Глава 21. Дождавшись юношу
— Я сделал что-то не так? — Джошуа убрал руку и резко отпрыгнул назад, мгновенно увеличивая дистанцию между собой и Киноимператором Пэем.
Все пришли в себя, и их взгляды тут же приковались к Джошуа.
Заметив на лице юноши невинность, столь разительно контрастировавшую с его только что грозным видом, они на мгновение даже потеряли дар речи, застыв в каком-то полусне, где стиралась грань между реальностью и иллюзией.
— Нет, — негромко произнес Киноимператор Пэй. — У тебя прекрасная способность к обучению.
Услышав столь щедрую похвалу, Джошуа тут же широко улыбнулся. Когда он так лучезарно улыбался, его глаза слегка сужались, а уголки приподнимались в утонченном изгибе. Это выглядело невыразимо красиво, заставляя сердце трепетать, но в то же время не позволяя никому даже помыслить о том, чтобы прикоснуться к нему.
Киноимператор Пэй замер на месте, совершенно не соображая, как ему на это реагировать.
К счастью, живот Джошуа издал отчетливое урчание, окончательно разрушив странную атмосферу.
— Скоро полдень... — Киноимператор Пэй внезапно опомнился. — Эм, может, в обед...
Он не успел договорить, как Цзинь Ичуань подтолкнул стоявшего рядом помощника. Помощник мгновенно сообразил, что к чему, и поспешно произнес с улыбкой:
— Сегодня господин Цзинь угощает всю съемочную группу обедом!
Находящиеся поблизости сотрудники совершенно не ожидали такого поворота, но, немного постояв в оцепенении, тут же радостно зашумели:
— Спасибо, господин Цзинь!
— Спасибо, директор Цзинь!
Поддавшись всеобщему ликованию, Киноимператор Пэй был вынужден проглотить вторую половину своей фразы.
Самого же Джошуа вопрос о том, кто именно платит за обед, волновал меньше всего.
Главное, чтобы кормили.
В конце концов, еда на съемочной группе была так себе, но бедный эльф не мог позволить себе перебирать харчами — оставалось только послушно проглатывать то, что дают. Поев еще пару раз, Джошуа начал чувствовать, что у него скоро разовьется истощение. В конце концов, он всего лишь недавно совершеннолетний эльф...
Из-за того, что Цзинь Ичуань решил угостить съемочную группу, ближе к полудню съемки приостановили, и все объявили перерыв.
Вскоре прибыла служба доставки, приведя на площадку мини-хого с бараниной, напитки и фрукты. Еды хватило на всех с избытком.
Вэй Чжи, надкусывая красный виноград, не удержался от вздоха:
— Сегодня нам тоже перепало счастья за счет съемочной группы. Как же здорово быть богатым... Раньше те звездные артисты, что на слуху, максимум могли угостить всех молочным чаем. А господин Цзинь выглядит так, будто намерен перетащить сюда весь отель целиком.
Джошуа как раз откусил кусочек мяса и неторопливо пережевывал его, поэтому ничего не ответил.
Однако в душе он полностью разделял слова Вэй Чжи.
Как же здорово быть богатым.
Джошуа проглотил мясо и сделал два глотка молочного чая, чувствуя, как в желудке разливается приятное тепло.
Богатые люди — это просто чудо.
Джошуа перевел взгляд — раз, другой — и уставился на того самого господина Цзиня.
В глазах юноши миллиардер Цзинь сиял золотым светом еще ярче прежнего.
— Директор Цзинь?
— Директор Цзинь? Мы тоже будем это есть? — поинтересовался помощник.
— Мм. — Ответ прозвучал на редкость рассеянно.
Цзинь Ичуань уже давно заметил, что Джошуа смотрит на него. Во взгляде юноши читалась едва ли не нотка восторга, словно он разглядывал какую-то диковинную вещицу. Юноша смотрел на него с таким сосредоточенным вниманием, что хотя внешне Цзинь Ичуань сохранял невозмутимое спокойствие, сердце в его груди готово было выпрыгнуть наружу.
Как на свете мог появиться человек, у которого абсолютно всё — от кончиков волос до пяточек — выглядело именно так, как ему нравилось?
Как мог существовать тот, чья невинная и чистая улыбка заставляла инстинктивно чувствовать себя совершенно беспомощным?
— Директор Цзинь? — помощник заметил, что босс снова витает в облаках.
Выглядело это крайне необычно...
Помощник невольно вспомнил ходившие в секретариате упорные слухи о том, что босс пытается научиться преданно следовать за кумиром...
Цзинь Ичуань внезапно произнес:
— Скажи режиссеру Гу, что ужин я тоже беру на себя.
Помощник на секунду замер, кивнул и тут же умчался выполнять поручение.
Точно!
