Готовый перевод God Knows / Бог свидетель: Петля бесконечных измен: Глава 40

Когда Сун Цзя открыл глаза, он увидел пару сияющих глаз, которые преданно и нежно смотрели на него. Стоило ему только приоткрыть веки, как юргемно зажмурился, а его тонкая кожа покрылась легким румянцем — совсем как у застенчивой девицы.

Сун Цзя тихонько улыбнулся, уголком рта.

Его взгляд упал на шею молодого человека — там остались метки, которые он оставил на теле юноши прошлой ночью. Вспомнив их страстные объятия, Сун Цзя улыбнулся еще шире.

Он и представить не мог, что однажды они познают такую сладость. Если бы кто-то сказал ему об этом раньше, Сун Цзя ни за что бы не поверил.

Заметив, что Чэн Ичэнь все еще держит глаза закрытыми, он поддался внезапному порыву, прильнул к его тонким губам и поцеловал их, а затем с улыбкой произнес:

— Интересно, сможет ли поцелуй принца заставить спящую красавицу открыть глаза?

Чэн Ичэнь открыл глаза и выразительно посмотрел на него:

— Спящая красавица? Ты что, все еще думаешь о женщинах? Спешу тебя огорчить, у тебя больше нет ни единого шанса.

Сун Цзя с легким смешком покачал головой:

— Имея тебя, разве мог я увлечься какой-то другой женщиной? Во всем мире нет ни одной девушки, которая могла бы сравниться с нашим Чэньчэнем.

Картины прошлогодней безумной ночи стояли у него перед глазами: человек под ним, с легким румянцем на лице и тонким слоем пота на лбу, был до того прекрасен… Это был Чэн Ичэнь, а вовсе не какая-то там женщина.

Сун Цзя за всю свою жизнь никогда не испытывал чувств к мужчинам. По его мнению, что хорошего могло быть в этих угловатых парнях, разве сравнятся они по мягкости с женщиной в объятиях? И все же Чэн Ичэнь стал исключением.

Чэн Ичэнь явно был счастлив, его глаза и уголки губ излучали улыбку, однако в голосе все же проскользнули нотки шутливого упрека:

— Как это не мог? Разве ты не тосковал по той… по той…

— Мама тоже была от него в восторге… Ой, как же ее звали…

На полуслове он вдруг запнулся, словно не мог вспомнить нужное имя, и нахмурился, напряженно пытаясь сообразить.

Увидев это, сердце Сун Цзя в тот же миг подскочило к самому горлу. Имя Бай Тянь едва не сорвалось у него с языка, но он вовремя опомнился и лихорадочно зажал рот рукой.

Память у Чэн Ичэня всегда была потрясающей. Раз он вдруг забыл про Бай Тянь, значит, тут определенно не обошлось без ее вмешательства. Сун Цзя подумал, что ситуация Чэн Ичэня, должно быть, в точности повторяет положение Сюй Хао.

К слову, он действительно должен поблагодарить эту женщину. Хотя ощущения в момент смерти оказались по-настоящему незабываемыми, теперь ему вполне хватало того, что он просто обнимает Чэн Ичэня.

— Не можешь вспомнить — и не надо, все равно она не такой уж важный человек. К тому же у нас впереди целая жизнь, не так ли?

Чэн Ичэнь тихо хмыкнул, давая понять, что больше не станет допытываться, и Сун Цзя с облегчением выдохнул.

Утром, поднявшись с постели, они застали госпожу Сун за чашкой кофе в столовой. Рядом стоял ее помощник с чемоданом — судя по всему, она снова куда-то уезжала.

— Мам.

Ласково поздоровавшуюся, Сун Цзя подошел и обнял госпожу Сун за плечи.

А вот Чэн Ичэнь… После того случая между ним и госпожой Сун словно выросла невидимая стена. Раньше они были так близки, что Сун Цзя даже ревновал, теперь же Сун Цзя вовсю болтал с матерью, а Чэн Ичэнь стоял в стороне, выглядя несколько скованным — словно хотел подойти, но боялся и не решался.

От этого зрелища сердце Сун Цзя сжалось от жалости. Он как раз собирался притянуть к себе растерянного юношу, как вдруг заговорила госпожа Сун:

— Ичэнь? Что с тобой? Разве Сун Цзя тебя обидел?

— Я ведь снова уезжаю за границу, неужели ты не подойдешь посидеть со мной, поболтать по душам?

Лицо госпожи Сун излучало доброту и участие. Обомлел не только Чэн Ичэнь, но даже Сун Цзя почувствовал себя так, будто увидел призрака.

