Готовый перевод How to Deal With Ex-Boyfriends Attacking / Бывшие наступают: как выжить в мирной жизни: Глава 8

Цзян-саньшао недоверчиво вытаращил глаза: — Да как это...

Бай Юэшэн, не дожидаясь, пока тот договорит, холодно перебил: — Верно, он мой возлюбленный.

Цзян-саньшао остолбенел, Цю Чанфэн тоже на миг замер, но затем уголки его тонких губ изогнулись в улыбке, холодность рассеялась, уступив место капле изящного очарования.

Бай Юэшэн с глубоким извинением обратился к Цзян Мину: — Ты сам всё видишь: у меня есть любимый человек, я сильно его люблю и хочу быть только с ним, поэтому уходи.

Цю Чанфэн прекрасно знал, что Бай Юэшэн несёт откровенную чушь, но веселье в глубине его глаз становилось лишь отчётливее.

Взглянув на Цзян Мина, можно было заметить, что тот уже был готов расплакаться: — А-Шэн...

Бай Юэшэн отрезал коротко и чётко: — Такие дела невозможно заставить полюбить через силу, так что мне остаётся лишь извиниться перед тобой. Больше нам не нужно встречаться!

Сказав это, Бай Юэшэн схватил Цю Чанфэня за руку и стремительно покинул западный ресторан.

Эту драматичную сцену с двумя парнями наверняка кто-то снял на камеру, так что придётся предупредить А Цзю, чтобы он взломал сайт... Ладно, ещё неизвестно, в какой именно игре А Цзю сейчас охмуряет молоденьких девчонок...

Кошмар! Учитель Бай глубоко увяз в мысли: с тех пор, как он попал на Землю, этот кошмар не прекращался ни на минуту!

Сначала Джереми, теперь Цю Чанфэн. Бай Юэшэн понятия не имел, что случилось с хвалёной несокрушимой пространственно-временной преградой, почему все они — один за другим — явились в этот крошечный, жалкий мир Земли.

Если Джереми в порыве ярости мог разнести всю Землю, то Цю Чанфэн при малейшем недовольстве был способен лишь слегка взмахнуть рукой, чтобы превратить это место в настоящий ад.

Он был единственным Истинным Демоном между небом и землёй, повелевающим всеми демонами и духами мира, носящим в себе неисчислимые залежи негативных эмоций. На том высокоуровневом Побережье Самосовершенствования он в одиночку вырезал три секты, напрямую уничтожив сильнейшие три силы и погрузив половину мира в море огня — что уж говорить о Земле. Для него это место выглядело словно беззащитный младенец, и сделать с ним всё, что захочется, было вопросом одного мгновения.

Бай Юэшэн не хотел провалить задание, но он прекрасно знал Цю Чанфэня: слепое потакание этому парню лишь раззадорило бы его, заставив зайти ещё дальше. Сначала дать по шапке, а потом подсластить пилюлю — вот единственный верный путь.

К тому же, Бай Юэшэн и сам кипел от злости, ведь их последние дни в том мире завершились, мягко говоря, на минорной ноте.

Цю Чанфэн продержал его в заточении целых двадцать лет. Хотя Бай Юэшэн и скрыл от него правду первым, это не давало тому права творить бесчинства!

Бай Юэшэн больше не обращал внимания на запланированное на второй половине дня совещание и прямиком повёл Цю Чанфэня обратно в квартиру.

Как только бронированная дверь захлопнулась, Бай Юэшэн воздвиг барьер, укрывая всё пространство квартиры. Это было одновременно и защитное заклинание, и запечатывающий массив.

Цю Чанфэн приподнял бровь.А Бай Юэшэн, закончив с этим, тут же отбросил его руку, уголки его взметнувшихся вверх губ опустились, а бурные чувства в глазах сменились холодной отстранённостью — эта перемена в отношении походила на переворачивание страниц книги.

Цю Чанфэн вовсе не рассердился: он прекрасно понимал, что все те слова Бай Юэшэн произнёс против воли.

К тому же, ему доводилось сталкиваться с отношением куда худшим, и то, что Бай Юэшэн сейчас вообще позволил ему войти в дом, уже само по себе стало приятным сюрпризом.

Бай Юэшэн даже не взглянул на него. Он повернулся и направился на кухню, заварил себе чашку кофе и, добавив туда целых шесть ложек сахара, с трудом заставил себя успокоиться.

Цю Чанфэн последовал за ним. Высокий, с длинными ногами, он прислонился плечом к косяку двери, скрестив руки на груди, и выглядел настолько естественно красивым, будто сошёл с картины.

