Готовый перевод Waking Up Cheating Again / Проснулся — снова неверный: Путь негодяя: Глава 14

Су Жаньцю примчался сюда сразу после занятий, и в животе у него было абсолютно пусто. Сейчас же, стоило ему заявить, что он больше не может съесть ни кусочка, он рассчитывал, что Цинь Юйян уговорит его осилить еще хотя бы пару ложечек, но тот даже не попытался.

Тот мужчина тоже отправил в рот пару кусочков и цокнул языком:

— Вкуса — никакого.

Су Жаньцю не выдержал, и в его глазах промелькнуло сомнение: неужели столь дорогие ингредиенты могут быть невкуснее еды, которую он готовит сам?

— Хочешь попробовать? — заметив его взгляд, Цинь Юйян силой затолкал еду ему в рот.

— А очень даже вкусно, — прожевав, буркнул Су Жаньцю, сразу понимая, что Цинь Юйян просто мелет чепуху.

— Тогда ешь побольше, — всё с тем же невозмутимым видом произнес Цинь Юйян.

Сидевший за соседним столиком Хуан Мао смотрел на него так, что от одного этого взгляда становилось не по себе.

Только что, услышав, как тот богатый торговец назвал Цзи Жожаня «вторым господином Цзи», он понял, что бывший парень его брата Юя — птица высокого полета, а вовсе не какой-то заурядный толстосум.

Исходя из этого, человек, способный жениться на Цзи Жожане, по своему происхождению явно не уступал ему.

В душе Хуан Мао всё встало на свои места: его брат Юй определенно не был простым смертным, но он никак не ожидал, что его бэкграунд окажется настолько запредельным, что превзойдет любые смелые фантазии.

Подумав об этом, он отбросил все прежние хитросплетения в голове и заговорил с куда большим, чем прежде, жаром:

— Брат Юй, чем вы в последнее время заняты?

Цинь Юйян, порой отличавшийся излишней прямолинейностью и упускавший детали, не вслушивался в слова собеседника и оставался совершенно спокойным.

Су Жаньцю услышал уважительное обращение на «вы» и невольно прыснул со смеху, находя поведение брата Мао крайне забавным.

— Ничем особенным, торгую на бирже, — ответил Цинь Юйян и лишь после этого сообразил, что что-то здесь не так: — Брат Мао, ну ты даешь, это уже перебор.

Когда Цинь Юйян с кем-то сходился, для него не существовало никаких делений на высших и низших.

Хуан Мао улыбнулся: хоть вслух он ничего не сказал, на душе у него стало еще теплее.

Су Жаньцю снова принялся за еду: с одной стороны, он наслаждался деликатесами, каких сроду не пробовал, с другой — навострил уши, слушая болтовню Цинь Юйяна и Хуан Мао.

На самом деле он не знал подноготную Цинь Юйяна от и до, лишь смутно догадываясь, что тот принадлежит к кругу высшей знати, поэтому всякий раз, когда он слышал, как Цинь Юйян с уважением зовет собеседника братом Мао, на душе у него тоже становилось легко и приятно.

Цзи Жожань думал совсем иначе. Видя, как Цинь Юйян мило беседует с каким-то сомнительным типом из низов, он лишь подумал, что семейке Цинь конец, а их драгоценный сынок скатился до полного и неисправимого отупения.

Однако чуть позже он случайно заметил, как Цинь Юйян непринужденно болтает с неким магнатом индустрии развлечений, и не смог скрыть удивления: с каких это пор этот отброс заводит знакомства с людьми подобного уровня?

Разве он не был праздным, совершенно бездарным мажором?

На сердце у Цзи Жожаня скребли кошки. На самом деле ему вовсе не хотелось следить за каждым шагом Цинь Юйяна, но этот человек вечно маячил перед глазами, и отделаться от него никак не получалось.

После окончания встречи Цзи Жожань сидел в машине и звонил по телефону:

— Цинь Юйшунь, я видел твоего брата в отеле Икс-Икс. Если хочешь его разыскать, расспроси владельца Хуанлин.

