Готовый перевод It's a Good Thing Regret Came in Time / К счастью, я успел всё исправить: Глава 4

Он никогда бы не подумал, что тот человек, который почти никогда не показывается на публике, согласится на так называемое эксклюзивное интервью, станет терпеливо отвечать на те убогие и наивные вопросы, ответы на которые можно найти даже в поисковике, и посмотрит на кого-то с таким странным, одновременно нежным и пугающим выражением. Сначала Цяо Юй остолбенел от этой череды неожиданных событий, а затем невольно начал гадать: неужели у босса наступила весна? Но почему объектом его чувств стал мужчина? Хоть тот и выглядел неплохо, на свете было полно куда более красивых людей, так с чего же его собственный уникальный босс воспылал страстью к такому человеку?

После этого тот парень проявил должное тактичность и больше не донимал звонками. Подобное понимание заставило Цяо Юя проникнуться к нему еще большим уважением. Тот, кто способен контактировать с ключевыми фигурами семьи Сюй, либо обладает серьезным влиянием, либо имеет широкие связи. Он вполне мог бы воспользоваться этим, чтобы выбить для себя множество выгод и возможностей. Однако молодой человек не только не разгласил ничего из того, что касалось Сюй Лана, но и — хотя ему никто не верил — каждому, кто пытался завязать с ним знакомство, четко и ясно объяснял характер своих отношений со старшим молодым господином семьи Сюй. Из этого следовало, что он вовсе не из тех меркантильных карьеристов.

Хэ Сяо больше не звонил, но Сюй Лан продолжал ждать. Цяо Юй чувствовал, что дело принимает дурной оборот, потому что замечал: тот, кто привык часами неподвижно сидеть в одиночестве до самого темна, глядя на экран телефона в ожидании звонка, в те минуты выглядел до жути одиноким и потерянным.

Цяо Юй впервые столкнулся с подобной непреодолимой проблемой, и у него не оставалось иного выхода, кроме как доложить обо всем наверх. Хотя он и не надеялся, что старик предложит какой-то дельный совет, он никак не ожидал, что Старший Сюй, всю жизнь принимавший решительные и бесповоротные решения, первым делом пожелает полностью стереть с лица земли человека, способного оказать дурное влияние на его внука.

К счастью, всё обошлось без серьезных происшествий. Сюй Лан, казалось, тоже заранее к этому подготовился и защитил того человека на совесть. Однако неизвестно, о чем именно он беседовал со стариком: в ту же ночь, когда они вернулись из главного поместья, у него снова случился приступ. Потребовалось с десяток телохранителей, чтобы его удержать, и лишь после нескольких инъекций успокоительного он наконец угомонился.

С тех пор он, судя по всему, снова начал страдать от бессонницы, погрузившись в пугающее состояние тревоги. Казалось, он искренне уверовал, что весь мир только и жаждет причинить вред Хэ Сяо, и стал бессознательно укреплять свою неуклюжую защиту слой за слоем, пока в конце концов это не дошло до полного безумия: он требовал, чтобы тот человек находился исключительно перед его глазами, иначе он отказывался верить в его безопасность. В итоге он, совершенно не считаясь с собственным желанием Хэ Сяо, насильно запер его дома, а второй этаж той виллы с тех пор и вовсе стал запретной зоной Сюй Лана, куда никому не дозволялось приближаться.

Цяо Юй не представлял, как эти двое смогут ужиться, но вряд ли их ждало что-то хорошее. По крайней мере, он считал, что ни один человек в здравом уме не вытерпел бы такого обращения.

Он стоял за углом больничного коридора, колеблясь, стоит ли подходить. Он не был до конца уверен, какую именно возмутительную и выходящую за все рамки дичь сотворил его дорогой племянник, раз уж врачу в белом халате у дверей палаты потребовалось вести с ним столь долгую и нравоучительную беседу.

— Человеческий организм очень хрупок, и каждый орган выполняет свою функцию.

— Это изначально противоречит самой физиологии, как можно было так грубо действовать?

— Хотя об этой зоне вечно забывают, чрезмерные повреждения могут стоить жизни.

— Молодым людям следует знать меру. Если не умеешь разбираться с личными делами, они перерастут в судебные разбирательства.

…

Заметив на вечно каменном лице своего босса редчайшее, превосходящее по своей невероятности столкновение Марса с Землей выражение растерянности, Цяо Юй спас положение: он вежливо подозвал молоденькую медсестру и велел ей увести совестившего их бессовестного доктора, казалось, готового вещать до бесконечности.

Стоит признать, он был крайне удивлен. Сюй Лан ненавидел врачей и всегда избегал любых общественных мест. С самого детства, даже когда заболеть было неизбежно, он соглашался принимать только семейных личных врачей. Поэтому, услышав по телефону, что Сюй Лан, невзирая ни на какие препятствия, лично привез человека в больницу на машине, Цяо Юй, не раздумывая, тут же примчался сюда. И не столько чтобы выразить сочувствие, сколько чтобы лично убедиться, правдой ли было то, о чем ему доложили по телефону.

Врача оборвали на полуслове, и тот поспешно удалился. Сюй Лан, стоявший в коридоре и ни капельки не принявший близко к сердцу все эти бредовые мысли собственного дяди, вновь вернул себе бесстрастное выражение лица. Полностью проигнорировав пришедшего, он молча повернулся и вошел в палату интенсивной терапии позади себя.

Цяо Юй только было собрался последовать за ним, как этот ярый собственник остановил его у дверей мрачным, пронзительным взглядом. Тяжело вздохнув, Цяо Юй потер нос и заглянул в палату с порога. Увидев лежащего на кровати человека с капельницей в руке и совершенно бескровным лицом, он всё же не удержался и нахмурился. Жаль только, что он, будучи личным помощником, сам едва ли во всем этом разбирался и ничем не мог помочь.Сюй Лан стоял у кровати, не мигая глядя на мирно спящего на ней человека. После их встречи всё изменилось кардинально: Хэ Сяо больше ни разу ему не позвонил. Сюй Лан не мог сдержаться и перезванивал сам, но собеседник больше не разговаривал с ним так, как раньше. Сюй Лан прекрасно слышал в голосе Хэ Сяо отчуждение и оборону, видел в его глазах отторжение и сопротивление. Впрочем, он заранее знал, что так и будет, поэтому всё это не имело никакого значения. Он лишь никак не ожидал, что когда он, преодолев абсолютно всё, захочет ухватить Хэ Сяо за протянутую ему руку, тот оттолкнет его со словами, что ошибся человеком.

Хэ Сяо привезли в больницу в самом унизительном за всю его жизнь положении. Разобравшись, какая именно сейчас на дворе дата, он с одной стороны испытал облегчение, а с другой — подумал, что небеса определенно шутят над ним самым жестоким образом.

Он ни за что и никогда не забудет этот день в том году. Произошедшее тогда мало чем отличалось от изнасилования, и та ночь едва не стоила ему половины жизни. Во-первых, для него это было впервые, а во-вторых, наложилось двойное сопротивление — как психологическое, так и физическое. Даже опытный человек вряд ли смог бы справиться с ним в таких условиях. К тому же у этого мерзавца Сюй Лана даже полового просвещения за душой не было никакого, он просто как безумец ринулся в бой без всякой подготовки. Хэ Сяо считал настоящим чудом то, что он вообще не умер на той кровати.Это стало началом подлинного ухудшения отношений между ними двумя. Прежде, что бы ни происходило, Хэ Сяо считал себя главным виновником, устроившим всю эту неразбериху, да и о проблемах Сюй Лана он ничего толком не знал. В глубине души он всё ещё тешил себя страусиной надеждой: мол, тому старику уже недолго осталось, интерес он скоро потеряет и милосердно отпустит его на свободу. Поэтому, испытывая отвращение в душе, при встрече он старался никак этого не показывать. Однако это не прикрытое ничем унижение окончательно столкнуло их и без того натянутые отношения в ледяную бездну.

Если бы не те десять лет знакомства, он бы поручился, что испытал бы такую же ярость, как и в прошлый раз. Теперь же, прожив всё заново, он знал, что Сюй Лан действительно старался. После знакомства с ним тот тоже пытался, как нормальный человек, войти в его жизнь, учился выходить из собственного замкнутого мирка, чтобы соприкоснуться с внешним миром. Но этот упрямец, совершенно не умевший выражать свои чувства, метался слепой мухой, напрочь не понимая, как это делается, и лишь запирался в комнате за просмотром бестолковых телепередач.

Когда Хэ Сяо открыл глаза, человек, стоявший у кровати в шаге от него, смотрел на него сверху вниз — неотрывно, словно оценивая какую-то вещь, ожидающую своей участи. Ему вдруг стало тяжело дышать. Разве в такой момент полагается не сидеть на краю постели, вцепившись в его руку, с жалкими от недосыпа и тревоги глазами изображая, что караулил его здесь уже несколько дней и ночей, а после довести его до слёз трогательным спектаклем?Хэ Сяо изначально и не надеялся, что этот парень, у которого ума палата, а эмоциональный интеллект на нуле, первым проявит любезность. Хотя сейчас всё тело адски болело, в душе он был рад и испытывал облегчение: по крайней мере, он не успел ощетиниться всеми иголками и, словно злейший враг, отчаянно ранить собеседника, а Сюй Лан ещё окончательно не потерял к нему надежду. Так что всё прекрасное, словно лучи солнца за окном, ласково манящие к себе, было ещё впереди.

Хэ Сяо уставился на замершего неподвижно у самого входа мужчину, который стоял чёрт знает как далеко, и с некоторым унынием произнёс:

— Ты чего стоишь так далеко?

Мужчина слегка растерялся и лишь спустя долгое время нерешительно сделал полшага вперед.

От этого жеста у Хэ Сяо едва в глазах не потемнело от злости. Уставившись на метровое расстояние между мужчиной и больничной койкой и вспомнив про его бесячую брезгливость, он вконец рассвирепел:

— Тебе так трудно подойти? Кровать такая огромная, места для тебя не хватит? По-твоему, здесь микробов полно, или я сам похож на очаг заразы?

На лице мужчины отразилась внутренняя борьба. Он посмотрел на бледное лицо собеседника и его взгляд, полный обиды и раздражения, словно проверяя, действительно ли после всего случившегося Хэ Сяо зовет его к себе.

Лежавший на кровати человек с терпеливым видом наблюдал, как мужчина делает трудный шаг и, скованно двигаясь, садится на самый край матраса, после чего с драматизмом протянул ему руку с воткнутой иглой капельницы.

Мужчина обвел взглядом кучу сваренных на скорую руку вещей на прикроватной тумбочке и лишь после этого сухо спросил:

— Чего... тебе?

Хэ Сяо вытаращил глаза. Это что за черт, неужели романтическая обстановка?!

Видя, что мужчина совершенно упустил суть, он наконец сорвался и в раздражении рявкнул:

— Издеваешься надо мной? Кроме тебя, здесь разве есть кто-то еще?

В молчании мужчины промелькнула тень настороженности, но, преодолев ее, он нерешительно поднял руку и коснулся кончиков пальцев Хэ Сяо. Стоило тому дотянуться до него, как он тут же переплел пальцы, намертво вцепившись в чужую руку.

Глядя, как кровь из капельницы пошла по трубке обратно, Сюй Лан торопливо поддержал руку, в которую все еще вливалось лекарство:

— Кровь возвращается.

Хотя поведение мужчины невероятно удручало, в тот самый момент, когда Хэ Сяо схватил его, его сердце наконец успокоилось. Сюй Лан держал его на крючке целых десять лет, но в этой жизни он сам захотел вложить руку в чудную ладонь. Пока Сюй Лан не отпустит его, он сможет всю силу, которую раньше тратил на противостояние, пустить на обустройство их совместной жизни и любви.

Сидевший на краю кровати человек осторожно придерживал его руку, норовящую то и дело куда-то двинуться, а в его глазах читались вина и растерянность. Хэ Сяо понимал, чем тот озадачен, но всё, что было до вчерашнего дня, он стер из памяти, а даже если бы и помнил, вспоминать не желал.

Он лишь с крайне неохотным видом припомнил, как развивались события в этот раз, и спустя целую вечность с мрачным лицом заговорил:

— Скажи мне честно, что ты смотрел вчера?

Мужчина помолчал немного:

— ...В мире животных.

На лбу у Хэ Сяо яростно запульсировала жилка, а в груди тут же зародилось недоброе предчувствие:

— Какой выпуск?

— Спаривание и размножение животных: степные львы.

http://bllate.org/book/24665/2904077