Готовый перевод Prison Keeper / Тюремщик поневоле: Путь к вершине: Глава 9

Ву Дапэн всё никак не мог взять в толк: а была ли эта Цао Юйцзе вообще попаданкой? И как она сошлась с этим императором? Хотя обычно сплетничать — это женская прерогатива, если уж мужчины принимаются за сплетни, они могут дать фору кому угодно.

Фэй Нин, дорогая Цюй Ли, господин Ян, у вашего слуги есть вопрос, который я давно хотел задать, да всё не представлялось возможности, — промямлил Ву Дапэн, чем вызвал немалое удивление у троих собеседников.

Есть что сказать — говори, хочешь перднуть — перди, — оборвал его Фэй Нин. — Чего мяться? Ты мужик или кто?

Ну, тогда спрошу: откуда вообще взялась эта Цао Юйцзе, за что император оказывает ей такую милость? — осторожно поинтересовался Ву Дапэн. Он знал, что при одном упоминании Цао Юйцзе Цюй Ли обычно начинает лютовать, но сейчас он произнес это имя, а Цюй Ли даже бровью не повел. Сегодня что, благоприятный день по лунному календарю?

Да вся эта история началась с того, что на поэтическом вечере, устроенном самим императором, она прочитала одно цы. Называется Цвигательные волны, когда же будет светлая луна, — пояснил Фэй Нин.

Тьфу ты! Да эта Цао Юйцзе точно такая же попаданка, как и он сам! Наверняка начиталась романов и захотела прославиться за счет чужих стихов. Тьфу, презренная воровка!

Выходит, эта Цао Юйцзе завоевала расположение императора тем, что украла чужие стихи? — с презрением бросил Ву Дапэн.

Украла чужие стихи? — Ян Цюфан слегка усомнился, ведь песня Цвигательные волны ему безусловно нравилась.

Ага, их сочинил какой-то Су Ши, я сам слышал! С чего вдруг они стали ее знаменитыми строками? — возмутился Ву Дапэн.

Не верю, что это написал некий Су Ши, я сроду не слыхивал такого имени, — покачал головой Ян Цюфан.

Да он просто безродный мелкий чинуша, а я слышал его стихи. Хотите, я вам парочку на память прочитаю? Господин заберет домой и будет наслаждаться на досуге, как вам идея?

Отлично, запиши для меня.

Почерк у Ву Дапэна был такой, будто паук лапами по бумаге прополз, но разобратьеще можно было. Ву Дапэн по памяти набросал несколько цы Су Дупо. Изучив их, Ян Цюфан восхищенно воскликнул: Ну надо же, какие прекрасные стихи! Есть еще?

Ваша честь, ваш слуга помнит только эти, остальные из головы вылетели. — Ву Дапэн принялся рисовать на полях черепаху, пока Цюй Ли не выхватил у него кисть.

Выходит, Цао Юйцзе и правда присвоила чужое творчество, — с уверенностью заключил Ян Цюфан. Какой с тюремщика спрос, если он даже иероглифы криво выводит — откуда ему самому стихи слагать? Наверняка ведь обманула его! — Бессовестная тварь, и надо же было императору так привязаться к ней!

Цао Юйцзе, не то чтобы я не хотел тебе помочь, просто ты перешла все границы. Мой дом, пусть и ветхий, был фамильным гнездом с двухсотлетней историей! И вы его сожгли... Как подумаю — сердце кровью обливается. Хорошо еще, что Цюй Ли увез вовремя мою маму и Сяо Пинго, иначе ты бы и их прикончила. Твои наемные убийцы едва не отправили меня на тот свет, Цао Юйцзе, мы с тобой теперь кровные враги!

Изучив признания членов клана Цао, доставленные Двенадцатью стражами, император помрачнел пуще тучи.

Это признания преступников, которые вам передал уездный начальник Ян? — сурово спросил император.

Так точно, — ответили Двенадцать стражей. — Упомянутый преступник был убит людьми клана Цао прямо в темнице. Большинство тюремщиков, стражников и слуг уездной управы тоже перебиты. Сам уездный начальник Ян тяжело ранен: тюремщик по имени Ву Дапэн вынес его на спине из управы и доставил к генералу Фэю, благодаря чему тот и выжил. Сейчас в уезде Юйхуа царит паника, простые люди боятся носа высунуть на улицу. Начальник уезда просил передать, что клан Цао держит в страхе весь уезд Юйхуа, чинит бесчинства, отнимает женщин и убивает людей. Он молит императора восстановить справедливость для простого народа.

Слишком распоясались, просто потеряли всякий страх! — император со злости ударил кулаком по столу, заставив служанок и евнухов задрожать от страха.

Ваше Величество, мы встретили в уезде Юйхуа господина Цюя, — добавили Двенадцать стражей. — Он служит там рядовым стражником.

Вы видели Цюй Ли?! Почему не привезли его обратно? — с надеждой в голосе воскликнул император.

В свое время вы сами издали указ: господину Цую запрещено ступать в столицу ближе чем на пол-ли, ослушников ждет смерть, — напомнили стражи.

Верно, это мой указ... — император погрузился в тяжелые раздумья. Двенадцать стражей бесшумно выскользнули из тронного зала, оставив его одного со своими мыслями.

Если человек ведет себя слишком заносчиво, у него неизбежно появится масса недоброжелателей; если же он — фаворит самого императора, глаза завистников в гареме будут наливаться кровью. Цао Юйцзе как раз и был тем самым человеком, которого все люто ненавидели, хотя его собственная жизнь складывалась исключительно гладко. Клан Цао располагал огромными средствами, и с самого рождения он не знал лишений. К тому же он решил: раз уж ему довелось совершить переселение душ, он просто обязан, подобно героям романов, свершить великие дела. Начитавшись историй о попаданцах, он выстроил для себя четкий план. С малых лет он выказывал свою исключительную избранность, а отец во всем потакал ему. Следуя сюжетам книг, Цао Юйцзе открыл множество торговых лавок, вознамерившись прибрать к рукам финансовые артерии государства и загрести несметные богатства. Небеса благоволили ему — у него все получилось. Затем он, опять же по книжному шаблону, создал целую организацию наемных убийц, скупая детей и тренируя их с младых ногтей, и его сеть росла день ото дня. Ну а дальше, следуя все тому же сценарию — да и по собственной прихоти — он заявился на поэтический вечер и прославился чужими стихами. Так он привлек внимание императора. К тому же он обладал невероятной красотой и постоянно подносил высочайшей особе диковинные вещицы, пленяя его воображение. Сперва он затеял всё ради забавы, но вскоре уже не мог остановиться — он влюбился в императора. И когда ради него был изгнан Цюй Ли, Цао Юйцзе уверовал, что по-настоящему полюбить этого монарха способен лишь он один, и только этот монарх достоин его самого. Он смотрел на отсталых древних людей с высоты своего опыта попаданца.

Но тут из дома пришло известие: стряслась беда. Для выращивания убийц требовалось много детей, и человека, промышлявшего их похищением, схватили. Цао Юйцзе понял запахло жареным. Что делать? Убить свидетелей. Но он позабыл одну простую вещь: разве можно перебить всех причастных? Всегда найдется кто-то, кому удастся ускользнуть. Раздавить мелкого уездного начальника казалось не сложнее, чем прихлопнуть муху. Цао Юйцзе как-то упустил из виду, что даже ничтожный уездный чинишка — это представитель императорского двора, к тому же живучий, как таракан. А еще он забыл, сколько людей мечтают прихлопнуть его самого.

Император тихо подошел сзади к погруженному в задумчивость Цао Юйцзе и крепко обнял его за плечи: О чем задумался, сокровище мое?

Цао Юйцзе очнулся от мыслей и с улыбкой ответил: О Вашем Величестве думал.

Лжешь ты мне, маленький негодяй, — император с нежностью пощупал Цао Юйцзе за нос. — Я пришел поговорить о деле.

О каком деле?

Ты ведь давно не навещал родных. Давай вместе съездим в уезд Юйхуа, навестим твою семью, проведешь время с близкими, как тебе такое?

С удовольствием! Я так и знал, что Ваше Величество любит меня больше всех.

Глядя на то, как радостно Цао Юйцзе суетится, собирая вещи для поездки домой, император улыбался крайне мрачно.

Вспомнились слова премьер-сказателя, сказанные в кабинете: то самое цы Цвигательные волны сочинил вовсе не Цао Юйцзе, он попросту украл стихи у некоего Су Ши. И на этот счет имелись свидетели. Весь талант Цао Юйцзе оказался фальшивкой, он водил за нос императора, он обманул абсолютно всех.

Впрочем, всю эту информацию премьер-министру доставил с голубиной почтой Фэй Нин. Узнав правду, император помрачнел еще сильнее. А премьер и вовсе понял: песенка клана Цао спета.

Цао Юйцзе как раз собирался вернуться домой, чтобы взять бразды правления в свои руки, и тут император сам преподнес ему такую возможность. Значит, небеса все-таки на моей стороне.

Ваше Величество, у вашей покорной слуги есть разговор к вам, — неизвестно откуда появившаяся императрица прервала императора, склонившегося над докладами, заставив его отложить кисть.

Говори, что тебе нужно?

Ваше Величество, я знаю, что вы не жаловали женский пол и безумно любили Цюй Ли. Тогда я люто ненавидела его, но теперь понимаю, до чего же глупа была, — произнесла императрица.

К чему ты это клонишь?

Верните Цюй Ли во дворец, умоляю вас. Я хочу искупить вину: как бы я ни измывалась над ним тогда, он ни разу не ответил мне злом. По правде говоря, лишь он один достоин стоять рядом с Вашим Величеством, — закончив говорить, императрица промокнула глаза шелковым платком.

Цюй Ли... — император вновь погрузился в тяжелые раздумья. Единственный человек, который так долго был рядом, сражался за него до конца, терпел его жестокость и молча охранял покой. До самого того дня, когда он сам изгнал его из дворца, а тот взгляд, полный отрешенности, стоит перед глазами до сих пор.

Цюй Ли тем временем прикончил очередного наемника. Апчхи! — он шумно шмыгнул носом. — Кто это меня поминает?

Эти убийцы с каждым разом все слабее и слабее. Неужели все толковые мастера уже перевелись? Ву Дапэн использовал незадачливых киллеров как живые тренажеры для оттачивания владения хлыстом, и его удары становились все точнее. Стоило выразить клану Цао искреннюю благодарность. Наблюдая за тем, как эта парочка все слаженнее расправляется с нападающими, Фэй Нин лишь молча качал головой. Мысль его была едкой: похоже, Цюй Ли и впрямь всерьез запал на Ву Дапэна, а значит, плану вернуть его к императору суждено прогореть. Эй, Ваше Величество, если вы сейчас же не явитесь, упустите последний шанс!

Любимый Цюй Ли, скажи, я сегодня чертовски хорош собой? Моя техника владения хлыстом стала просто безупречной.

Хватит тешить свое самолюбие, павлин недобитый.

А я теперь уверен в себе как никогда! Цюй Ли, неужели ты хоть капельку не любишь меня?

Кажется... самую капельку люблю. Всего чуточку.

Я сделаю так, что эта капелька вырастет в огромную, всеобъемлющую любовь. Тогда ты уже никуда от меня не денешься, и мы проживем вместе всю жизнь.

А ты знаешь, какая она, эта жизнь?

Мне плевать, какая она! Главное, чтобы ты был со мной — даже если мы умрем завтра, мы проживем целую жизнь. Да даже если отмерено лишь одно дыхание здесь и сейчас, пока ты рядом, мы проживем целую жизнь в этот самый миг. В конце концов, разве человеческая жизнь — не одно лишь дыхание? Вздох между жизнью и смертью. Если мы сумеем удержать этот миг между жизнью и смертью, это и будет наша вечность.

Распаляешься прям как поэт, будто сам с того света вернулся.

Люди всю жизнь барахтаются между жизнью и смертью, просто не отдают себе в этом отчета.

Ишь ты, какая философия.

Любимый Цюй Ли, признайся, только что я прозвучал невероятно утонченно, прямо как истинный поэт?

Хитро ухмыльнувшись, Цюй Ли легонько толкнул Ву Дапэна, и тот с воплем шлепнулся в придорожную канаву.

Цюй Ли, ты опять пытаешься убить собственного мужа! — завопил оттуда перепуганный Ву Дапэн.

Раз уж ты захотел побыть поэтом, я помогаю тебе соответствовать образу! Ты же теперь насквозь мокрый! — залился звонким смехом Цюй Ли, и его неподдельная радость передалась всем окружающим. Люди вокруг тоже не удержались от улыбок.

Узнав о скором приезде императора, клан Цао трясся в лихорадке — они прекрасно понимали, что визит не сулит ничего хорошего. Впрочем, кое-какие меры предосторожности они приняли: приказали надежно запереть и запугать всех, кто имел на них зуб, чтобы те не вздумали подавать жалобу на высочайшее имя. Тела в уездной управе давно прибрали, стражников предупредили: вякнете хоть слово — вырежем всю родню. Члены клана Цао считали свой план безупречным, но был один человек, которому они не могли указать — Фэй Нин.

Императорский паланкин прибыл к воротам резиденции клана Цао, и хозяева бросились встречать государя. Переступив порог роскошных палат, император невольно усмехнулся: богатство усадьбы едва ли уступало императорскому дворцу. Резные балки, расписные потолки, загнутые кверху карнизы крыш, а в саду цвели редкие сорта растений, которые выращивали лишь в императорских оранжереях. Служанки щеголяли в шелках, одетые даже богаче дворцовых наложниц.

Прекрасный дом у моего верного сподвижника, поистине роскошный — дворец позавидует, — с издевкой протянул император. Сердце Цао Юйцзе ухнуло в пятки — предчувствия были самыми дурными. Цао Юйбао и его отец Цао Лунь тоже покрылись холодным потом.

Император воссел на почетное место в главной зале, а перед ним единым ковром рухнули на колени все домочадцы.

Встаньте, свои люди, к чему такие церемонии, — примирительным тоном произнес император.

Услышав ласковый голос государя, обитатели особняка облегченно выдохнули.

Цао Юйбао, — вновь обратился к нему император.

Я здесь, Ваше Величество, — дрожащим голосом отозвался тот, припадая к полу.

Знаешь ли ты за собой вину?

Ваш слуга не ведает за собой никакой вины, — пролепетал он в ужасе.

В столицу поступила челобитная: тебя обвиняют в том, что ты насмерть забил чужого сына и силой отнял чужую невесту.

Да как такое возможно! Вашего слугу оговорили!

Оговорили? Староста Ли ожидает снаружи, желаешь взглянуть ему в глаза? — зловеще ухмыльнулся император.

Ваше Величество, генерал Фэй с уездным начальником Яном просят аудиенции! — доложил вбежавший евнух.

Пусть войдут, — разрешил император.

Фэй Нин поддерживал Ян Цюфана, за ними следовали Ву Дапэн и Цюй Ли. Войдя в залу, вся процессия почтительно поклонилась императору.

Тяжело вам пришлось, господа, поднимайтесь. Эй, подайте уездному начальнику стул, — не торопясь, распорядился император.

Благодарю Ваше Величество.

Ян Цюфан перенес тяжелые увечья, от долгой ходьбы ему становилось дурно, так что он с облегчением рухнул на сиденье и перевел дыхание.

Цао Юйцзе, Цао Юйбао, Цао Лунь! Признаете ли вы свои преступления?! — взмахнув рукавом, рявкнул император, ударив ладонью по столу.

Все трое рухнули на колени: стало очевидно, что император приготовил расправу заранее. Цао Юйцзе поднял глаза на государя: неужели он и впрямь намерен истребить всю его семью?

Ваш клан бесчинствовал в этих краях, отбирал жен и дочерей у простого народа, убивал людей, превратившись в настоящих местных царьков. Но теперь вы превзошли самих себя — посмели явиться в уездную управу и пролить кровь! Вы похищали крестьянских детей, превращая их в наемных убийц, а скольких замучили до смерти и сбросили трупы в реку или овраг? У каждого из этих детей были матери и отцы, неужели вы думали, что их гибель сойдет вам с рук? Если я попущу подобное злодеяние, как мне смотреть в глаза простым людям? — срывающимся от гнева голосом вещал император. — Цао Юйцзе, ты слишком сильно разочаровал меня!

Стража! Бросить Цао Юйцзе, Цао Юйбао и Цао Луня в смертникову тюрьму, дожидаться приговора! — отдал приказ государь. Стражники, давно ждавшие этого момента, сграбастали преступников и поволокли вон из залы.

Затем император перешел к похвалам: рассыпался в благодарностях перед Ян Цюфаном и прочими за их несгибаемость перед лицом зла и мужество в борьбе с негодяями. Ян Цюфан слушал со слезами на глазах, Фэй Нин сидел весь красный от возбуждения, Цюй Ли сохранял полнейшее равнодушие, а Ву Дапэн и вовсе выглядел сонным. Наконец прозвучало заветное распоряжение: Фэй Нин и Ян Цюфан должны немедленно опечатать и обыскать резиденцию клана Цао.

Вот тут-то Ву Дапэн мгновенно ожил.

Кто же не любит деньги? А уж когда речь заходит о богатствах в промышленных масштабах... Стоило распахнуть двери подземной сокровищницы клана Цао, как глазам предстало слепящее сияние: желтизна золота и белизна серебра! Да их запасы превосходили императорскую казну! Вот кто на самом деле был самым богатым и могущественным воротилой!

Ву Дапэн скромничать не стал. Увидел роскошное колье баснословной стоимости — тут же сцапал, сунул за пазуху, прямо в потайной карман нижней одежды. Золотые слитки — десяток штук полетел за пазуху. Тьфу ты, они сожгли его дом, ему теперь заново строиться, на что-то же надо материалы покупать! Вот пусть из их казны и оплатят. Серебряные билеты в пятьсот лянов — туда же, к сердцу. Изящное кольцо с драгоценными камнями — сразу два на одну руку напялил.

Заметив, что Ву Дапэн снова принялся за старое, Цюй Ли подошел и пихнул его локтиком в бок: Поумерь аппетит, генерал Фэй только что на тебя косо посмотрел.

Пусть смотрит, что, я ему приглянулся? Фиг там плавал, в моем сердце место есть только для дорогого Цюй Ли, других туда не вместить, — продолжал бесчинствовать Ву Дапэн, не прекращая мелкие кражи.

Вот же ты тупица безмозглый! — со злости Цюй Ли отвесил ему пинка. Фэй Нин от такого зрелища позеленел лицом, зато Ян Цюфан довольно ухмылялся.

Цюй Ли, возвращайся со мной. Будем жить как прежде, хорошо? — обратился к нему император.

Ваше Величество, раз уж я покинул столицу, возвращаться не намерен. Прошу, не утруждайте себя, — последовал холодный отказ. Цюй Ли действительно не собирался никуда возвращаться: он устал. Теперь ему хотелось лишь одного — обрести тихий дом и человека, который любит его всем сердцем.

Из-за этого Ву Дапэна? Ты так привязался к нему? Что ж, тогда я прикажу казнить его, и ты вернешься, — свирепо глядя на него, процедил император.

Если ты убьешь его, я покончу с собой вслед за ним, — холодно ответил Цюй Ли.

Ты полюбил его... Ты докатился до того, что полюбил какого-то тюремщика! Да он же ничтожный пройдоха, ты хочешь связать с ним свою жизнь, Цюй Ли, опомнись!

Пусть он в чем-то пройдоха, но он честен в словах и верен данному слову. Пусть он падок до денег, но он держит обещание. В конце концов, всё это неважно: он единственный, кто готов разделить со мной и жизнь, и смерть. Человеческая жизнь — не более чем один вздох между рождением и смертью. Если мы сумеем удержать этот миг между ними, это и станет нашей вечностью. Он сам сказал мне это, и я верю ему. Вот и всё, Ваше Величество. Вы никогда не разделите со мной и жизнь, и смерть, а он — сможет, и я пойду за ним. На самом деле мне нужно совсем немного, но именно этого вы дать мне не способны. — С этими словами Цюй Ли украдкой потрогал ладонью карман: во время грабежа клановой сокровищницы он тоже прихватил парочку ценных вещиц.

Ты действительно не вернешься со мной? — еще раз переспросил император.

Да. К Вашему Величеству у меня не осталось никаких чувств, так что лучше оборвать все раз и навсегда.

Ву Дапэн тем временем забрал госпожу Ву и Сяо Пинго. Увидев пепелище на месте родного дома, матушка Ву тут же грохнулась в обморок.

Мое жилище! Родовой дом с двухсотлетней историей! А та сотня лянов серебра, что я отложила, даже на ремонт не хватит... Как я теперь посмотрю в глаза предкам?! — придя в себя, матушка Ву заголосила на всю округу. С десяток комнат превратились в золу, крыши над головой не осталось.

Мам, не плай, отстроим заново! У твоего сына теперь есть деньги, император наградил нас серебром, хватит на новый дом. Построим еще краше прежнего! — принялся утешать старушку Ву Дапэн.

Правда? — матушка Ву вытерла нос платком и подозрительно уставилась на него.

Честное слово! Гляди, вот серебряные билеты, целых две тысячи лянов! Хватит на новенький дом, еще и останется? — Ву Дапэн вытащил пачку купюр и сунул матери в руки.

Хватит! Да наши предки за всю жизнь столько не потратили! Ах ты паршивец, чего ж раньше молчал, заставил мать столько слез пролить! — матушка Ву мгновенно просияла лица, забыв про горе, и ладно спрятала купюры за пазуху. Раздобыв баснословную сумму, она обрела второе дыхание и помолодела лет на двадцать. — Дапэн, постройкой дома я займусь сама! Ступай занимайся своими государственными делами, когда в кармане звенит монета — всё по плечу! Ха-ха-ха...

Поразительная способность старушки к смене настроений — только что заливалась горькими слезами, и вот уже сияет от счастья. Цюй Ли наконец понял, в кого Ву Дапэн уродился таким характером.

Послушай, Ву Дапэн, откуда у тебя вообще столько денег на постройку дома? — полюбопытствовал Цюй Ли.

А я продал то колье, что прихватил в сокровищнице клана Цао. Кто бы знал, что оно такое ценное! Они сами сожгли мой дом, так что я всего лишь восстанавливаю справедливость за их же счет. Называется: выплавить бульон из их же костей.

http://bllate.org/book/24671/2904671