Цинь Юйшунь удивился:

— С чего это им пересекаться?

— А вот этого я не знаю, — ответил Цзи Жожань. — Всё, что мог, я тебе сказал, — после чего бросил трубку.

Отрошив автомобильное окно, он выглянул наружу и успел заметить, как Цинь Юйян, обнимая этого третьего лишнего, усаживается в желтый спорткар.

— Сам катится на дно, — Цзи Жожань закрыл глаза, не питая никаких иллюзий насчет будущего Цинь Юйяна. Ну а что до его романа с этим мальчишкой — это и вовсе выглядело нелепо.

— Ну вот, спасибо, брат Мао, — в очередной раз Хуан Мао довез его прямо до дверей чайной лавки.

Хуан Мао нагло ухмыльнулся:

— А я ведь до сих пор не знаю, где вы живете! Не пригласите гостя зайти?

Цинь Юйян кивнул на Су Жаньцю:

— Это у него спрашивай, я тут сам на птичьих правах.

Су Жаньцю шутливо шлепнул его по руке:

— Ладно, заходи. Только дома очень тесно, и угощать тебя особо нечем.

— Подумаешь! Разве я перед Сяо Цю стану церемониться? Разве я, Хуан Мао, такой человек? — рассуждал про себя Хуан Мао, полагая, что там максимум комната с кухней, а теснота везде примерно одинакова.

Но переступив порог квартиры, где жили Цинь Юйян и Су Жаньцю, он наконец понял, что такое настоящая теснота.

Оторопев от шока, он молча проникся глубоким уважением:

— Сяо Цю... — воспользовавшись тем, что Цинь Юйян ушел в ванную, он тронул Су Жаньцю за плечо. — Брат Юй у меня мужчина надежный. Ты уж держись за него покрепче, правда.

Визит застал его врасплох, и щеки Су Жаньцю вспыхнули:

— Я знаю.

— Ни черта ты не знаешь, — понизив голос, с тревогой произнес Хуан Мао. — Выйдешь в большой мир — поймешь: даже если такие люди, как мой брат Юй, и существуют в природе, тебе бы в жизни не выпало шанса к нему подступиться.

Эти слова кольнули Су Жаньцю прямо в сердце: его покрасневшее лицо вмиг побледнело.

— Наверное, тебе неприятно это слышать.

— Нет, всё в порядке, — всё было правдой, но против зародившегося в сердце чувства уже не попрешь, тем более что Цинь Юйян сочетал в себе такую мягкость и властность.

— Сам будь умнее. Взять хотя бы сегодняшний день... Эх... — Хуан Мао едва не покрылся холодным потом.

— Спасибо, брат Мао, — услышав звук льющейся воды, Су Жаньцю оборвал разговор.

— Я ведь просто переживаю за тебя, ты еще совсем сопливый.

— О чем болтаете? — голос Цинь Юйяна опередил его самого, и комната мгновенно заполнилась его неизбывным присутствием. — Брат Мао, — он легонько пнул Хуан Мао под зад. — Совесть у тебя есть? Поздний вечер на дворе, а ты всё норовишь тут присосаться и не уходишь.

Лицо Хуан Мао тут же приняло похабное выражение, причем переключение амплуа далось ему без малейших усилий:

— Понял-понял, тогда я отчаливаю. Будет время — снова посидим где-нибудь, я всегда свободен.

Цинь Юйян кивнул:

— Угу, провожать не буду, доберешься сам.

Поставив греться воду примерно на полчаса, Су Жаньцю проверил температуру и счел ее подходящей:

— Пойдешь мыться?

Цинь Юйян бросил на него взгляд:

— Сполоснись давай, а я пока подожду тебя на кровати.

Су Жаньцю стоял в полумраке скудного света и замер на месте, украдкой покосившись на рюкзак, с которым он каждый день ходил на учебу и обратно:

— И как... как мыться?

Они оба прекрасно знали, что мужчинам перед этим делом полагается кое-какая подготовка.

— Берешь таз теплой воды, один большой шприц и заливаешь воду в задний проход...

Су Жаньцю мысленно взвыл:

— Всё, хватит это читать, умоляю. — Он захлопнул дверь и принялся за гигиенические процедуры по собственной методике.

На протяжении всего процесса лицо его горело алым, как спелый персик.

— Пфф, — Цинь Юйян издал ехидный, распутный смешок. Даже в такие моменты он не переставал вести себя развязно.

И тем не менее, каждый, кто был с ним знаком, никогда не назвал бы его человеком ненадежным.

— Я закончил, — тощая фигура Су Жаньцю, только что вышедшего из душа, скрывалась под просторной тонкой пижамой. Прячась от ледяного ночного воздуха, он быстро пересек крошечную комнату и нырнул под одеяло.

Его дрожь от холода не укрылась от Цинь Юйяна, сидевшего рядом:

— Чего утеплиться не додумался?

Смущенный Су Жаньцю пролепетал:

— Разве нам не предстояло раздеваться?

Цинь Юйян от этих слов почувствовал прилив жара:

— И то верно. — Он вмиг избавился от стеснявшей движения одежды и навис над дрожащим телом словно обрушившаяся гора.

— Ты от холода дрожишь или от нервов?

Такая тряска была чертовски ненормальной.

— И от холода... и, наверное, от нервов... — кусая губы и застенчиво улыбаясь, ответил Су Жаньцю.

— Тогда я тебя согрею. — Цинь Юйян наклонился ниже и, глядя на его раскрасневшееся личико, вдруг до конца уловил смысл строчки: «Желаю другу веток сорвать побольше, ведь эта вещь — залог тоски о милом».

Повторяя про себя эти пикантные стихи, он набросился на губы и соски Су Жаньцю.

Тот, упиваясь его ласками, в самый последний момент всё же оттолкнул его:

— Погоди... это в моем рюкзаке.

— А?

— Ты же велел купить.

Потратив несколько секунд на воспоминания, Цинь Юйян хлопнул себя по лбу:

— Ах да, дождевики. — Увлекшись процессом, он совсем забыл про средства защиты.

Вернувшись с зажатой в зубах упаковкой, он разорвал ее и пустил в ход.

Су Жаньцю тупо уставился на него, а затем, смертельно смутившись, уткнулся лицом в подушку:

— По размеру хоть подошло? — Утром он взял самый большой размер, и продавщица тогда посмотрела на него весьма выразительно.

— Подошло. Я ведь тоже впервые эту штуку использую, — сосредоточенно изучая предмет, невольно выдал свой нулевой опыт Цинь Юйян.

Су Жаньцю истолковал его слова по-своему и с горькой обидой в голосе произнес:

— Выходит, с тем вторым молодым господином Цзи вам этого не требовалось.

— Разумеется, нет. — Заметив, что его ревнуют, Цинь Юйян предпочел расставить все точки над i: — У нас с ним был брак без секса, имей в виду.

— Вот как. — На лице Су Жаньцю мгновенно расцвела улыбка — его мелкие капризы приходили и уходили так же быстро, как и возникали.

Мгновение спустя на этом же лице стали сменять друг друга самые неожиданные выражения.

Для Цинь Юйяна, мужика до мозга костей, стало откровением, что если мужчина пускается во все тяжкие, женщинам рядом делать абсолютно нечего.

Су Жаньцю, конечно, не распутничал, но был до того нежен и гибок, что прекрасно знал, как угодить партнеру.

Пока он еще не отдал ему свое сердце, он вечно смотрел исподлобья и бросал колючие слова.

Цинь Юйян никак не ожидал от Су Жаньцю такой грани; теперь же, когда тот, судя по всему, влюбился, этот полный тоски и влажного блеска взгляд заводил его в сто раз сильнее.

В итоге провозились допоздна. Когда наконец прозвучал сигнал к отступлению, на часах было уже за час ночи.

Словно наевшийся досыта тигр, Цинь Юйян тут же соскочил с постели и ополоснулся горячей водой из бадьи.

— Сяо Цю, я оставил воду, встанешь ополоснуться? — спустя десять минут он вернулся к краю кровати и спросил тихонько.

Су Жаньцю уже пал духом, решив, что этот мужчина просто молча ушел:

— Не буду, я слишком устал. — Но то, что тот не поленился вернуться и спросить, наполовину исцелило его обиду.

— Лицо хотя бы умой и задницу протри, — бросил Цинь Юйян и снова куда-то исчез.

Вернувшись с горячим полотенцем в руке, он без особой нежности прошелся им по лицу Су Жаньцю, а затем принялся вытирать ниже.

От столь неожиданной прыти и эффективности то место, которое он методично намывал, одновременно сгорало от стыда и млело от сладости.

Остатки недавней обиды из-за того, что его бросили одного, выветрились без следа, вернув его в состояние полного упоения от пережитой бури.

А вот Цинь Юйян, с самым невозмутимым видом улегшись рядом, тут же захрапел.

Су Жаньцю, втайне надеявшийся хоть на пару нежных слов или поцелуй на ночь, остался с носом.

Впрочем, злиться он не стал — на душе у него было удивительно легко, и он заснул, устроившись на плече у своего мужчины.

Утром.

— Дзинь-дзинь-дзинь... —

— Черт... — разбуженный будильником Су Жаньцю, Цинь Юйян открыл глаза и глянул на время — всего семь утра, к тому же сегодня была суббота. — Какого черта ты завел будильник?

Су Жаньцю тоже проснулся и осоловелым взглядом уставился в потолок:

— Сегодня подработка.

— Чего? — Цинь Юйян прочистил уши, отказываясь верить собственным ушам. — Я разве не говорил тебе завязывать с подработками?

Су Жаньцю помолчал пару секунд, а затем ответил:

— На что-то же надо жить? — Ему нужно было платить за учебу, отдавать долги и покрывать собственные расходы.

Лицо Цинь Юйяна почернело пуще чугунного котла:

— Слушай сюда, давай раз и навсегда: отныне за всё плачу я. — Сон окончательно слетел с него от злости. Он сел на кровати, взял свой телефон и телефон Су Жаньцю и перевел на счет Су Жаньцю все оставшиеся в WeChat деньги.

— Цинь Юйян, я сошелся с тобой не ради содержания, мне твои деньги не нужны, — упрямо глядя на него, проговорил Су Жаньцю, и в его глазах читалась сплошная тревога.

— Так какого черта ты устраиваешь мне сцены из-за денег, ставя всё с ног на голову? — в упор глядя на него, бросил Цинь Юйян, а затем вернул ему смартфон: — Звони, отказывайся от этой подработки, нечего портить людям впечатление.

— ... — Су Жаньцю не шелохнулся.

— У тебя мозги вообще набекрень? — Цинь Юйян взял его за подбородок. — Если бы я не видел насквозь, что ты за человек, стал бы я тратить время на утехи в твоей постели? Да я бы уже драпал в Сибирь и жил в свое удовольствие, каково?

— Откуда у тебя деньги? — уныло спросил Су Жаньцю. — Ты же ушел с пустыми руками и работу найти не можешь... — Неужели родители перевели ему денег за эти дни, или он снова занял у брата Мао?

— Выбил из того мистера Тао в прошлый раз, всего двадцать семь тысяч юаней. Двадцатку я запулил в акции, из оставшихся семи тысяч пять перевел тебе, а у меня в наличных еще двушка осталась, — на одном дыхании отчитался Цинь Юйян.

Су Жаньцю изумленно переглянулся с ним, вспомнив совет брата Мао: во-первых, Цинь Юйян человек хороший, а во-вторых, не стоит вести себя столь неразумно.

При этой мысли у него по спине пробежал холодок, и он в страшной спешке схватился за телефон, набрал номер работодателя и твердым голосом отказался от смены.

Одно дело — демонстрировать свое бескорыстие, но портить отношения с Цинь Юйяна из-за финансов — это и правда клиника.

http://bllate.org/book/24688/2906432