Бай Юэшэн, однако, не испытывал ни малейшего желания любоваться этим зрелищем и в глубине души даже отборно выругался: звериный облик под человеческой маской, сопляк!

— А-Шэн, — первым подал голос Цю Чанфэн. — В этот раз я искал тебя девяносто восемь лет.

Бай Юэшэн холодно хмыкнул и саркастично бросил: — Какая тяжелая у тебя была работа.

Цю Чанфэн полностью отбросил свой прежний капризный и своенравный нрав, став невероятно мягким — с таким покладистым характером, пожалуй, все павшие от его меча люди умирали с открытыми от удивления глазами. Он тихо произнёс: — Я очень сильно скучал по тебе. Больше не уходи, хорошо?

Бай Юэшэн ответил: — Твоей «тоски» я принять не могу.

Несмотря на то, что Бай Юэшэн раз за разом осыпал его холодными словами, Цю Чанфэн проявил терпение и мягко проговорил: — Раньше я был неправ, впредь такого больше не повторится.

Все мужья после домашнего насилия выглядели точно так же, и Бай Юэшэн выразил презрительное фи: — Того, что ты натворил, с лихвой хватило бы, чтобы я убил тебя несколько десятков раз. Я сдерживаюсь лишь из старой привязанности и не хочу поднимать меч, но и ты не испытывай моё терпение. Когда эта капля чувств исчерпается, я...

Цю Чанфэн не пожелал слушать дальше и прервал его, причём перевёл тему предельно неуклюже: — Воздух здесь тяжёлый, духовная энергия скудна. Сможет ли твое тело выдержать такое?

Он сменил тему, и Бай Юэшэн не стал ворошить прошлое, лишь взял чашку с кофе и направился к выходу из кухни: — Не стоит твоего беспокойства.

Когда он проходил мимо Цю Чанфэня, тот резко схватил его за запястье и тихо позвал: — А-Шэн. В этом голосе звучало сто процентов жалости к себе.

Бай Юэшэн поднял на него взгляд: — Отпусти.

Цю Чанфэн тут же разжал пальцы.

Бай Юэшэн даже не посмотрел на него и прямиком направился в гостиную. Устроившись на мягком кожаном диване, он сделал глоток обжигающего, невероятно сладкого кофе. Настроение заметно улучшилось. Полностью проигнорировав стоявшего за спиной высокого и красивого мужчину, Бай Юэшэн нажал кнопку пульта и наугад включил какой-то фильм.

Это была популярная новинка про всякую нечисть — демонов и призраков. Бай Юэшэн подумал, что картина отлично подходит к моменту: стоило посмотреть на тамошнего главного демона, мысленно примерив его образ на Цю Чанфэня, как на душе становилось радостно от мысли, что в конце этого демона вышколят до такого жалкого состояния!

Фильм неожиданно увлёк. Ближе к развязке Бай Юэшэн вдруг заметил, что Цю Чанфэн всё это время так и не последовал за ним.

Ушёл? Абсолютно исключено.

Тогда где же он?

Бай Юэшэн поднялся с дивана и, выключая телевизор, услышал возню на кухне.

Он нахмурился, гадая, что за фокусы удумал этот тип. Хотя Бай Юэшэн вовсе не горел желанием общаться с ним по собственной воле, определённая бдительность не помешала бы — главным образом из опасений, что Цю Чанфэн примется куролесить по малейшему поводу.

На Побережье Самосовершенствования он его не боялся: если устраивать бучу, то вместе, и ещё вопрос, кто кого угробит. Но на Земле Бай Юэшэн был обязан беречь собственное задание по прорыву, висевшее на волоске.

Только он собрался пойти туда, как дверь кухни отворилась. Цю Чанфэн, обладавший божественной и отрешённой от мирской суеты внешностью, сейчас стоял с закатанными рукавами. В его белых, изящных руках, привычно державших лишь божественное оружие, покоилось блюдо из фарфора с синей росписью, на котором аккуратно лежало несколько десятков миниатюрных, искусно сделанных пирожных.

Следом за ним нахлынул знакомый, но в то же время слегка далёкий насыщенный сладкий аромат. Бай Юэшэн резко распахнул глаза: — Это Плод Тысячи Закалок??

Цю Чанфэн с лёгкой улыбкой произнёс: — Верно, я знаю, что ты их любишь.

Плод Тысячи Закалок являлся чрезвычайно редким фруктом с Побережья Самосовершенствования. По правде говоря, он не обладал какими-то особыми свойствами, а для таких могущественных практиков, как Бай Юэшэн, приблизившихся к Стадии Превращения Божества, и вовсе не представлял практической ценности. Однако Бай Юэшэн питал к ним слабость исключительно из-за сладости. Если макаруны из западного ресторана за школой могли растопить сердце учителя Бай, то одна эта крошечная ягода Плода Тысячи Закалок способна была отправить самого учителя Бай прямиком на небеса.

Цю Чанфэн с замиранием сердца спросил: — Попробуешь?

Бай Юэшэн заерзал от соблазна.

Цю Чанфэн поставил фарфоровое блюдо на стол, повернулся, чтобы вернуться на кухню, и бросил на ходу: — Я ещё сварил вино из Плода Тысячи Закалок, отведаешь вместе с ними.

Бай Юэшэн больше не мог сдерживаться. За богатство гибнут люди, за еду — птицы; раз уж разжиться деньгами ему не светило, упустить такое лакомство означало бы только одно — лучше сразу умереть.

Когда Цю Чанфэн вышел снова, его взору предстала картина: половина сладостей уже исчезла, а прекрасный мужчина сидит с чопорным видом в высоком кресле, и в уголке его рта застряла капелька розоватого сока.

В мгновение ока вообразив восхитительный вкус этих гладких губ, Цю Чанфэн почувствовал, как у него тревожно сжалось сердце.

Бай Юэшэн по-прежнему не горел желанием с ним разговаривать, однако сейчас его взгляд так и норовил соскользнуть на стоящий в руке мужчины декантер в форме лебедя.

Жидкость внутри имела невероятно манящий светло-красный оттенок: не такая густая, как вино, слегка полупрозрачная, с повышенной сладостью, чей глубокий богатый вкус при первом же глотке способен вскружить голову и погрузить в сладкий дурман.

Бай Юэшэн испытывал нетерпение.

Цю Чанфэн не стал томить его ожиданием и лично налил ему бокал: — Вкус, пожалуй, хуже, чем раньше, всё-таки времени прошло слишком мало.

Бай Юэшэн фыркнул, но его пальцы сами потянулись к бокалу. Сделав первый глоток, он мгновенно широко раскрыл глаза, и весь его облик словно засиял изнутри.

Цю Чанфэн приложил колоссальные усилия, чтобы удержаться и не повалить его прямо на этот мраморный обеденный стол.

Бай Юэшэн действительно не ожидал, что Цю Чанфэн владеет таким мастерством, и не удержался от похвалы: — За эти сотню лет ты здорово прибавил в умениях.

Цю Чанфэн тихо усмехнулся: — Всё, что ты ел раньше, я всегда готовил своими руками.

— А? — ошеломлённо посмотрел на него Бай Юэшэн.

Цю Чанфэн встретился с ним взглядом. Его тёмные глаза казались бездонными; несмотря на трудночитаемые эмоции, в них отражался только один этот человек: — Разве мог я доверить кому-то другому то, что тебе нравится?

Бай Юэшэн искренне поразился.

Если не брать в расчет последние двадцать лет, до этого они провели вместе шесть-семь сотен лет. Хотя это Бай Юэшэн приютил Цю Чанфэня у себя, но с тех пор, как между ними неизбежно возникла интимная связь, Цю Чанфэн взял на себя все бытовые хлопоты, единолично ведая их питанием и распорядком дня. У тогдашнего Бай Юэшэна водились деньги и толпы слуг, поэтому ему и в голову не приходило, что вся та еда, которую он поглощал, на самом деле была приготовлена руками Цю Чанфэня.

Заметив, что отношение Бай Юэшэна заметно смягчилось, Цю Чанфэн подсел чуть ближе и, подняв руку, легко коснулся его губ: — Ешь медленнее. Если тебе так нравится, я в будущем...

Он не успел договорить, как Бай Юэшэн резко вскинул на него взгляд, смягчив голос: — Почему ты пришёл сюда?

Он наконец-то соизволил заговорить с ним нормально, и этот лишённый едких насмешек тон заставил сердце Цю Чанфэня затрепетать. Не в силах сдержаться, он наклонился и впился в нежные, пахнущие сладостью губы.

— М-м... — от этого поцелуя Бай Юэшэн чуть не остался без воздуха.

Его невольный сдавленный стон подействовал на Цю Чанфэня подобно разряду тока. Он оторвался от его губ и принялся осыпать частыми поцелуями кожу ниже: скользнул по острому подбородку, перекинулся на изящную, прекрасную шею...

Внезапно Цю Чанфэн резко замер, намертво вперив взгляд в одно багрово-розовое пятнышко на его белой коже.

http://bllate.org/book/24684/2906019