Босс и вправду преследует кумира!
Но... за кем же ухаживает босс?
Узнав, что Цзинь Ичуань намерен накормить ужином всю съемочную группу, режиссёр Гу, разумеется, очень обрадовался. В конце концов, это означало, что инвестор благосклонно настроен по отношению к проекту. А такое случалось редко.
Стоявший рядом сотрудник с улыбкой польстил:
— Как же режиссер Гу и господин Цзинь ладят!
— Да-да! И все мы тоже в выигрыше, — подхватили остальные.
Лучше бы они об этом не заикались: услышав такое, режиссер Гу вдруг почувствовал, что что-то здесь не так.
Его отношения с господином Цзинем ограничивались лишь поверхностным знакомством из разряда взаимного уважения. И уж скорее господин Цзинь ценил не столько его самого, сколько его режиссерский талант и способность приносить кассовые сборы и награды.
Господин Цзинь — бизнесмен, стал бы он делать что-то себе в убыток?
Судя по прошлому опыту, с самого этапа кастинга и до начала съемок господин Цзинь ни разу не появлялся на площадке. И как бы ни бушевали снаружи критики, утверждая, что он сделал неверный выбор и взял на роль Ланса неподходящего человека, господин Цзинь хранил абсолютное молчание.
Было очевидно, что эта съемочная группа не так уж важна для господина Цзиня — по крайней мере, до тех пор, пока они не докажут свою способность зарабатывать деньги.
Тогда... ради чего всё это?
Режиссер Гу замер, внезапно осознав, что больше не может прочитать мысли Цзинь Ичуаня.
— Всё, закройте рты, — оборвал их споры режиссер Гу.
Сотрудники тут же смущенно притихли.
В мгновение ока наступил второй половины дня.
Благодаря щедрости Цзинь Ичуаня, угостившего всю съемочную группу едой и напитками, да еще и присматривавшего за всем лично, весь оставшийся день персонал и актеры работали с удвоенным усердием.
Исключение составляли лишь Джошуа, Шэнь Тяньжуй и Киноимператор Пэй, не проявлявшие никакой особой суеты.
Менеджер Шэнь Тяньжуя немного занервничал и не удержался от вопроса:
— Брат Шэнь, проявите же хоть какую-то активность!
— Какую еще активность? — лицо Шэнь Тяньжуя помрачнело. Он полулежал в кресле, выглядя куда большим хозяином жизни, чем сам инвестор Цзинь.
Его переполняло глухое раздражение еще с тех пор, как Джошуа репетировал сцену с этим придурком Пэй Цзибаем.
Они были слишком близки... На секунду Шэнь Тяньжую даже показалось, что Джошуа собирается поцеловать его! От одной этой мысли внутри всё закипало от злости.
Это недовольство тянулось у него до самого вечера. Стоило вспомнить, что после обеда их ждет совместная сцена и репетицию придется повторить, как у Шэнь Тяньжуя начинало покалывать сердце.
— Директор Цзинь смотрит со стороны, разве вы не должны показать себя? Ну хотя бы... хотя бы полистайте сценарий...
— ... — Шэнь Тяньжуй проигнорировал его.
Помощник робко вставил сбоку:
— Брат Шэнь, кроме дневных сцен, сегодня вечером у вас с Джошуа еще одна совместная сцена.
Раскачивающийся в кресле Шэнь Тяньжуй резко замер, повернулся и впился взглядом в помощника:
— У меня сегодня вечером сцена с Джошуа?
— Угу, — робко кивнул тот.
Лицо Шэнь Тяньжуя тут же слегка изменилось, он выпрямился:
— Где сценарий?
— Вот-вот, здесь!
— Спроси у группы расписание на ближайшие дни.
— Тоже здесь!
Шэнь Тяньжуй схватил всё разом, но сначала полез не в текст сценария, а открыл график съемок и принялся тщательно пересчитывать сцены.
— Одна, две, три...
За всю следующую неделю наберется от силы пять сцен с ним и Джошуа.
А у Киноимператора Пэя с Джошуа их целых одиннадцать! Черт побери, целых одиннадцать!
С безэмоциональным лицом Шэнь Тяньжуй отбросил расписание в сторону и наконец открыл сценарий.
Внезапно его глаза сузились:
— Сегодня вечером у нас с Джошуа... сцена рукопашного боя вплотную... — тягуче произнес Шэнь Тяньжуй. И хотя он говорил тихо, в его голосе явственно пробивались радость и торжество.
По сюжету персонаж Ланса — принц эльфов, а эльфы от природы гениальны в дальнем бою. Вооружившись луками и острыми стрелами, они вовсе не нуждались в ближнем бою.
Во всем сценарии было ровно две сцены рукопашных схваток.
Одна с Киноимператором Пэем, а вторая — с ним.