Впрочем, он быстро взял себя в руки: возможно, госпожа Сун тоже забыла о существовании Бай Тянь, а уж о том, как она пыталась сосватать его, и вовсе не помнила.

Сун Цзя перевел взгляд и, все больше укрепляясь в своей догадке, поспешно подтянул Чэн Ичэня поближе, выразительно подмигнув ему.

Чэн Ичэнь был умен и тут же с улыбкой опустился рядом с госпожой Сун, завязав с ней оживленную беседу. Что же до самого Сун Цзя, его снова оттеснили на задний план.

Сун Цзя потер нос: ну что ж, любовь матери к Чэн Ичэню всегда была сильнее, чем к собственному сыну, ему следовало бы знать об этом заранее.

Когда госпожа Сун улетала, провожать ее в аэропорт снова отправились вдвоем — Сун Цзя и Чэн Ичэнь. Перед самой посадкой женщина вновь заговорила о том похищении.

Стоило вновь коснуться прошлого, как лица Сун Цзя и Чэн Ичэня помрачнели, и на какое-то время оба умолкли.

Тогда госпожа Сун произнесла:

— Ичэнь, вы с Цзя-эр должны беречь друг друга и впредь не совершать таких безрассудств. Я хочу, чтобы ты пообещал мне: подобное больше никогда не повторится.

Чэн Ичэнь бросил взгляд на Сун Цзя, и его глаза наполнились глубоким чувством вины.

— Мам, я обещаю тебе, больше ничего подобного не случится!

— Вот и хорошо, хорошо!

Самолет готовился к взлету, и Сун Цзя помахал рукой на прощание улетающей матери.

На обратном пути атмосфера в машине стояла тяжелая и угнетающая. Сун Цзя весело улыбался, пытаясь разрядить обстановку и заразить своим легким настроением сидевшего рядом Чэн Ичэня.

Однако Чэн Ичэнь все равно выглядел невеселым.

Сун Цзя полагал, что через несколько дней, когда Чэн Ичэнь окончательно оправится от пережитого, ему станет легче на душе — в конце концов, как он и говорил, у них впереди еще очень много времени.

Но среди ночи Сун Цзя проснулся и обнаружил, что лежащего рядом человека снова нет. Только тогда он понял, что все было гораздо проще, чем казалось.

Он встал с постели и принялся искать Чэн Ичэня: в коридоре его не было, в гостиной тоже. Наконец он заметил хрупкую фигуру Чэн Ичэня в кабинете и невольно нахмурился.Кажется, в самом начале их брака Ичэнь не был таким худым, неужели после свадьбы он всё это время был несчастен?

Пока Сун Цзя стоял у дверей кабинета и предавался тревожным мыслям, он увидел, как Чэн Ичэнь вдруг открыл ящик стола и достал оттуда пузырёк с лекарством. В кабинете не горел свет, и Сун Цзя совершенно не мог разглядеть, что это за лекарство, он лишь заметил, как Чэн Ичэнь запил водой горсть таблеток, высыпанных на ладонь.

В тот момент в голове Сун Цзя почему-то всплыли сцены из каких-то банальных мыльных опер. Самим богам ведомо почему, но ему вдруг показалось, что Чэн Ичэнь проглотил снотворное. Сердце у него бешено заколотилось, он сделал широких шаг вперед и схватил Чэн Ичэня за руку.

– Что это за лекарство?

– Сун Цзя…

Сун Цзя сам не заметив, как повысил голос:

– Я спрашиваю тебя, что это за лекарство? Почему ты среди ночи встал, чтобы принять лекарство? Тебе нездоровится?

На мгновение на лице Чэн Ичэня промелькнуло замешательство, но он очень быстро взял себя в руки:

– Ничего страшного. Просто в последнее время я чувствую себя неважно, возможно, подхватил простуду от жары, поэтому выпил немного лекарства для профилактики.

Выражение лица Чэн Ичэня было безупречным. Сун Цзя по-прежнему чувствовал, что что-то не так, но не стал расспрашивать дальше, а просто потащил Чэн Ичэня обратно в спальню отдыхать.

В четыре часа утра, заметив, что лежащий рядом человек крепко спит, Сун Цзя снова сходил в кабинет и взял тот пузырёк с лекарством.

Утром Сун Цзя сидел в кабинете врача. На рабочем столе перед ним стоял тот самый пузырёк с лекарством, который он тайком унёс из дома.— Короче говоря, приём лекарств — это борьба с симптомами, а не с самой болезнью. К тому же у медикаментов есть эффект привыкания, они определённо наносят вред организму. Но самое главное — это распутать узел в сердце.

Что же такое этот душевный узел?

