. Напротив, Дуань Фэй, закончив с посудой, попрощался с ними, взвалил на плечо мотыгу и отправился в огород, который его дагэ успел вскопать лишь наполовину.
Чжоу Юй машинально посмотрел на Дуань Жун:
– Разве тебе не нужно идти по делам?
Дуань Жун промычал в ответ:
– Огород могут доделать А Фэй и А Вэнь.
Смысл его слов сводился к тому, что он намерен остаться и заботиться о нем двадцать четыре часа в сутки.
Чжоу Юй из-за травмы ноги передвигался с трудом и действительно нуждался в уходе, однако, вспомнив, что с самого подъема с постели и до выхода на улицу все делал Дуань Жун, который лично и безупречно о нем заботился, казалось, круглые сутки крутясь вокруг него, в то время как недокопанный огород перепоручили младшему брату и сыну дяди Хэ, Чжоу Юй почувствовал себя неловко:
– Дуань Жун, выстругай мне костыль.
Заметив, что юноша изменил то, как к нему обращается, Дуань Жун слегка приподнял брови:
– Костыль?
Чжоу Юй ответил:
– Да, с костылем я смогу ходить сам, и тогда у тебя появится время на другие дела.
Дуань Жун глухим голосом произнес:
– Никакие дела не важнее тебя.
Чжоу Юй: «……»
Дуань Жун продолжил:
– К тому же, если ты будешь опираться на костыль, я все равно не буду спокоен. Вдруг ты снова упадешь?
Чжоу Юй лишился дар речи.
Слова мужчины звучали донельзя разумно, и парень обнаружил, что ему решительно нечего возразить.
http://bllate.org/book/24693/2907545
Сказали спасибо 0 читателей