Шэнь Тяньжуй судорожно сжал сценарий:
— Ладно, теперь я буду внимательно читать текст.
Менеджер еще не успел привыкнуть к столь резким переменам настроения подопечного:
— ???
Что вообще только что произошло?
Тем временем Джошуа и Киноимператор Пэй уже приступили к съемкам.
Взрывная сила Джошуа во время игры была невероятной, а уровень Киноимператора Пэя держался на неизменно стабильной высоте, не позволяя усомниться в его титуле.
В паре они работали безупречно, снимая практически каждую сцену с первого дубля.
К концу дня режиссер Гу сиял от ухода до уха.
— Отлично! Всем отдыхать! — объявил режиссер Гу.
Стоявшие под прицелом камер актеры тут же расслабились и неспешно направились к краю площадки.
Сегодня из-за присутствия Киноимператора Пэя большинство сотрудников поспешили к нему с водой и полотенцами, но разве мог Пэй Пэиди испытывать недостаток в помощниках? Несколько ассистентов плотным кольцом окружили звезду, так что работники со смешком отступили.
А вот вокруг Джошуа царило куда более прохладное запустение.
Съемочная группа предоставляла лишь обычную бутилированную воду, а Вэй Чжи и Шэнь Сяоси даже не догадались принести с собой термос. Сделав глоток ледяной воды, Джошуа так сильно вздрогнул от холода, что его едва ли не всего затрясло.
— Фух... фух... — изо рта Джошуа шел едва заметный пар.
Вэй Чжи испугался, не ожидав, что Джошуа настолько боится холода.
Вообще-то Джошуа мог согреть себя с помощью магии. Но в этом мире заклинания низкого уровня поддерживались с большим трудом и требовали колоссального расхода магии. В конце концов тело, может, и согрелось бы, но руки и ноги стали бы совсем ватными, так что он не устоял бы на ногах.
Джошуа шмыгнул носом и, подумав, решил не вырабатывать тепло собственными силами.
В это время Цзинь Ичуань сидел с прямой спиной.
Внешне казалось, что он сосредоточен на происходящем на площадке, но на самом деле боковым зрением он украдкой следил за Джошуа.
Он подмечал не только каждое движение и каждое слово юноши, но даже малейшие изменения выражений на его лице.
Поэтому, когда Джошуа сделал глоток воды и от холода сморщил носик, мужчина тут же это заметил.
— Купи горячего кофе, — приказал Цзинь Ичуань помощнику.
Помощник сразу всё понял:
— Угостить всю съемочную группу?
— ...Мм. — Вообще-то Цзинь Ичуань думал только об одном Джошуа. Но угостить всю группу было даже лучше — так его поступок не выглядел бы столь подозрительным.
Помощник быстро побежал выполнять поручение, и вскоре работники кофейни принесли целые партии горячего кофе.
Сначала съемочной группе — режиссеру, второму режиссеру, координаторам...
Затем главным актерам и актерам второго плана...
Даже актеры массовки получили по стаканчику.
— Что это? — Джошуа зажал в ладонях бумажный стаканчик, от которого исходило приятное тепло, мгновенно согревшее его изнутри.
— Кофе от господина Цзиня, — ответил сотрудник.
Джошуа бережно прижал к себе горячий стакан и искренне похвалил:
— Какой он хороший.
Сотрудник улыбнулся и кивнул:
— И правда.
Джошуа нетерпеливо опустил голову и сделал глоток.
— Кхе-кхе... кхе... — Джошуа закашлялся так сильно, что на глазах выступили слезы.
Как же горько!
Горько, горько, горько!
И горячо!
Джошуа высунул язык.
Кончик его розового языка слегка почернел от кофе.
Это выглядело одновременно жалко и забавно.
Прошло всего несколько десятков секунд, а чертиков в глазах Джошуа сменила гримаса горькой муки.
Выглядело это еще более жалобно.
Сотрудник испугался, решив, что у Джошуа непереносимость кофе, и поспешно поддержал его:
— Т-ты в порядке?
Джошуа тут же оттолкнул стакан обратно:
— Нет-нет, я больше не буду, держи.
Сотрудник рассмеялся сквозь слезы:
— Не любишь такое?
Джошуа отчаянно закивал. Если бы он знал заранее, что такое кофе, он бы ни за что не притронулся к нему. Какая гадость — горько, кисво, терпко... да еще и обжигает, язык чуть не сварился.
Подумав об этом, Джошуа осторожно поднял палец и легонько коснулся языка.
Уф, чувствительность вроде на месте.
Тут уж Цзинь Ичуань не выдержал.
Глядя на то, как Джошуа высовывает кончик языка, как морщит нос и глаза, а потом по-дурацки тыкает пальцем в собственный рот...
Он резко подхватился с места и направился к ним.