Выходя из больницы, Сун Цзя всё думал об этом. Он полагал, что раз между ними уже возникла самая настоящая физическая близость, Ичэнь должен успокоиться. Но почему же тот по-прежнему испытывал такую тревогу?

Вечером Сун Цзя ужинал с компанией людей, инвестировавших в фонд виноделия. После трапезы они предложили не расходиться, раз ещё рано, и организовали развлекательную программу.

О том, что Сун Цзя женат на мужчине, все давно уже знали, и это не было секретом. Те компаньоны, обнимая красавиц, не забыли пристроить и Сун Цзя — подобрали для него нескольких молоденьких парнишек. Те облепили Сун Цзя со всех сторон, так что он и пошевелиться не мог.

Хотя всё это было лишь игрой на публику, и он прекрасно понимал, что происходит не по-настоящему, Сун Цзя вдруг охглохнуло недоброе предчувствие — словно Чэн Ичэнь мог увидеть всё, что он сейчас делал.

И стоило какому-то юнцу с соблазнительной фигурой ласково и липко прильнуть к нему с поцелуем, как в отдельной кабинке внезапно появился Чэн Ичэнь — в точности так, как Сун Цзя и чувствовал незадолго до этого.

Чэн Ичэнь оттащил от него прилипчивого паренька и с мрачным лицом потащил Сун Цзя за собой на выход, оставив всю компанию переглядываться в растерянности.

Выбравшись из развлекательного клуба, Чэн Ичэнь отпустил его руку и зашагал вперёд в одиночестве.Сун Цзя торопливо последовал за ним.

Чэн Ичэнь выглядел очень сердитым, но Сун Цзя, напротив, улыбался, вид у него был чрезвычайно радостный.

Он опередил Чэн Ичэня и забрался на водительское сиденье.

Всю дорогу никто не произнес ни слова. Хотя Сун Цзя заговорить не пытался, улыбка на его лице раздражала до невозможности.

Когда они вернулись домой, Чэн Ичэнь наконец не выдержал и холодно спросил:

— Что такое? Те мальчишки тебя так развеселили, да? Радуешься вовсю.

Сун Цзя ничего не ответил, лишь согласно кивал, улыбаясь еще шире.

Врач говорил, что лекарства — лишь вспомогательное средство, а самое главное — это распутать душевный узел.

И он сейчас как раз собирался помочь Чэн Ичэню избавиться от этого тяжелого груза.

— Тебе так нравятся эти мальчики? Потому что они молоды? Потому что они красивы?

Увидев улыбку на его лице, Чэн Ичэнь даже покраснел вокруг глаз, а его сжатые кулаки слегка подрагивали.

Сун Цзя резко встал.

— Нет, потому что эти парни безобидны. Когда они тебе нравятся — они рядом, а когда разонравятся — не пристают, и уж тем разве не привлекательны такие мальчики?

Чэн Ичэнь широко раскрыл глаза, словно не веря услышанному.

— Ты винишь меня? Ты все еще винишь меня? Но я же уже понял, что был неправ! В тот раз я совсем не мог себя контролировать, это был вовсе не я!

Сун Цзя взял его за руки и чеканя каждое слово произнес:

— Но ведь тот поступок все равно совершил ты, верно? Тот, кто винит тебя больше всех — это не я, и не мама, это ты сам! И тот, кто больше всех не может себя простить — тоже ты!

Поскольку он не мог простить себе совершенную ошибку, у него и образовался этот душевный узел, переросший даже в демона сердца.

— Ичэнь, я же говорил: я не виню тебя. Что нужно сделать, чтобы ты наконец услышал меня? Неужели искупить вину смертью? Ты все время боишься, что меня кто-то отберет, потому что однажды совершил ошибку. Ичэнь, кроме твоего собственного отказа от меня, никто и никогда не сможет меня забрать, неужели ты этого не понимаешь?

Сун Цзя говорил все с большим и большим воодушевлением, в глубине его глаз блестела влага, похожая на слезы.

Обессиленный Чэн Ичэнь опустился на пол, беспрерывно повторяя про себя:

— Не винит меня, не винит меня…

Видя его в таком состоянии, Сун Цзя чувствовал, как сердце сжимается от боли.

Он опустился на колени и крепко обнял дрожащее тело Чэн Ичэня.

— Ичэнь, давай забудем об этом, хорошо? Отныне мы будем счастливы вместе, и никто больше не сможет встать между нами, хорошо?

Лицо Чэн Ичэня залили слезы, он крепко прижал Сун Цзя в ответ и непрерывно кивал:

— Хорошо, с этой минуты мы будем вместе.

И больше никогда не расстанемся.

http://bllate.org/book/24648/2899610

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь