Вне подземелья он не мог нормально выспаться, да и внутри него сон не шел. Первые три ночи к нему постоянно цеплялась какая-то чертовщина, и только сегодня, когда незваные гости наконец оставили его в покое, в дверь постучал обслуживающий персонал. Он почти привык к тому, что по ночам его вечно что-то будит.
Маленькая девочка, закончив свою трапезу, громко икнула и, довольная, развернулась, чтобы заползти обратно к ногам Инь Сю. Её длинные, покрытые черной шерстью тонкие ручки с острыми когтями вцепились в штанину, а из пасти, полной острых зубов, донеслось невнятное бормотание:
— Туалет… пи-пи!
Инь Сю задумчиво прищурился. Ну конечно, она и вправду приняла его за мамочку.
Он поднял взгляд и посмотрел в конец коридора.
Правило четыре: туалет находится у лестницы. По возможности старайтесь ходить туда в сопровождении, можно и в одиночку, но ни в коем случае не реагируйте на любые звуки.
Когда он вышел, коридор уже был окутан белым туманом, мешавшим обзору. Сейчас, глядя в ту сторону, он не видел ничего, кроме пелены, и было совершенно неясно, что может встретиться на пути к туалету.
— Брат… туалет! — Маленькая девочка снова дернула Инь Сю за штанину. В её голосе проскользнули нотки нетерпения. Превратившись в монстра, она свернулась в крошечный комочек, а её длинные конечности и черная шерсть делали её похожей на жутковатого зверька; даже слова давались ей с трудом.
— Ладно, отведу тебя в туалет.Люди перед экранами во все глаза наблюдали, как Инь Сю с невозмутимым лицом наклонился, подхватил на руки этот темный и жуткий сгусток — призрака, а затем развернулся и, сделав шаг, вошел в белую пелену, направляясь к лестнице.
— Черт возьми, он реально решился!
— Да нет же, вы посмотрите, он правда его несет! Он умудрился даже глазом не моргнуть, когда взял на руки Маленькую девочку, превратившуюся в монстра!
— Ссс… Я только что вышел из Подземелья и впервые смотрю его трансляцию. Подскажите, он всегда такой бесстрашный?
— Да, он всегда такой.
— Посреди ночи, с монстром на руках, идет по такому коридору… У меня только от одного этого вида мурашки по коже, а-а-а!
— Ребята, мне как-то не по себе, даже смотреть страшно.
— Не бойся, прижмись к соседу и смотрите вместе!
— Мой сосед спит! Я смотрю тайком! Мне сейчас так жутко!
— Не дрейфь! Лезь к нему под одеяло и смотри! Если страшно — просто обними соседа!
— Дельное предложение, пошел пробовать.
— Черт возьми, он реально решился…
Под шум комментариев Инь Сю, придерживая левой рукой Маленькую девочку, а правой сжимая рукоять ножа, шаг за шагом углублялся в коридор, заполненный белым туманом.В тишине коридора гулко отдавались лишь его собственные шаги. Он шел вперед, шаг за шагом минуя одну комнату за другой.
На дверях второго этажа не было табличек с номерами. Каждая дверь, мимо которой он проходил, была точь-в-точь как остальные, а напротив каждой висел портрет. Однако в густом тумане изображения казались размытыми, и разобрать, что на них нарисовано, было невозможно.
Инь Сю прикинул пройденное расстояние — по идее, он должен был уже прийти, но впереди по-прежнему не было видно даже намека на лестничную клетку.
Он остановился и оглянулся назад.
По одну сторону длинного коридора тянулись ряды одинаковых дверей, по другую — вереница картин. Они были настолько однотипными, что не могли служить ориентиром, а туман скрывал саму перспективу, не давая увидеть конца пути. Взглянув вперед, он обнаружил ту же картину: казалось, он застрял посреди бесконечного пространства, и нет никакой разницы, двигаться вперед или возвращаться обратно.
Инь Сю опустил взгляд на Маленькую девочку, которую держал на руках. Она прильнула к его груди и безмятежно спала, даже причмокивала во сне, наевшись и напившись досыта. В ее поведении не было ничего странного.
Он продолжил идти, засекая время. Прошла уже больше минуты.
Что это за коридор такой, по которому идешь больше минуты и не видишь конца? Очевидно, что-то пошло не так.Идя вперёд, Инь Сю сквозь окутывавшую его пелену белого тумана наконец разглядел смутные очертания какого-то предмета. Но в тот миг, когда он понял, что это такое, он остановился и не сделал больше ни шага.
В белом тумане проступила не тень у лестницы, а человек.
Март, ранняя весна.