— Что случилось? — низким голосом спросил Цзинь Ичуань.
Хотя он и так примерно догадывался, в чем дело, для приличия нужно было изобразить участие.
Сотрудник поспешно объяснил:
— Он не любит кофе.
Знай он заранее, лучше бы заказал молочный чай.
Цзинь Ичуань нахмурился и подзвал помощника:
— Сходи поменяй, принеси Джошуа молочный чай.
Помощник кивнул и вихрем умчался прочь.
Теперь помощник и сам горько раскаялся — как он мог забыть, что кофе пьют далеко не все... Но этот новый актер тоже хорош, совсем не умеет скрывать эмоции! Этот кофе угощал директор Цзинь, а кто такой директор Цзинь? Главный инвестор их фильма!
Каким бы невкусным ни оказался напиток, следовало сидеть тише воды ниже травы!
Если такой важный человек, как директор Цзинь, решил угостить тебя горячим напитком, это величайшая честь, а ты еще нос воротишь...
— Ты в порядке? — спросил Цзинь Ичуань.
— Всё в порядке, всё в порядке... — Вэй Чжи боялся, что за Джошуа закрепится репутация капризного и нежного создания, и поспешил ответить за него.
Но Цзинь Ичуань не удостоил его и взглядом, продолжая сверлить глазами макушку Джошуа.
— Обжегся? — снова спросил Цзинь Ичуань.
Джошуа покачал головой. Его лицо по-прежнему оставалось сморщенным, он закусил губу, а через секунду, видимо решив, что во рту по-прежнему жутко горько, снова высунул кончик языка.
Цзинь Ичуань был окончательно повержен.
Вблизи это оказалось в сто раз милее, чем издалека!
Мужчина испытал странное, давящее беспокойство.
Неужели кофе настолько горький?
Как можно заглушить эту горечь?
Где здесь продают сахар?
Директору Цзиню никогда прежде не доводилось попадать в подобные ситуации, и он на мгновение растерялся.
— В чем дело? — за те же пару секунд Шэнь Тяньжуй тоже отбросил сценарий и подбежал к ним.
Если бы не присутствие Цзинь Ичуаня, Шэнь Тяньжуй непременно окинул бы всех грозным взглядом и потребовал узнать, кто посмел обидеть Джошуа.
Оказавшись в центре такого внимания, Джошуа почувствовал себя немного неловко. Он замахал руками, собираясь что-то сказать, но прислушался к ощущениям — во рту все еще стояла горечь, и он снова невольно высунул язык.
И правда, ужасно горько!
Эльфы никогда в жизни не пробовали такой гадости!
— Сахар. — Сбоку протянулась рука и вложила в ладонь Джошуа молочную конфету.
Джошуа поднял глаза.
Это был менеджер Киноимператора Пэя.
Джошуа кивнул, развернул фантик и быстро закинул конфету в рот. Во рту тут же распространился сладкий молочный вкус, и Джошуа почувствовал, что жизнь в него вернулась.
— Спасибо, — сказал Джошуа менеджеру Киноимператора Пэя.
Возможно, из-за только что съеденной конфеты Цзинь Ичуаню показалось, что эти простые слова, слетевшие с губ Джошуа, звучат необычайно сладко.
Цзинь Ичуань неосознанно потер подушечки пальцев и метнул на менеджера тяжелый взгляд.
Видите ли, тот догадался принести сахар, а он — нет.
Менеджер, впрочем, взгляда Цзинь Ичуаня не заметил. Честно говоря, он и сам не горел желанием подходить.
Подумаешь, выпил кофе и скривился! Киноимператор Пэй еще заставил его тащиться сюда с этой карамелькой.
На словах он твердил, что хочет поддержать новичка, но стоило ли проявлять такую удушающую заботу?
Если бы не замеченный поблизости директор Цзинь, он бы и с места не сдвинулся.
Вручив конфету, менеджер не стал задерживаться и с вежливой улыбкой бросил:
— Не за что, — после чего развернулся и ушел.
Как раз в этот момент вернулся помощник Цзинь Ичуаня.
Он протянул Джошуа стаканчик с новоприобретенным молочным чаем.
— Спасибо. — Джошуа взял чай, поднес к носу и принюхался, убедившись, что кофейным духом там и не пахнет, после чего с жадностью припал к трубочке.
Цзинь Ичуань с высоты своего роста стоял рядом и, опустив голову, наблюдал, как щеки Джошуа комично раздуваются, и за пару мгновений тот опустошил больше половины стакана.
Дальше пить он не стал.
Иначе придется отрыгивать.
Маленький принц эльфов не мог позволить себе столь неэстетичные вольности.
Джошуа с сожалением посмотрел на остатки чая и протянул стакан Вэй Чжи.
Закончив с этим ритуалом, он поднял глаза на Цзинь Ичуаня:
— Спасибо.
Цзинь Ичуань тут же решил, что слова благодарности из уст Джошуа стали еще слаще, и теперь ему хотелось купить для юноши не две, а по меньшей мере десяток порций молочного чая.
Но следом Джошуа повернулся к помощнику и тоже бросил:
— Спасибо.
После столь щедрой россыпи благодарностей директор Цзинь, так и не дождавшийся уникального отношения к своей персоне, испытал легкое, едва уловимое... огорчение.
Заметив, что Цзинь Ичуань не спешит уходить, Вэй Чжи занервничал пуще прежнего.
— Д-директор Цзинь, у вас еще есть какие-то указания?
Цзинь Ичуань бросил на него долгий взгляд.
Совершенно не умеет читать обстановку.
Впрочем, задерживаться дольше было и впрямь неудобно, поэтому Цзинь Ичуань молча развернулся и зашагал прочь.
Стоило ему удалиться, как сотрудники принялись оживленно шептаться:
— Надо же, а директор Цзинь оказался таким простым в общении...
— Не зря он такой богач!
— Повезло же Сяо Цяо!
— Да-да, повезло Сяо Цяо...
Джошуа сделал вид, что с головой погрузился в изучение сценария, хотя всё его содержимое уже давным-давно отпечаталось в его памяти.
Прикрывшись сценарием от чужих глаз, он тихонько отрыгнул.
Упс.
Всё-таки не удержался.
В следующий раз нельзя пить так много. Джошуа облизнул губы.
Как же всё-таки интересен этот человеческий мир...
И еды полно, и питья. Вот бы прихватить всё это в Лес Эльфов.
Сидевший неподалеку Цзинь Ичуань бросил быстрый взгляд в сторону Джошуа.
Какая прелесть.
Даже сценарий поднял повыше и читает с таким серьезным видом...
До чего же милый!
В мгновение ока наступил вечер.
Съемочная группа по традиции заговорила о том, что они снова поужинали за счет господина Цзиня.
На смену полуденному мини-хого с бараниной пришел ужин из морепродуктов, а сотрудники принесли немного слабоалкогольных напитков — вечером было холодно, и пара глотков не помешала бы для сугрева.
Всего за один день директор Цзинь окончательно завоевал сердца всей съемочной группы.
Этих двух обедов и стаканчика кофе было более чем достаточно, чтобы они могли хвастаться перед знакомыми всю оставшуюся жизнь!
После ужина съемки возобновились.
На этот раз предстояла совместная сцена Шэнь Тяньжуя и Джошуа.
Шэнь Тяньжуй исполнял роль второго плана — Дункана, закадычного друга главного героя, принципиального и ненавидящего зло мечника. Поначалу он испытывал глубокую симпатию к принцу эльфов, но когда в финале обнаружил, что эльфийский принц вовсе не так чист, невинен, высоконравственен и жалостлив, как гласят легенды, Дункан направил свой меч против Ланса.
— Мотор!
— Приготовились —
Раздалась команда action, и Джошуа вошел в кадр.
— Ты меня искал? — эльфийский принц остановился и задал вопрос.
Красивый и статный юноша резко обернулся. На его плечах лежали легкие доспехи, на которых играл свет, отражаясь острыми бликами, а стоило ему поднять голову, как на молодом лице проступило холодное и резкое выражение.
— Ланс, — сквозь зубы процедил юноша. — Зачем ты это сделал?
— Я ничего не делал.
— Черт возьми, ты сделал это и боишься признаться? О чем ты вообще думаешь? Тот ли ты еще Ланс, которого я знал?
Слишком взволнованный юноша судорожно вцепился в воротник одежды принца эльфов.
Казалось бы, он занимал доминирующую позицию, но принц эльфов медленно поднял взгляд и спокойно посмотрел на юношу, одним своим присутствием подавляя его боевой дух.
— Если ты говоришь так, значит, ты никогда по-настоящему не знал меня, — спокойно констатировал факт принц эльфов.
Юноша с размаху ударил кулаком по стволу дерева рядом с эльфом.
Дерево затрепетало.
Он притянул принца эльфов к себе, сокращая дистанцию до такой степени, что они стали ощущать дыхание друг друга.
Изумрудные глаза принца эльфов в упор смотрели на собеседника:
— Ты хочешь меня убить?
— Нет... — срывающимся голосом попытался отвертеться юноша, но в следующее мгновение его лицо исказилось от ярости, и он отрывисто кивнул: — Да, я должен убить тебя, чтобы ты больше не смел мешать Аллену! Ты пал, Ланс! Чем ты теперь отличаешься от темных эльфов?
Принц эльфов легко выдохнул воздух и едва заметно улыбнулся:
— Какой же ты наивный и милый.
— ...
— ...
Воцарилась мертвая тишина.
Шэнь Тяньжуй мертвой хваткой вцепился в одежду Джошуа, его кадык судорожно дернулся, но из горла, словно заблокированного намертво, не вылетало больше ни звука.
Кончики его ушей покраснели, и румянец стремительно расползался по щекам.
Что за чертовщина с этим дурацким текстом! Почему Джошуа должен называть его милым! Черт!
— Стоп! — хмуро прервал съемку режиссер Гу из-за монитора.
Однако Шэнь Тяньжуй не шелохнулся. Он даже забыл разжать пальцы, вцепившиеся в одежду Джошуа.
Только когда Джошуа протянул руку и аккуратно разжал его пальцы, спросив:
— Ты забыл слова?
Шэнь Тяньжуй наконец пришел в себя.
И тут же ощутил, что его спина насквозь промокла от пота.
— А, з-забыл, — заикаясь, выдавил Шэнь Тяньжуй.
— Понятно. — Джошуа взял со столика сценарий и сунул его в руки Шэнь Тяньжую: — Посмотришь еще раз?
— Угу. — Шэнь Тяньжуй послушно принял сценарий, не выказав ни малейшего протеста, раздражения или недовольства.
— Готовы? Снимаем второй дубль! — рявкнул режиссер Гу.
— Ну что, готов? — поинтересовался Джошуа.
— ...Готов, — Шэнь Тяньжуй сжал зубы. Он не собирался проигрывать Пэй Цзибаю!
Днем Пэй Цзибай и Джошуа отработали всё с первого дубля, и если сейчас он оплошает слишком много раз, то окончательно опозорится на фоне Пэй Цзибая. К тому же Джошуа может в следующий раз и вовсе отказаться с ним сниматься.
Шэнь Тяньжуй вернул сценарий:
— Можно начинать!
— Action!
Дункан с гневом замахнулся на Ланса.
Вокруг тела эльфа вспыхнул зеленоватый защитный барьер, и магическая энергия намертво заблокировала удар кулака.
— Ты погубишь его! Ты погубишь его! — взревел юноша и, набросившись на принца эльфов, опрокинул его на землю.
Он наносил удар за ударом по невидимому барьеру.
Разумеется, в реальности никакого барьера не было — всё это потом дорисовывали на компьютере.
Поэтому Шэнь Тяньжуй оказался прижат к Джошуа так близко, что при падении воротник последнего слегка распахнулся, обнажая полоску белой кожи на шее и едва заметно выступающий кадык юноши.
Шэнь Тяньжуй: «…………»
«……………»
Снова воцарилась зловещая тишина.
Режиссер Гу был так зол, что готов был запустить в них мегафон.
— Шэнь Тяньжуй, ты чего застыл? Опять текст забыл, твою мать?! — заорал режиссер Гу.
В обычные дни он бы не стал так сильно злиться. Но сегодня Шэнь Тяньжуй совершал одну глупую ошибку за другой.
Шэнь Тяньжуй давно не был новичком; актерским мастерством он блистал не сказать чтобы выдающимся, но и откровенно слабым его назвать было нельзя — по крайней мере, в нем было куда больше профессионализма, чем у большинства современных кумиров.
И тем не менее перед лицом Джошуа он оказался совершенно беспомощен.
Разве это нормально?
Режиссеру Гу оставалось лишь списывать всё на провалы в памяти.
А подобные детские ошибки с забытыми репликами казались и вовсе непростительными.
Для актера самое главное — помнить свои слова и четко понимать, что он должен делать. Забыть их черт знает до какого состояния — и это называется сниматься?!
Шэнь Тяньжуй с окоченевшим телом поднялся на ноги, его лицо позеленело, а кончики ушей странным образом покраснели.
На гневные крики режиссера Гу он никак не отреагировал.
Джошуа немного растерялся.
Этот человек что, болен?
Он выглядит слишком странно!
И лишь двое за пределами съемочной площадки — Цзинь Ичуань и Киноимператор Пэй — продемонстрировали странные выражения лиц, в которых читалось скрытое раздражение.
Цзинь Ичуань с первого взгляда понял, что у этого актера на уме что-то свое, иначе с чего бы ему запинаться именно в эти два момента?
А Киноимператор Пэй склонялся к более конспирологической версии: он считал, что Шэнь Тяньжуй делает это нарочно. Джошуа — новичок, и очевидно, что он не способен переиграть Шэнь Тяньжуя, а значит, остаётся лишь одно: Шэнь Тяньжуй намеренно воспользовался моментом и залез Джошуа на шею! Вот же лицемерный волк в овечьей шкуре!
Остальные вовсе не находили ситуацию странной.
