Готовый перевод Rebirth My Heart Is Not Stone / Возрождение: Моё сердце не камень: Глава 8

Когда Ци Сюань очнулся, он какое-то время чувствовал себя растерянным, но мгновение спустя вспомнил: прошлой ночью он отымел Ли Сяня! И отымел так... Глядя на человека, который всё еще крепко спал у него на груди, он почувствовал, что его плоть увязла в каком-то теплом месте — он ведь так и заснул, оставаясь внутри! Впрочем... ощущения были поистине великолепными... Черт, так нельзя! Разве он не решил на этот раз действовать постепенно?! Ему посчастливилось прожить еще одну жизнь, и в этот раз он собирался относиться к Ли Сяню как положено, покончив с отношениями содержанца; он хотел серьезно ухаживать за ним и больше никогда не быть ветреным! Но... прошлой ночью Ли Сянь был донельзя соблазнителем: разделся догола и прямо перед ним занимался самоудовлетворением, это же чистой воды искушение, разве остался бы он мужчиной, если бы стерпел?!

Он медленно выскользнул наружу, и при выходе мужского достоинства из плотяного прохода раздался отчетливый влажный чмок, после чего хлынуло обильное количество семени. Ци Сюань неожиданно покраснел. Нежный проход, в который входили всю ночь, жалко покраснел и припух, чуть приоткрывшись маленьким отверстием. Словно зачарованный, он протянул два пальца и принялся разминать вход, а затем с мягким хлюпаньем погрузил их целиком и начал без устали ворошить и выскребать внутри. Мысленно он кричал себе остановиться, но в то же время не мог совладать с собой и добавил еще один палец, после чего принялся баловаться, медленно вталкивая и выталкивая их. Нащупав простату, он принялся не спеша поглаживать ее, выписывая круги, то легко, то сильнее, словно делая ей массаж.Будучи столь похотливо изнасилованным, Ли Сянь сначала очнулся от нахлынувшего наслаждения, из его рта невольно вырвался стон, и к моменту полного пробуждения его тело уже всецело погрузилось в пучину страсти. Мужчина позади него явно заметил это: одной рукой он спереди обхватил полувстающий член Ли Сяня и принялся его легонько теребить, другой — приподнял одну его ногу, заставив принять позу мочащейся собаки, а затем, не предупреждая ни словом, с размаху вонзился в увлажнившееся и податливое входное отверстие.Ах! — вскрикнул Ли Сянь от резкого толчка, и не успел он перевести дух, как мужчина грубо вздернул его на ноги и заставил встать на четвереньки, прижав к кровати. — Нет! Не надо... остановись! Ты... ах... кто ты... а-а-а!

Мужчина с силой прижал его к постели, навалившись всем телом сверху. Обхватив его руками изнутри и накрепко прижав к себе, он полностью лишил Ли Сяня возможности двигаться. Тот мог лишь непрерывно мотать головой, словно течная сука, отдаваясь на волю мужчины, который с бешеным напором входил в него сзади, раз за разом пронзая до самого основания. От яростных ударов массивных яиц о ягодицы раздавались громкие шлепки. Каждое движение мужчины было диким и свирепым, казалось, от столь глубоких толчков у Ли Сяня вот-вот вывернет наизнанку желудок.Ах... а-а-а... а... нет... слишком сильно... ах... ун-ун... остановись... умоляю... я сейчас сломаюсь... а-а-а... ох... Услышав его распутные стоны и мольбы, мужчина с удвоенной силой принялся входить в него, яростно нанося удары в самую чувствительную точку. В таком положении он совершенно не мог разглядеть лицо мужчины, лишь смутно чувствовал, что оно ему знакомо. В ушах стояло тяжелое, хриплое дыхание и стоны мужчины, а снизу его продолжали дико и грубо терзать. Мужчина думал не только о собственном наслаждении — он также сжимал рукой его член, беспрестанно поглаживая, а временами пальцы добирались до крошечного отверстия на головке и принимались его щипать.Ли Сянь был близок к помешательству. Поскольку он находился в полном сознании, его ощущения были еще острее, чем прошлым вечером. Ему казалось, что его душа уже не выдерживает такого неистового кайфа, он вот-вот вознесся бы на небеса!

— Ох… а-а-а… ты меня уморишь… а-а-а-а… ха… — перед глазами мелькнула белая вспышка, и он мгновенно излился; уже слегка разбавленная белесоватая жидкость брызнула повсюду — на подушку, на изголовье кровати.

Мужчина же еще не кончил. Он обнял его еще крепче, чувствуя, что никак не может им насытиться, ему было жалко даже приближать собственный пик. Огромный багрово-красный член, словно копер, участил ритм и свирепо вдалбливался внутрь. Видя, что Ли Сянь уже на пределе, он наконец сделал еще несколько десятков мощных толчков, плотно прижавшись мошонкой к узкому проходу, и излил все семя прямо в самую глубь.

Ли Сянь от сильнейшего возбуждения громко и сладострастно застонал:

— Ох… как горячо! Я сгорю от этого жара… а-а-а…. м-м… как распирает… а… я больше не могу…

Мужчина тоже больше не мог сдерживаться. Наслаждаясь тем, как тугой проход сжимается и сосет его орган, он издал блаженный стон:

— Ох… детка… ты просто бесподобен… твоя задница так умело сжимает… ох… как же моему члену хорошо… я безумно люблю тебя!

Как только Ли Сянь услышал этот голос, его словно окатили с головы до ног ледяной водой — все желания мгновенно испарились. Его задний проход судорожно сжался, тело пробил дрожь, и он изо всех сил попытался вырваться из мужских объятий. Повернув голову в полном неверии, он тут же вытаращил глаза и в шоке уставился на мужчину — разве этот тип, который насиловал его раз за разом и только что, и весь прошлый вечер, не был Ци Сюанем?!Ци Сюань оттолкнул его, заставив выскользнуть наружу, и тут же слегка помрачнел — он ведь хотел побыть внутри еще немного! Он уже собирался притянуть его обратно, чтобы приласкать и успокоить, а заодно признаться, что положил на него глаз и хочет ухаживать. Хм, пусть порядок действий и немного нарушен, но он был уверен: раз в прошлой жизни Ли Сянь любил его до безумия, то в этой, стоит ему лишь искренне одарить его заботой, тот непременно снова влюбится в него. Нет, даже сильнее!

Ли Сянь уже так разозлился, что не мог выговорить и связного слова:

— Ты... ты...

Он дрожащим пальцем указывал на Ци Сюаня, свирепо глядя на него.

Еще с прошлой жизни, когда Ци Сюань так жестоко обошелся с ним ради Сяо Юя, он уже полностью разочаровался в этом мужчине. Разве может кто-то продолжать любить после того, как любимый человек нанес столь безжалостную и ядовитую рану? Вернувшись на пять лет назад, он твердо пообещал себе, что в этой жизни будет держаться от этого мужчины как можно дальше. Но что, что, что, черт возьми, это такое?! Как вышло, что, проснувшись, он снова оказался в постели с этим типом? Да еще и занимался этим так страстно! При мысли о том, как непристойно и сладострастно он только что стонал, ему хотелось провалиться сквозь землю! Какой позор, какой сплошной стыд — подумать только, как бесстыдно он вел себя прошлую ночь! Он закрыл лицо руками, совершенно не в силах смириться с этой реальностью. Лучше бы мне умереть! — думал он.

Глядя на его глубоко потрясенный вид, Ци Сюань тоже чувствовал себя уязвленным. Ведь во время их бурной и страстной близости всё было совсем иначе, а теперь, стоило им отвернуться друг от друга, как тот принял такой вид, будто горько во всем раскаивается. Неужели он настолько плох? Впрочем, если подумать... Как артисту, проснувшись утром, обнаружить, что его лишил девственности собственный генеральный директор компании — вполне естественно, что ему трудно это сразу принять, верно? Хотя он и сам хорош: такой красивый, с прекрасной фигурой, да к тому же и в постели хорош (Ли Сянь: вообще-то сейчас совсем не об этом!).Поэтому он, ничтоже сумняшеся, подкатился ближе и с угодливой улыбкой произнес: Детка, А-Сянь, я… (Я влюбился в тебя с первого взгляда, со второго — потерял голову, давай начнем встречаться с серьезным намерением пожениться?) Эти слова он сказать не успел, потому что Ли Сянь, рассерженный от смущения, прервал его звонкой пощечиной… От удара его голову откинуло в сторону, а в ушах зазвенело. Он что, вложил всю силу? Какая же лютая должна быть ненависть! Его левая щека постепенно опухала, и только благодаря смуглому от природы оттенку кожи краснота бросалась в глаза не так сильно… Впрочем, выходить в таком виде на улицу все равно ужасно позорно!

Он в шоке схватился за щеку, не веря происходящему: неужели Ли Сянь может быть настолько бессердечным и холодным после близости! Раньше-то он смотрел на него только с нежностью! Как Ли Сянь вообще мог поднять на него руку! Ошеломленный, он думал о том, неужели после возвращения на пять лет назад что-то в этом мире уже изменилось? Неужели прежде ласковый и преданный Ли Сянь превратился в безжалостного и бессердечного человека? О нет! Он просто не мог смириться с такой пропастью! Он совершенно забыл, что в этот момент Ли Сянь еще знать его не знает.

Отвесив ему пощечину, Ли Сянь, ни на кого не оглядываясь, подпер рукой поясницу и кое-какковыляя направился в ватную. Уже на пороге он свирепо зыркнул на него, а затем со злобным стуком захлопнул дверь… Оставив его в полном одиночестве.

Ли Сяню в ванной комнате сейчас тоже пришлось несладко. Хотя он вел себя как порядочный невинный мужчина, ставший жертвой насилия со стороны представителя своего же пола, это не могло скрыть его взъерошенные и растерзанные чувства.

Разве сегодня не тот самый день, когда должны были ярко и страстно столкнуться Ци Сянь и его заветная чистая лотосовая царевна Сяо Юй? Даже если они перепились и оказались в постели в порыве страсти, это должны были быть эти двое, верно? Где-то произошла ошибка? С чего бы Ци Сяню с ним… Он прекрасно помнил: в прошлой жизни для Ци Сяня он был всего лишь средством для сброса напряжения, а настоящей любовью Ци Сяня всегда был именно Сяо Юй, в этом он был уверен лучше некуда. И раз уж выпал шанс прожить жизнь заново, то раз уж Сяо Юй объявился на несколько лет раньше, разве Ци Сянь не должен был влюбиться в него с первого взгляда? В таком случае его самого в этот момент просто обязаны были проигнорировать. С какого перепугу Ци Сянь притащил в постель именно его, да еще и предавался с ним такой дикой страсти… Память о прошлой ночи захлестнула его с новой силой, отчего он был готов сгореть со стыда. Его нынешнее тело ведь очевидно до сих пор было девственным, а выглядело так, будто с ним уже не раз и не два проделывали всякие распутные вещи… Ах… зря он всё-таки выпил столько вина… Какая неосторожность… Кстати, во время застолья Ци Сянь совсем не выказывал к нему никакого интереса…

Тук-тук-тук-тук-тук! Череда резких ударов в дверь заставила очнуться сидевшего на коленях на кровати и погруженного в оцепенение Ци Сяня. Какой идиот посмел помешать! У меня самого душа горит огнем, а тут кто-то нарывается!

Ци Сянь схватил халат и разъяренным шагом направился к двери. На ходу напустив на себя свирепый вид, он резко распахнул створку, собираясь выплеснуть гнев, но тут же замер — на пороге стоял Сяо Юй.

Где А-Сянь? — голос Сяо Юя был таким мрачным, будто с него капала вода. На его лице отражалось раздражение человека, страдающего от тяжелого похмелья, а его налитые кровью глаза смотрели так, будто он был готов прямо сейчас броситься на Ци Сяня и разорвать его на куски.

Глядя на него, Ци Сянь внезапно испытал злорадное удовольствие оттого, что снова опередил соперника.

Самодовольно искривив губы, он просто оттолкнул дверь ногой. Сяо Юй тут же уловил тяжелый, густой запах мускуса после бурной близости. Огромная кровать в комнате была полностью разворочена, повсюду виднелись следы высохшей и еще не высохшей белесой жидкости, одежда, брюки и обувь валялись в беспорядке на ковре — по одному только этому виду можно было понять, насколько безумной была прошлая ночь, а возможно, они даже успели разок повторить всё это утром!

Сяо Юй с скрипом сжал зубы, вперив в Ци Сяня кровянистый взгляд, его костяшки пальцев хрустели от напряжения. Ци Сянь же с деланным дружелюбием произнес: А-Сянь? Он принимает ванну, ты по какому-то делу? Хочешь войти и подождать? Ах да, он ужасно устал за прошлую ночь. Последняя фраза была чистой воды издевкой. Сияя от самодовольства, он с ухмылкой смотрел на Сяо Юя, напрочь забыв, что каких-то пару минут назад сам выглядел жалкой и обиженной брошенной женой.

Его слова еще не затихли, когда Сяо Юй, словно исчерпав все пределы терпения, обрушил удар кулаком прямо ему в переносицу. Ци Сянь хоть и ждал подвоха, но все равно рухнул от этого удара на пол. Схватившись за нос и взвыв от боли, он тут же вскочил и ответил ударом в живот Сяо Юя. Ему уже доводилось испытывать на себе боевые навыки Сяо Юя в прошлой жизни, но и он сам пальцем делан не был! От удара Сяо Юй отступил на несколько шагов назад и привалился к стене. Переведя дыхание, он медленно выпрямился, с бесстрастным лицом посмотрел на Ци Сяня, чуть качнул головой в сторону коридора и молча зашагал прочь. Ци Сянь захлопнул дверь и, даже не подумав переодеться из одного лишь банного халата, почувствовал, как внутри него всё закипает от возбуждения (кхе-кхе, без пошлых мыслей!), требуя хорошей, отвязной драки с этим ублюдком! Что из себя воображает этот смазливый щенок, строящий из себя крутого! Руки чесались отметелить его уже давным-давно!

Не обменявшись ни единым словом, оба поднялись на лифте на крышу-террасу и сошлись в жестокой драке, в которой каждый явно желал другому скорейшей смерти. Яисто яростно нанося удары, Сяо Юй думал о том, что во всем виноват этот ублюдок и подонок! Как он смел играть с чувствами А-Сяня! Имея А-Сяня, он продолжал таскаться за всеми подряд, причиняя А-Сяню боль! И из-за него А-Сянь принял столь нелепую и страшную смерть! А теперь он еще смеет пользоваться чужой уязвимостью и касаться А-Сяня! Непростительно! А Ци Сянь, нанося удары в ответ, думал о том, что во всем виноват этот хитрожопый тупица! Проклятая тварь! Если бы не его попытки рассорить его с А-Сянем, они бы до сих пор были вместе, и разве погиб бы А-Сянь столь несправедливой смертью? Подумаешь, великая неприступная ледяная красота! Тьфу! Каким же слепцом он был в прошлой жизни, раз запал на этого коварного ядовитого щенка! Позор всей жизни! Приперся пораньше к А-Сяню и околачивается тут! Точно замышляет что-то недоброе! Сдохни!

Они лупцевали друг друга с переменным успехом, и вскоре оба обзавелись синяками и ссадинами — в этой схватке никто не смог получить верх.

А что же в это время делал Ли Сянь? Он сидел на корточках под струями душа, засунув палец себе в задний проход и с трудом выскребая наружу сперму, которую Ци Сянь накончал в него прошлым вечером и сегодняшним утром. Сколько вообще излил этот негодяй?! Почему он до сих пор не умер от истощения всех жизненных сил?

Когда Ли Сянь наконец закончил приводить себя в порядок и вышел из ванной, то обнаружил, что Ци Сяня в комнате уже нет. Он холодно усмехнулся: этот гад наверняка вообразил, будто он, крупный босс, снизошел до того, чтобы переспать с малоизвестным актером из собственной компании. Уж точно этот наглец не ожидал, что у какого-то артиста без связей, денег и влиятельных покровителей хватит духу отвесить ему пощечину, даже когда дело зашло так далеко. К настоящему моменту Ли Сянь уже полностью успокоился и, не спеша собравшись, покинул номер. Появляться на съемочной площадке в ближайшие пару дней он не мог, поэтому позвонил Юй Хуну отпроситься, но в ответ услышал, что у всей съемочной группы объявлена неделя каникул, чтобы актеры могли как следует отдохнуть, причем в голосе режиссера явственно проскальзывало нечто вроде почтительности. Почтительности? Ли Сянь мгновенно ощутил странный привкус во всем этом.

Хотя режиссура Юй Хуна была посредственной, в тусовке он слыл прожженным старым лисом, который за эти годы в Аотэн поднялся выше некуда. Разве стал бы он сам приводить на ложе к Ци Сяню любого, на кого тот укажет? С того самого момента, как Ци Сянь свалился на съемочную площадку с небес, он ведь наверняка уже всё понял, верно? Только и ждал высочайшего указа от генерального директора. Поразмыслив над этим, Ли Сянь окончательно убедился, что Юй Хун в курсе вчерашних событий.

Шел ли Ци Сянь на это из минутной прихоти или снова задумал взять его под свое крыло — Ли Сянь в любом случае собирался ответить отказом. И что с того, если он его оскорбит? Хуже, чем в прошлой жизни, всё равно уже не будет. Так что он со спокойной совестью предался заслуженному отдыху, в котором не было ни Ци Сяня, ни Сяо Юя… Пока на его телефоне не высветился один знакомый номер.

То, что хочется сказать автору:

Характеры людей после перерождения могут меняться, например, негодяй-любовник порой ведет себя слегка чудаковато.

http://bllate.org/book/24687/2906386