Готовый перевод Ten Years Unending / Десять лет ожидания: Сквозь шторм к тебе: Глава 16

Этим утром Мать Гу предложила отвести Цзи Хань на прогулку по утреннему рынку в Чэнду. Гу Цзинчжэ шёл рядом, полностью защищённый от посторонних глаз: на нём были защитная маска и бейсболка, из-под которой виднелась лишь пара настороженных глаз. Глядя на то, во что превратился Гу Цзинчжэ, Цзи Хань не удержался от смеха:

— Ты в таком виде выходишь из дому, и правда как на войне, даже я тебя едва узнаю.

Гу Цзинчжэ беспомощно покачал головой:

— Ничего не поделаешь, в наше время стоит чуть-чуть потерять бдительность, как тебя тут же узнают. Оказаться зажатым в тиски фанатов — удовольствие ниже среднего.

Мать Гу улыбкалась неподалёку:

— Вы, молодёжь, вечно придаёте столько значения всяким мелочам. То ли дело в наши годы — нацепил соломенную шляпу, и ступай себе, откуда только столько выкрутасов берётся.

Цзи Хань поддержал её смехом:

— Цзинчжэ, наверное, уже давным-давно привык к такой жизни, а мне вот кажется, что это даже забавно.

Трое шли, беседуя на ходу, и вскоре добрались до утреннего рынка. Мать Гу с энтузиазмом принялась знакомить Цзи Хань с местными закусками:

— Это — слюнявая курица, это — лапша даньдань, это — традиционные свиные легкие по-сычуаньски, а ещё вот эти лепёшки цыба ручной работы, всё это наши фирменные угощения из Чэнду.

Глядя на всю эту снедь, источающую восхитительные ароматы и радующую глаз, Цзи Хань почувствовал, как в груди поднимается азарт и предвкушение:

— Всё выглядит невероятно аппетитно! Мам, я безумно люблю острое, так и хочется попробовать абсолютно всё.

Мать Гу улыбнулась:

— Скоро накупим всего понемногу и отнесём домой, отведаете. Ты куда лучше Цзинчжэ, он ведь коренной житель Чэнду, но стоит ему попробовать острое — беда. Каждый раз, когда мы дома варим сычуаньский хот-пот, он смеет съесть лишь самую малость, вечно твердя, что вкусным бывает только сладкое.

Цзи Хань не удержался и расхохотался во всё горло. Бросив косой взгляд на Гу Цзинчжэ, он с улыбкой согласился:

— Точно! Каждый раз, когда мы едим острый хот-пот, он высовывает язык от жжения, просто умора!

Гу Цзинчжэ смущённо потёр нос:

— Я просто исключение из правил, что поделать, если от рождения обожаю сладкое.

Не успели они договорить, как встретили соседку, тётушку Линь. Тётушка Линь была той ещё любительницей подглядывать и сплетничать. Заметив Мать Гу и Гу Цзинчжэ, она с улыбкой шагнула им навстречу:

— Ой, да это же наши Гу! Чего это вы спозаранку на рынок пожаловали?

Мать Гу вкратце представила Цзи Хань, обойдя молчанием его истинное положение и назвав лишь дальним родственником. Но даже без подсказок со стороны Матери Гу тётушка Линь всё прекрасно поняла. Ее взгляд скользнул по Цзи Хань, смешав в себе презрение и долю любопытства:

— Вкусы у Цзинчжэ и правда специфические, нашёл себе инвалида-колясочника.

Стоило Гу Цзинчжэ услышать эти слова, как его лицо мгновенно помрачнело, а кулаки сами собой сжались до боли. Почувствовав исходящую от него волну гнева, Цзи Хань мягко накрыл его руку своей, знаком призывая не принимать всё близко к сердцу. А тётушка Линь, видя, что Гу Цзинчжэ молчит, принялась самозабвенно хвастаться:

— А мой сынок на днях такие деньжищи загреб на чужбине! На днях вернется, поможем семье сменить жилье на новое, вот уж поживем по-человечески!