В конце концов, весь сегодняшний день Шэнь Тяньжуй выглядел рассеянным, да и сценарий он начал читать очень поздно, так что подобное поведение неудивительно.
— Снова! — рявкнул режиссер Гу.
Однако весь следующий час режиссер Гу только и делал, что кричал «стоп» и «снимаем заново».
Эту единственную сцену из-за постоянных спотыканий они снимали целых два часа.
Когда съемки наконец завершились, лицо режиссера Гу приобрело синеватый оттенок.
А лица стоявших неподалеку Цзинь Ичуаня и Киноимператора Пэя казались еще более зелеными.
— Ладно, расходимся, — с мрачным лицом бросил режиссер Гу. — Джошуа сегодня отлично потрудился.
Джошуа беззаботно махнул рукой.
Для него не имело значения, сколько времени уходит на сцену, лишь бы все прошло хорошо и выплатили гонорар.
Эльфы обладают поистине ангельским терпением.
Вей Чжи смертельно боялся, что Шэнь Тяньжуй из-за плохого настроения вздумает донимать Джошуа, и поспешил подойти, чтобы увезти его. На площадке остался лишь Шэнь Тяньжуй, который так растерянно смотрел по сторонам, что сейчас походил скорее на дурачка, чем на свирепого и бравого мечника.
Менеджер Шэнь Тяньжуя выругался про себя пару раз, но сорвать злость на самом Шэнь Тяньжуе не смел, поэтому лишь подбежал ближе и тихо произнес:
— Шэнь-гэ, если завтра повторится то же самое, режиссер Гу начнет распускать руки.
В глазах Шэнь Тяньжуя на мгновение прояснилось, он шевельнул губами и сбивчиво пробормотал:
— Нет, завтра этого не будет.
Завтра у него не было совместных сцен с Джошуа.
Услышав эти слова, менеджер немного успокоился.
Шэнь Тяньжуй хоть и отличался легкомыслием и ненадежностью, но если уж давал слово, то всегда сдерживал его.
— Может, возьмём отгул и вернемся в отель отдохнуть? — снова предложил менеджер.
Шэнь Тяньжуй энергично кивнул:
— Угу, поехали.
Менеджер поддерживал его под руку, когда они проходили мимо Джошуа. Шэнь Тяньжуй даже не посмел взглянуть на Джошуа и прибавил шагу, словно за его спиной гнался дикий зверь.
Заметив это, менеджер даже испытал облегчение.
Сегодняшняя совместная работа не задалась, так что, похоже, Шэнь Тяньжуй оставит мысли о Джошуа. Характер у Шэнь Тяньжуя был не из легких, и стоило кому-то неприятно задеть его, как в нем тут же зарождалось раздражение к этому человеку.
Вернувшись в отель, менеджер с помощником уже собирались войти следом, чтобы помочь разобрать вещи и принести чаю, как этот молодой господин впервые в жизни бесцеремонно выставил их за дверь.
Шэнь Тяньжуй прислонился спиной к двери и замер.
В памяти снова всплыл образ Джошуа в белых одеждах на съемочной площадке — гордого, похожего на Принца эльфов, а следом — тот же Джошуа, когда он скинул белое одеяние: мягкий и наивный...
— Наивный и милый, это же он... — тихо пробормотал Шэнь Тяньжуй, чувствуя, как участилось его сердцебиение.
Отыграв положенную на сегодня часть сцен, Джошуа, разумеется, чувствовал себя превосходно.
Он снова придвинулся ближе к режиссеру Гу и уставился в монитор, наблюдая за повтором.
На экране можно было заметить множество любопытных деталей.
Как же здорово я играю.
Джошуа легко улыбнулся.
Но когда камера переключалась на Шэнь Тяньжуя...
Ох, этот человек и правда так плох...
Чем дольше режиссер Гу пересматривал запись, тем больше проникался симпатией к Джошуа.
Он и впрямь не ошибся с выбором актера!
В этот момент к ним подошел сотрудник съемочной группы и тихо произнес:
— Режиссер Гу, господин Цзинь собирается уезжать.
Режиссер Гу отвлекся и взглянул на часы:
— Уже так поздно? Господину Цзиню действительно пора. — С этими словами он нахмурился. Однако оторваться от работы, чтобы проводить гостя лично, он никак не мог.
Режиссер Гу бросил взгляд на помощника:
— Ступай проводи господина Цзиня.
Помощник тут же растерялся:
— Режиссер Гу, э-э, разве так можно?
Поразмыслив, режиссер Гу тоже решил, что статуса одного лишь помощника будет маловато.
— Проверь, свободен ли Киноимператор Пэй? — Режиссер Гу обвел взглядом площадку и остановил выбор на Джошуа: — Пусть Джошуа идет вместе с Киноимператором Пэем провожать.
Только тогда помощник кивнул.
Джошуа не стал возражать. Сначала он вместе с помощником разыскал Киноимператора Пэя, а затем в сопровождении последнего отправился провожать того самого господина Цзиня.
Он был искренне рад общению с этим господином Цзинем.
Даже если бы ему пришлось просто просидеть с господином Цзинем рядышком целых полчаса, он был бы доволен!
— Шэнь Тяньжуй ведь не обижал тебя сегодня? — не выдержав, спросил по дороге Киноимператор Пэй.
— Нет, — ответил Джошуа. Просто этот парень странно бестолковый, мысленно добавил он. Но, подумав, решил, что глупость — это не повод для зла, так что и говорить об этом нечего.
— Он... — Киноимператор Пэй хотел сказать, что сегодняшние многочисленные дубли Шэнь Тяньжуя были намеренными попытками воспользоваться его простотой, и посоветовал бы держаться настороже. Но стоило этой фразе подступиться к горлу, как Киноимператор Пэй почувствовал, что произнести ее выше его сил.
Джошуа выглядел до того чистым и непорочным, что любые подобные разговоры казались осквернением его светлого образа.
— Господин Цзинь вон там, — напомнил кто-то из сотрудников.
Киноимператор Пэй был вынужден замолчать.
В этот момент все внимание Джошуа переключилось на шедшего впереди Цзинь Ичуаня.
Услышав шаги, Цзинь Ичуань обернулся.
Ему вовсе не нужно было, чтобы его провожал режиссер Гу, но кто в съемочной группе осмелился бы просто так отпустить Цзинь Ичуаня? Кто посмел бы проявить подобное неуважение к инвестору? Инвестор — это же отец родной!
Цзинь Ичуань тоже не хотел доставлять людям лишних хлопот, поэтому остановился и подождал пару минут.
И дождался —
дождался появления юноши.
Взгляд Цзинь Ичуаня тотчас приковался к Джошуа.
Юноша уже переоделся в повседневную одежду, и на голове у него оставался лишь парик.
Парик на удивление ему шел, и в образе с ним он выглядел словно сошедшая с картины ослепительная красавица с тонкими чертами лица.
Несколько выбившихся прядей падали ему на щеки, и человеку невольно хотелось протянуть руку, чтобы аккуратно заправить их за ухо.
Или даже... позавидовать тем прядям, что касались его кожи столь нежным поцелуем.
Ах да, все остальные люди вокруг...
В эту секунду Цзинь Ичуань их уже не замечал.
Он видел лишь Джошуа, идущего в лунном свете — существа, неотличимого от настоящего эльфа.
— Господин Цзинь уходит? — первым подал голос Джошуа.
— Да, — Цзинь Ичуань сначала просто напрягся всем телом, но чем дольше стоял, тем сильнее каменел от макушки до пят. Хорошо еще, что вокруг было темно, иначе окружающие наверняка заметили бы, что облаченный в черный костюм господин Цзинь сейчас ничем не отличается от каменного столба.
— Пока-пока, — сказал Джошуа.
— Угу, — отозвался Цзинь Ичуань и, не удержавшись, добавил еще два слова: — Спасибо. Спасибо, что проводил.
Джошуа не удержался и задал еще один вопрос:
— А господин Цзинь еще приедет?
Цзинь Ичуань: «...»
— ??? — Джошуа моргнул. Почему он молчит? Неужели в его вопросе было что-то не так?
Все остальные мысленно вздохнули, подумав, что этот новичок Джошуа и вправду отчаcти безрассуден — как можно задавать такие вопросы?
Разве у такого занятого человека, как директор Цзинь, есть время постоянно разъезжать по съемочным площадкам? Если он и соизволил явиться сюда в этот раз, то исключительно из уважения к режиссеру Гу, ну и, возможно, под влиянием Киноимператора Пэя...
Джошуа прикусил уголок губ и был вынужден повторить:
— Ну тогда до встречи.
Цзинь Ичуань:
— Завтра приеду.
С этими словами Цзинь Ичуань распахнул дверцу стоявшей рядом машины и сел внутрь.
Дверь захлопнулась, и тонированные черные стекла полностью скрыли Цзинь Ичуаня из вида.
Сотрудники съемочной площадки замерли на месте с ошеломленными лицами.
Что только что сказал господин Цзинь?
Что он произнес?
Что именно?
Внутри салона автомобиля:
Цзинь Ичуань:
— Трогай.
Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха он спросил, приеду ли я еще!
Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха...
Директор Цзинь несколько раз дернул уголками губ и, пользуясь тем, что темные стекла надежно скрывают его от посторонних глаз, наконец позволил себе улыбнуться.
Помощник: «???»
Я чуть со страху не помер.
http://bllate.org/book/24674/2904801
Сказал спасибо 1 читатель