Хмурое небо было сплошь серо-черным, пропитанным тяжелым угнетением, словно кто-то плеснул туши на рисовую бумагу, и эта тушь пропитала небосвод, окрасив облака.
Облака громоздились друг на друга, сливаясь воедино и источая алые молнии, сопровождаемые раскатами грома.
Словно низкий ропот божества, что эхом разносился по миру.
Кровавый дождь, полный скорби, проливался на смертную землю.
Мир утопал в дымке, и в тускло-красном кровавом дожде безмолвно застыл город-руина, лишенный всяких признаков жизни.
Внутри города виднелись лишь обрушенные стены и полуразрушенные обломки, всё вокруг увядало. Повсюду валялись рухнувшие дома, а также сине-черные трупы и куски плоти, которые, подобно сломанным осенним листьям, безмолвно увядали.
На некогда шумных и оживленных улицах теперь царило запустение.Некогда оживленная грунтовая дорога сейчас была совершенно безмолвна.
Там и тут виднелись лишь перемешанные с обрывками плоти, пылью и бумагой кровавые нечистоты, в которых уже невозможно было разобрать, где что находилось, — зрелище, от которого кровь стыла в żyłach.
Неподалеку глубоко в грязи увязла разбитая повозка, источавшая глубокое уныние. Лишь выброшенный наемный кролик-игрушка висел на ее оглобле, раскачиваясь на ветру.
Белый ворс уже давно пропитался влажной краснотой, навевая зловещую и пугающую атмосферу.
Мутные зрачки, казалось, сохранили остатки какой-то затаенной обиды, одиноко глядя на облезлые камни впереди.
Там, припав к земле, застыла фигура.
Это был подросток лет тринадцати-четырнадцати в рваной, перепачканной грязью одежде, с привязанным к поясу потертым кожаным мешком.
Парень прищурился и не шевелился. Пронизывающий насквозь холод со всех сторон пробирался сквозь его ветхие одежды, пропитывая всё тело и постепенно унося остатки тепла.
Даже когда капли дождя падали ему на лицо, он не моргал, с хищным холодным блеском в глазах глядя куда-то вдаль.
Проследив за его взглядом, можно было заметить, что в семи-восьми чжанах от него тощий, облезлый коршун терзал разлагающийся труп бродячей собаки, то и дело бдительно озираясь по сторонам.
Казалось, в этой опасной руине стоило лишь чуть шевельнуться какому-нибудь листочку, как птица тут же взмыла бы в небеса.
А юноша, словно терпеливый охотник, выжидал подходящего момента.
Спустя долгое время момент наконец настал: жадный коршун полностью погрузил голову в брюшную полость собаки.
Брат… туалет!
Фигура излучала мощное давление, неподвижно стоя впереди — не приближаясь и ничего не говоря, но ее взгляд отчетливо пробивался сквозь туман, падая прямо на него.
Инь Сю прижал к себе Маленькую девочку и не стал двигаться дальше. Заметив, что силуэт не собирается проявлять активность, он молча выждал пару мгновений, а затем с осторожностью поинтересовался:
— Что-то нужно?
Фигура не ответила на вопрос, лишь медленно шагнула вперед, и только тогда Инь Сю смог разглядеть, кто именно стоял напротив.
По всей видимости, это и была та самая женщина из печати.
Она стояла в пелене тумана в белом длинном платье, с растрепанными волосами; яркая алая кровь окрасила подол ее наряда и теперь капала на землю.
Одна нога женщины была хромой, голень распухла и неестественно изогнулась, словно ее кость грубо переломили каким-то тяжелым предметом. Четкие следы увечья на мертвенно-бледной коже выглядели жутковато, отчетливо выделяясь среди сплошных синяков и кровоподтеков.
Инь Сю впервые лицом к лицу столкнулся с этой женщиной и, внимательно окинув взглядом следы на ее теле, слегка нахмурился.
Исток монстра, о котором ходили такие ужасающие слухи, будто бы для его сдерживания потребовалась печать, на вид казался судя по всему жертвой?
Женщина мрачно уставилась на него, но, оказавшись в поле зрения Инь Сю, больше не делала попыток приблизиться.
Инь Сю задумчиво посмотрел на нее:
— Ты уже выбрала меня в качестве жертвы, к чему такая спешка?
Взгляд женщины оставался ледяным, а голос — хриплым и глухим:
— Ты думаешь, я выбираю тебя жертвой, чтобы навредить? Я тебе помогаю.
Инь Сю слегка приподнял подбородок:
— Каким же образом?
— Тот мужчина положил на тебя глаз. У всех, кого он присмотрел, жуткий конец, — женщина медленно перевела взгляд на висевшую сбоку стены картину. — Они лучшее тому доказательство: этот мужчина считает их произведениями искусства и навеки заточает в картинах, обрекая на плен, из которого даже исчезнуть нельзя.
Инь Сю проследил за ее взглядом и повернулся к картинам на стене.
Днем все те люди, что тихо и покорно закрывали глаза, теперь широко раскрыли их. Они прижались к поверхности холстов и точно так же, как тот мужчина на картине в коридоре, с ужасом и беспомощностью смотрели на Инь Сю.
Помня о правиле, запрещающем долго смотреть кому-то в глаза, Инь Сю вернул взгляд к женщине:
— И что с того, что ты выбрала меня жертвой? Как это можно назвать помощью? Завтра вечером я ведь умру.
— Вы всё равно все рано или поздно умрете. Уж лучше умереть от моей руки, чем от его, — женщина по-прежнему смотрела на Инь Сю с крайним холодом. — Стань моей жертвой, и после смерти ты будешь принадлежать мне, получив шанс на месть. А если тебя убьет он, у тебя никогда не будет возможности вырваться.
Инь Сю слегка тяжело вздохнул.
Похоже, ни та ни другая сторона не отличалась добротой — в конце концов, они всё так же жаждали его смерти, разве нет?А он наверняка будет лгать и обманывать тебя, чтобы ты не смог пройти подземелье, пытаясь удержать тебя здесь. Воспаленные красные глаза женщины уставились на Инь Сю, а лицо было мрачным. — Наверняка он наговорил тебе обо мне кучу гадостей.
Инь Сю спокойно кивнул:
— Действительно, ему нельзя доверять, но и ты, желающая моей смерти, ничем не лучше. Разве ты сейчас не говоришь гадости о нём?
Слова Инь Сю вызвали у женщины лёгкое раздражение.
— Я повидала слишком многих, кого он обманул, и ни у одного не было хорошего конца! Если ты мне не поверишь, то обязательно погибнешь!
Инь Сю молча поднял руку и указал на маленькую девочку у себя на руках:
— Проклятие на ней — твоих рук дело?
Женщина на мгновение замолчала, а затем кивнула.
— А проклятие жителей города тоже твои чары?
При упоминании горожан взгляд женщины мгновенно стал свирепым:
— Они поделом заслужили! Все они — подельники этого человека!
— Он убил меня! Хотя все всё знали, каждый делал вид, что ничего не замечает! Я просто отомстила им! Превратила их сердца в такие же уродливые, какими были их души!
— А она? — Инь Сю снова указал на сладко спящую на его руках маленькую девочку. — Она же ребёнок, она не должна иметь отношения к тому, что случилось в день твоей смерти? Она ведь пришла сюда намного позже.
При упоминании маленькой девочке женщина снова замолчала:
— Она необходима для мести...
С этими словами она медленно отступила на два шага, словно желая закончить этот разговор:
— Когда спустишься в подвал этого дома, узнаешь, что на самом деле произошло с тем мужчиной. Он лжёт тебе, он злодей, а я пришла только для того, чтобы рассказать об этом.
— Только мои жертвы могут узнать правду.
Она пристально посмотрела на Инь Сю, и её фигура постепенно растворилась в тумане.
Вскоре перед глазами Инь Сю проступили очертания предметов. Сделав два шага вперед, он увидел лестничный пролёт, к которому никак не удавалось подойти, а рядом с лестницей висела табличка с указателями мужского и женского туалетов.
Инь Сю тихо вздохнул и посмотрел на маленькую девочку на руках.
Теперь он мог с уверенностью сказать, что женщина и мэр враждуют. Они представляли две противоборствующие силы в городке, сдерживающие друг друга, а маленькая девочка, приехавшая сюда с мамой, оказалась единственной по-настоящему втянутой в это дело стороной.
Правда крылась в том самом подвале, куда ходить по Правилам запрещалось, и это ставило его в довольно трудное положение.
— Яя, просыпайся, мы пришли к туалету. — Инь Сю протянул руку и легко похлопал девочку по щеке.
Она сонно открыла глаза — по-прежнему в обличье монстра, — оглянулась, увидела туалет, тут же соскочила с рук Инь Сю и стремительно юркнула в женскую уборную.
Инь Сю нашёл место у стены и встал у входа в ожидании. Глядя на туман в коридоре, он слегка прикрыл глаза в полудрёме и обдумывал только что состоявшийся разговор.
Не прошло и двух секунд после того, как девочка ворвалась внутрь, как из женского туалета донёсся странный, низкий и испуганный вопль.
Инь Сю мгновенно распахнул глаза, сжал рукоять ножа и бросился в туалет. Едва переступив порог, он увидел, что девочка припала к умывальнику и изо всех сил пытается вытащить наружу чёрный силуэт-призрак, прятавшийся в зеркале. Призрак в панике пытался втиснуться обратно, но в процессе побега девочка ожесточенно вгрызалась в него, издавая испуганные визги.
Очевидно, призрак из зеркала в туалете предназначался для Игрока, но никто не ожидал, что первой зайдёт маленькая девочка. Ошибкой было выбирать не ту цель для устрашения, и теперь о возвращении назад не могло быть и речи.
— Быстрее заканчивай и выходи. — Убедившись, что с ней всё в порядке, Инь Сю молча бросил эти слова и снова вышел наружу.
Стоило ему покинуть туалет, как он на кого-то натолкнулся.
В коридоре царил кромешный мрак. Незнакомец бесшумно стоял прямо у входа, и Инь Сю, только что развернувшийся и вышедший наружу, спросонок даже не заметил его, уткнувшись носом прямо в воротник чужого делового костюма, и лишь задним числом сообразил, что эта преградившая путь стена — живой человек.
— Что ты здесь делаешь? — Инь Сю поднял голову и встретился взглядом с улыбающимися глазами Ли Мо.
Тот стоял неподвижно и очень спокойно ответил:
— В туалет захотелось.
Инь Сю задумчиво окинул его взглядом. Насчёт того, обладает ли анатомия стоящего перед ним существа функцией справления нужды, он предпочел воздержаться от комментариев.
— Мужской туалет за стеной, тебе туда. — Инь Сю поднял руку, указывая на соседний вход.
— Я знаю, просто хотел посмотреть, чем ты занимаешься. — Ли Мо с улыбкой и прищуром бросил взгляд на то, как маленькая девочка сражается в туалете с призраком, после чего направился к входу в соседнюю уборную.
Как только он отошел в сторону, Инь Сю заметил, что туман в коридоре рассеялся, сменившись глубокой и непроглядной тьмой, а царивший в коридоре холод тоже испарился.
Простояв в оцепенении у входа пару секунд, он услышал, как из соседнего туалета донесся точно такой же низкий крик, сопровождаемый звоном разбитого зеркала, звуками отчаянной борьбы и паники. Вопли становились всё громче, а затем разом оборвались и стихли.
По сравнению с затянувшейся возней в женском туалете, на этот раз всё закончилось куда быстрее и чище.
Инь Сю невозмутимо прислонился спиной к стене, снова прикрыл глаза в полудрёме и стал ждать, пока оба появятся на выходе.
Однако висевшая у лестницы картина тихо и незаметно открыла глаза.
Март, ранняя весна.
На лице мужчины, изображённого на картине, было незнакомое выражение. Глядя на молча стоящего у стены Инь Сю с закрытыми глазами, он мрачно произнёс:
— Нельзя слепо верить всему, что говорит эта женщина.
Инь Сю открыл глаза, поднял взгляд и, встретившись с портретом взглядом, молча закрыл их снова:
— И правда, верить ей на слово нельзя, но насчет мэра, думаю, она была близка к правде.
Мужчина на картине прижался лицом к раме и в упор уставился на Инь Сю:
— Мэр управляет всем городом, и всё, что он делает — ради жителей. Эта женщина просто оклеветала его.
— Разве не мэр убил тебя, а потом запер в этой картине? И ты всё ещё защищаешь его?
Человек на холсте тут же возразил:
— Конечно нет! Всех, кто на картине, мэр защищал! Это она выбирала нас в жертвы и пожирала наши тела, а мэр мог спасти наши души только таким способом.
Инь Сю опустил глаза и усмехнулся:
— Твоя версия звучит как-то совсем иначе.
— Ты должен мне верить! Быть убитым этой женщий — вот что по-настоящему безысходно. Иди к мэру, только он сможет по-настоящему сохранить тебе жизнь, мэр — добрый человек, — отчаянно уговаривал мужчина с картины.
Инь Сю снова поднял взгляд, окинул портрет оценкой и отвёл глаза, небрежно бросив:
— Раньше я видел в коридоре другого мужчину, который со мной разговаривал. Он очень красив, совсем как те изысканные картины с уникальным стилем, что висели в коридоре днем.
— Ну и что с того?
— А ты не так уж красив. Очевидно, под эстетику мэра ты не подходишь.
— ...Я же сказал, что мэр — добрый человек! Он помогает людям не за внешность! — Мужчина с картины почувствовал себя обиженным столь неожиданным выпадом в адрес его внешности.
http://bllate.org/book/24661/2903268
Сказали спасибо 0 читателей