Гу Цзинчжэ не удержался от презрительного фырканья, в его тоне прозвучала открытая насмешка:

— О, искренне поздравляю. Впрочем, наша семья тоже неплохо устроилась, нам переезжать без надобности.

Уловив яд в словах Гу Цзинчжэ, тётушка Линь переменилась в лице, но тут же взяла себя в руки и рассмеялась ещё более напускной беззаботностью:

— Конечно, Цзинчжэ, ты же у нас большая звезда, куда тебе о смене жилья думать. Нам до вас, простых смертных, далеко.

Когда тётушка Линь удалилась, Гу Цзинчжэ всё ещё кипел от злости, в его глазах полыхал настоящий огонь:

— Терпеть не могу таких людей, вечно суют нос не в своё дело и перемывают всем кости.

Цзи Хань лишь легко улыбнулся, сохранив безмятежный тон:

— Подобные личности есть везде. Если принимать всё на свой счёт, только себе хуже сделаешь.

Мать Гу кивнула, соглашаясь с ним:

— Сяохань абсолютно прав. Из уст таких людей редко услышишь что-то хорошее, а с её семейкой мы лаем друг на друга уже не первый год, не стоит опускаться до её уровня.

Видя, что Гу Цзинчжэ понемногу успокаивается, Цзи Хань перевёл тему:

— Мам, а что за переезд имела в виду тётушка Линь?

Мать Гу пояснила с улыбкой:

— Дом, где они живут — старой постройки, условия там мягко говоря неважные. Её сын неплохо устроился на заработках, вот она при каждом удобном случае и бахвалится. А на деле просто завидует, что наша жизнь куда лучше её собственной.

Цзи Хань понимающе кивнул:

— Вот оно что. В общем-то, её реакция вполне естественна, главное, чтобы нам самим жилось хорошо, а на остальное наплевать.

Мать Гу с теплотой похлопала Цзи Хань по руке:

— Сяохань, какой же ты у нас рассудительный. То, что Цзинчжэ досталась такая пара — истинное благословение для семьи Гу.

К этому моменту Гу Цзинчжэ полностью взял себя в руки. Он крепче сжал руку Цзи Хань, и его взгляд стал мягким и непоколебимым:

— Верно, главное — жить в согласии с собой, а остальное не имеет никакого значения.

Цзи Хань улыбнулся и крепче сжал ладонь Гу Цзинчжэ, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло и умиротворение. Он знал: сколько бы вокруг ни шептались за спиной, Гу Цзинчжэ всегда останется рядом, будет защищать и поддерживать его. В этом он не сомневался ни секунды.

Вечером, после ужина, Мать Гу и Отец Гу беседовали в гостиной, и Мать Гу не преминула вспомнить утренний инцидент на рынке:

— Представляешь, столкнулись сегодня с тётушкой Линь, язык у неё всё-таки без костей. Наговорила гадостей прямо в присутствии Сяохань, да так, что Цзинчжэ чуть из себя не вышел.

Отец Гу услышал это, и лицо его мгновенно потемнело. Он со злостью хлопнул ладонью по столу:

— У этой Линь Хао поганый язык, всех вокруг перессорит и не подавится! Вечно лезет куда не просят, любит сплетничать за спиной, а тут ещё и в лицо посмела высказать! Совсем стыд потеряла.

Заметив, как сильно рассердился Отец Гу, Цзи Хань поспешил его успокоить:

— Пап, не сердитесь вы так. Тётушка Линь просто такой человек, от пары её слов у нас от этого ничего не убудет, давайте не будем обращать на неё внимания.

Гу Цзинчжэ тоже вмешался в разговор. Сидя на диване и слушая рассказ матери о выходке тётушки Линь, он помрачнел ещё сильнее.

— Я сегодня сдерживался из последних сил, до чего же бессовестная баба, — глухо произнёс Гу Цзинчжэ, и в его голосе сквозило подавленное бешенство.

Мать Гу поспешила осадить его:

— Цзинчжэ, не порть себе нервы. Сам Сяохань даже не принял это близко к сердцу, и ты брось дурить.

Глубоко вздохнув, Гу Цзинчжэ посмотрел на Цзи Хань, сдвинув брови:

— Малыш, неужели то, что она наговорила, тебя совсем не задело?

Цзи Хань мягко улыбнулся и покачал головой:

— И правда не задело, Цзинчжэ. Я же говорил, послушал и забыл, мы живем для себя, а не для того, чтобы прислушиваться к чужой болтовне.

Но Гу Цзинчжэ всё еще тревожился:

— Ханьхань, если у тебя на душе скребут кошки, не нужно держать всё в себе. Мы ведь семья, обо всем можно поговорить открыто.

Цзи Хань легко похлопал Гу Цзинчжэ по руке и нежно произнёс:

— Я знаю, что ты переживаешь за меня, но со мной действительно всё хорошо. Рядом с вами я и так безумно счастливен, а чужие слова надо мной не властны.

Взглянув на умиротворённое лицо Цзи Хань, Отец Гу немного остыл, хотя в душе всё ещё клокотало возмущение:

— Линь Хаo и впрямь давно пора преподать урок! Надо же ляпнуть такое — мол, у нашего Цзинчжэ дурной вкус, раз выбрал человека в инвалидном кресле, какая мерзость! Сяохань, ты не принимай близко к сердцу, мы с матерью никогда и мысли не допускали смотреть на тебя косо.

Цзи Хань с улыбкой покачал головой:

— Пап, я правда не обиделся. Не переживайте, я не собираюсь забивать себе голову ерундой.

От этих слов на душе у Отца Гу немного отлегло, однако он продолжал ворчать себе под нос:

— Надо же было нарваться на такую заразу с утра пораньше. Мать, сходи-ка насыпь соли у порога, сбей дурной глаз. Боюсь я, как бы Сяохань не расстроился, обидно ведь за ребёнка.

Мать Гу усмехнулась:

— Старый ты ворчун, вечно веришь в эти бабкины сказки. Но в чём-то ты прав, от таких, как тётушка Линь, лучше держаться подальше, не хватало ещё, чтобы её скверна наш дом пачкала.

Слова Отца Гу согрели сердце Цзи Хань, он видел, сколь искренне о нём заботятся оба родителя. Мягко коснувшись плеча Отца Гу, он успокоил его:

— Пап, не беспокойтесь, со мной всё в порядке. Пока вы с мамой рядом, я чувствую себя абсолютно счастливым, а на остальное мне наплевать.

Отец Гу удовлетворенно кивнул и дружески похлопал Цзи Хань по руке:

— Какой же ты всё-таки понимающий. То, что Цзинчжэ взял тебя в жёны — истинная удача для нашего рода.

Цзи Хань улыбнулся в ответ:

— Для меня честь стать частью семьи Гу. Пап, мам, не переживайте, мы с Цзинчжэ проживём долгую и счастливую жизнь и больше не дадим повода для беспокойства.

Видя царящую в семье гармонию, Мать Гу почувствовала глубокое облегчение:

— Ну вот и славно. Раз никто больше не сердится, давайте закроем эту тему. Наша семья должна жить в радости и мире, не позволяйте всяким сплетням портить нам настроение.

Все домочадцы сидели в гостиной, окружив друг друга теплом, в комнате царила уютная и мирная атмосфера. Цзи Хань чувствовал себя в абсолютной безопасности и гармонии. Он знал, что какие бы бури ни бушевали снаружи, Гу Цзинчжэ и вся семья Гу навсегда останутся его самой надёжной опорой.

http://bllate.org/book/24672/2904719